Апрель и май выдались для Ами необыкновенно счастливыми. Господин Закс почти всегда находился на своём заводе шарикоподшипников, а когда возвращался в замок, то предпочитал проводить время с женой, а не с сыном. Слуги, которых осталось не так много, были заняты работами в замке и редко выходили в парк. Поэтому за два месяца никто не заметил в домике на дереве неучтённого жильца. Жизнь между небом и землёй под крылом у Франца Гюнтера благотворно повлияла на физическое и душевное здоровье мальчика. Ами стал говорить по-немецки совсем без акцента и, благодаря заботам и щедрости своего друга, у него теперь была приличная одежда.Только ботинки дяди Исаака всё также стояли в углу. Ами никогда не примерял их и даже боялся на них смотреть, поэтому накрыл какой-то рогожкой. Однажды, когда вечером пришёл его друг, мальчик, вспоминая свой странный сон спросил:
–Ты знаешь, что такое год четырёх императоров?
Фриц Гюнтер задумался.
–Это из истории древнего Рима. Кажется, сначала погиб Нерон, потом был ещё кто-то, потом ещё, а в конце императором стал всадник Веспасиан. Я помню, нам говорили, что этот год был знаковым для Рима, потому что власть перешла от патрициев к всадникам.
– Наверное, это был страшный год?
– Ещё бы! А в следующем году был разрушен Иерусалим!
– Значит, год четырёх императоров настал! – задумчиво произнёс Ами – Если дверь твоего дома, когда ты уходил, была красной, то она будет красной и по возвращении твоём, иначе как ты узнаешь свой дом.
–Ты говоришь что-то непонятное.
–Я и сам не понимаю. – вздохнул Ами.
Мальчики поиграли, почитали, Фриц сфотографировал своего друга, а когда солнце стало садиться, они распрощались до следующего утра.
На следующий день ранним утром снизу послышался какой-то шум. Ами проснулся, осторожно отогнул краешек ковра и посмотрел в щель между досками. Внизу суетился молодой служащий Руди, которого Ами уже видел. С собой у него была раскладная лестница, он приставил её к стволу дуба с явным намереньем посетить домик на дереве в отсутствии хозяина. Лестница оказалось коротковатой, и Руди ухватившись за ближайший сук, начал подтягиваться.
Ами ужасно испугался и, не желая обнаружить своё присутствие, тихонько ушёл в дальнюю комнату. Когда Руди достиг домика, мальчик тихонько отворил окошко, вылез на ствол дуба и притаился. К счастью, его страхи оказались напрасными – то, что нужно было молодому слуге, находилось рядом с дверью, и он вовсе не собирался надолго задерживаться в хозяйских покоях. Молодой человек схватил ботинки дяди Исаака, связал их меж собою шнурками, а потом, держа в зубах, начал аккуратно спускаться. Очутившись на земле, Руди сунул ботинки в мешок с инструментами и быстро удалился.
Ами удивлённо глядел ему в след. Мальчику претило воровство, но теперь он чувствовал, что Руди оказал ему некую весьма важную услугу. Потому, что как ни старался он себя успокоить, ботинки и заключённые в них четыре императора, внушали ему некий мистический ужас. Даже находиться рядом с ними было почему-то неприятно. «Что ж, значит ему они нужнее, чем мне»– подумал Ами, провожая Руди взглядом – «Интересно, а можно ли украсть у человека смерть или какое-то несчастье. Вот так просто, взять и вытащить, как монетку из кармана». Ами задумался сильнее: «Однако он стащил у меня четыре монетки».
Тем временем, очередная бомбардировка нанесла серьёзный урон и без того полуразрушенному Швайнфурту. Господин Закс разуверился в безопасности своей резиденции и намеревался отправить жену и сына подальше от, каких бы то ни было, производств. Юный Робинзон не мог взять с собой своего Пятницу. Однако он чувствовал некую ответственность перед своим дикарём. За пару счастливых месяцев, пока ноги Ами не касались земли, мальчики успели подружиться, а теперь пришло время покинуть счастливый приют, и спуститься на грешную землю. Но куда было идти одинокому ребёнку, когда даже городская тюрьма была разрушена. Фриц Гюнтер быстро нашёл решение. В Швайнфурте абсолютно все городские службы чувствовали нехватку рабочих рук, поэтому где-то за неделю до отъезда, добрый мальчик написал письмо бывшему врачу своей матери с просьбой найти работу для его подопечного Ами Фрайтага.
– Ты уверен, что доктор разрешит мне работать в госпитале?- спросил Ами своего друга, когда тот показал ему письмо.
– Не беспокойся Пятница, – улыбнулся в ответ Робинзон – Если даже на зенитных орудиях, которые охраняют город, сидят русские с Восточного фронта, то тебе точно разрешат работать санитаром.
–Значит – переспросил Ами, не веря своим ушам, – Швайфурт защищают русские солдаты?
–Конечно! Наши же все на фронте! – ответил Фриц Гюнтер – правда, эти русские почти все женщины, хотя похожи больше на мужчин – мальчик рассмеялся, – В Швайнфурте их называют «наши дорогие товарищи», а не фрау.
– То есть тогда в четверг…
– Ну… – Фриц Гюнтер без слов понял, о чём хочет спросить Пятница, – не совсем… Они только немного помогли нашим истребителям.
–А…– понимающе кивнул Ами.
–Так что и твой труд будет весьма кстати! – уверенно произнёс Фриц Гюнтер.
–Ты столько для меня сделал, Фриц – сказал Ами с благодарностью глядя на своего друга – ты точно ангел.
– Точно архангел! – перевёл в шутку разговор мальчик, он всегда смущался, когда его благодарили.
Весёлый Робинзон не ошибся. Авторитет господина Закса и рекомендации его наследника были настолько значимы, что мальчик без документов получил новую фамилию, был принят санитаром и поставлен на довольствие в одной из самых знаменитых больниц Европы. В середине семнадцатого века четыре врача организовали в Швайнфурте Академию Курьёзов. Очень скоро их детище стало знаменитым, и сам император Леопольд дал ему своё имя. Академии Курьёзов принадлежала клиника Курьёзов, которая во время войны была частично переоборудована под военный госпиталь Курьёзов. Фриц Гюнтер был прав – работы в этом госпитале хватало. Здесь трудились не только доктора и медсёстры, но и оставшиеся без работы аптекари, ветеринары, недоучившиеся студенты и прочие. Однако больных и раненых с каждым днём становилось всё больше и больше, поэтому рабочие руки были весьма кстати. Поэтому, когда Ами с рекомендательным письмом и в деревянных башмаках постучался в массивную дверь Академии, его приняли с улыбкой и сразу назначили младшим санитаром.
Не успел Ами освоиться на новом месте, как из Берлина пришло распоряжение -немедленно селектировать всех оставшихся в живых городских сумасшедших, ввиду невозможности их использования на общественных работах. Для этой акции доктор получил всего лишь одну банку удушающего газа «Циклон Б». Одну на всех. После этого он разослал всем опекунам и родственникам пригласительные открытки, где указал место, число и время, к которому следует явиться со своими подопечными. Большинство было радо избавиться от родственников за счёт государства, а другие у кого не осталось родственников, были рады избавиться от самих себя. Поэтому все приглашённые явились на селекцию вовремя, просто одетыми, чисто вымытыми и натощак. Прощание по протоколу длилось две минуты, потом селектируемых пригласили раздеться и пройти в герметичную комнату. Без пяти двенадцать пополудни железная дверь с крохотным стеклянным глазком закрылась за несчастными безумцами навсегда. Тем временем на плоской крыше госпиталя младшему санитару Фрайтагу выдали противогаз и драгоценную банку с кристалликами Циклона Б. Мальчику приказали не спеша высыпать содержимое в специальную воронку в кровле, когда часы на ратуше пробьют двенадцать. Ами сделал всё, что ему было велено. Он высыпал драгоценные кристаллики в воронку воздуховода, и ровно через десять минут люди, запертые внизу в герметичной комнате, были мертвы. Когда же в половине первого санитары, предварительно продув помещение, начали выносить трупы, а Ами Фрайтаг зашёл к доктору, чтобы получить дополнение к продовольственному пайку - два куска сахара, на пороге Академии Курьёзов появился взъерошенный и странно одетый человек, который держал в зубах приглашение на селекцию. По его безумному взгляду было ясно - он опоздал…