Если просто поставить у популярной достопримечательности забор и взимать плату за вход это вызовет возмущение. Но если поставить такой же шлагбаум и объявить территорию особо охраняемой - заповедником, заказником или национальным парком - всё вдруг становится нормально: «Мы не наживаемся, мы заботимся об экологии и нормируем антропогенную нагрузку». Формулировка действует почти магически: любой запрет, любое ограничение и любой сбор теперь подаются не как обуза для туриста, а как благо для природы. И это действительно не вызывало бы вопросов, если бы не многочисленные «но». Давайте рассмотрим ситуацию на примере горы Большое Богдо на берегу солёного озера Баскунчак в Астраханской области.
Гора находится на территории Богдинско-Баскунчакского государственного природного заповедника, особо охраняемой природной территории федерального значения. Это самая высокая точка Прикаспийской низменности (149,6 м над уровнем моря), и место действительно уникальное: здесь на поверхность выходят породы триасового периода возрастом 200–250 миллионов лет, обитает единственная в России популяция пискливого геккончика, а склоны горы весной покрываются краснокнижными тюльпанами. Вопрос не в том, нужно ли охранять Богдо - безусловно, нужно. Вопрос в том, как именно организована эта охрана и насколько она учитывает интересы туристов, которые, между прочим, платят за вход.
Главная проблема - время
Попасть на гору можно только с 8:00 до 20:00. Это означает, что вы никогда не увидите здесь закат (на Майские закат еще можно застать, а летом - уже нет) и не встретите рассвет - два момента, ради которых на Богдо, с её фантастическими видами на степь и солёное озеро, стоит приезжать. Не говоря уже о звёздном небе: астраханская степь — одно из лучших мест для астрофотографии в европейской части России, но заповедник закрыт в тёмное время суток. Фотографам остаётся только «плоский» полуденный свет и жёсткие тени.
Зимой — не пускают вообще. С 1 ноября по 31 марта проход и проезд на территорию заповедника запрещены полностью. Аргумент понятен: грунтовая дорога к горе после осадков становится труднопроходимой, склоны обледеневают. Но это аргумент скорее против отсутствия нормального подъезда, чем против зимних посещений. В конце концов, зимняя степь — зрелище ничуть не менее впечатляющее, чем весенняя.
Уже предвижу возражение: «Где нам взять людей, которые будут продавать билеты и следить за туристами на рассвете в 4 утра?». Однако эту проблему можно решить иначе. Во многих провинциальных замках Португалии, например, после окончания рабочего дня кассир уходит домой, оставляя ворота открытыми, и припозднившиеся туристы осматривают достопримечательность бесплатно. Не можете обеспечить на какое то время кассира - чтож, значит в это время достопримечательность становится бесплатной. При этом я не призываю полностью снимать контроль, но довод об обязательном присутствии надзирателя в эпоху камер видеонаблюдения звучит по меньшей мере неубедительно.
Есть на горе Богдо и плюсы: хотя бы можно купить билет непосредственно у шлагбаума, а вот, скажем, в природном парке «Щербаковский» в Волгоградской области система сложнее: чтобы посетить парк, необходимо предварительно зарегистрироваться в визит-центре, в который надо специально заезжать в рабочее время.
За что платим?
Вернёмся к Богдо. Вход стоит 650 рублей. При этом дорога к горе — труднопроходимая глинистая грунтовка, которая после дождя становится почти непроходимой для обычного транспорта.
В сухом остатке, ООПТ оставляют неприятный осадок: посетить можно не тогда, когда удобно тебе, а тогда, когда заповедник может обеспечить присутствие сотрудников. Деньги платишь, а взамен получаешь урезанный опыт. Ни заката, ни рассвета, ни зимней степи, и ехать надо по разбитой дороге. Всё это, безусловно, объясняется заботой о природе — но со стороны выглядит как лень, нежелание развиваться и потратить хотя бы часть доходов от туризма на создание нормальной инфраструктуры.
Интересно, как всё это соотносится с государственной задачей по развитию внутреннего туризма, которую Президент называл первоочередной?