— Ты посмотри, Сашенька, она опять в новые тряпки вырядилась! А ты всё пашешь и пашешь, света белого не видишь, пока эта пиявка из тебя последние соки тянет!
Голос Катерины Дмитриевны резал слух хлеще пенопласта по стеклу. Лиза молча стояла у плиты. Правой рукой она переворачивала шкворчащие на сковородке котлеты. Левой — пролистывала на планшете сводную таблицу по продажам за месяц. Удалёнка. Работа из дома. Отличная штука, если не считать того, что твой дом по вечерам превращается в филиал ада.
Саша лежал на диване в позе морской звезды. Он только что вернулся из офиса. Устал. Страшно устал. Главе семьи полагается уставать так, чтобы домашние ходили на цыпочках.
— Мам, ну перестань, — вяло отмахнулся Александр, не отрывая взгляда от экрана смартфона, где крутилось очередное видео. — Нормальные у неё джинсы. По акции купила.
— По акции! Как бы не так! Знаю я эти её акции! — Катерина Дмитриевна демонстративно провела пальцем по идеальной поверхности телевизионной тумбы. Искала пыль. Пыли не было. Это злило её ещё больше. — Мужик надрывается. Спины не разгибает. А она сидит в тепле, по кнопочкам стучит, да денежки твои транжирит. Ну... Ничего. Бог всё видит.
Лиза перевернула последнюю котлету. Сковородка зашипела. Хотелось сказать многое. Хотелось напомнить, что её зарплата маркетолога давно превысила Сашин оклад. Что ипотеку они платят пополам. Что котлеты эти из фермерского мяса, за которым она сама ездила на рынок в субботу. Хотелось. Но она промолчала. Ради Саши. Ради мифического мира в семье, который держался исключительно на её стиснутых зубах.
Катерина Дмитриевна победно хмыкнула, застегнула пальто и отбыла восвояси, оставив после себя шлейф тяжелого парфюма и тягучее чувство вины.
Жизнь шла своим чередом. Через пару недель Саша вызвался отвезти маму в областную поликлинику на консультацию. Машина у Саши была хорошая. В кредит, разумеется. Платили вместе, но за руль Лизу не пускали — «ты же женщина, реакция не та, поцарапаешь бампер».
Дорога предстояла долгая. На выезде из города Саша припарковался у сетевой заправки.
— Мам, я за кофе сбегаю. Тебе взять?
— Ой, не трать деньги, сынок. Иди. Я посижу.
Дверь хлопнула. Катерина Дмитриевна осталась одна в салоне. Ей было скучно. Глаза привычно начали сканировать пространство на предмет беспорядка. На коврике валялся чек от заправки. В подстаканнике — скомканная салфетка.
Бардачок. Крышка слегка отходила. Катерина Дмитриевна, ведомая инстинктом потомственной ищейки, потянула пластиковую ручку на себя.
Нужно же прибраться. Сын совсем замотался. Кто, если не мать, наведёт порядок в этих бумагах?
Страховки. Гарантийный талон на видеорегистратор. Влажные салфетки. И вдруг — плотный, глянцевый квадратик термобумаги, сложенный вдвое. Спрятанный под толстым руководством по эксплуатации автомобиля.
Катерина Дмитриевна развернула бумажку. Прищурилась. Очки остались в сумке, но крупный шрифт пробивался даже сквозь возрастную дальнозоркость.
«ООО Золотой Век». Ювелирный салон.
Сумма: 150 000 рублей.
Наименование: Колье с бриллиантами. Белое золото.
Воздух в салоне внезапно закончился. Катерина Дмитриевна схватилась за грудь. Сто. Пятьдесят. Тысяч!
В её голове мгновенно нарисовалась картина: Лиза, наглая, расточительная Лиза, тайком вытаскивает из Сашиного портмоне карточку. Идёт в сверкающий магазин. Покупает себе побрякушки, пока её кровиночка света белого не видит на своей работе!
Кровь прилила к лицу. Руки затряслись. Ага. Попалась, вертихвостка. Теперь-то всё встанет на свои места. Теперь-то Сашенька увидит, змею какого калибра он пригрел на своей усталой груди.
Катерина Дмитриевна быстро сунула чек во внутренний карман сумки. Захлопнула бардачок. Когда Саша вернулся с двумя стаканчиками кофе, лицо матери выражало смесь вселенской скорби и предвкушения грядущей казни.
Казнь требовала подготовки. Свекровь ждала удобного момента. И момент настал ровно через четыре дня.
Утро четверга началось с суеты. Саша собирался в командировку. Три дня в соседнем регионе.
Лиза суетилась вокруг него пчёлкой.
— Саш, я тебе рубашки голубые погладила. В чемодане с краю лежат.
— Угу. Спасибо.
— И контейнеры с едой возьми. Там курица с рисом, сырники. В гостинице вечно еда не пойми какая, желудок опять заболит.
Саша с трагичным вздохом впихнул контейнеры в сумку-холодильник. Чмокнул жену в щёку. Глаза его бегали, движения были резкими, суетливыми. Лиза списывала это на предстартовый мандраж перед важной встречей.
Дверь закрылась. Лиза выдохнула. Три дня тишины. Три дня без грязных носков под диваном и жалоб на начальство. Она налила себе огромную кружку зелёного чая, нанесла на лицо увлажняющую тканевую маску и плюхнулась на диван. Свобода.
Свобода длилась ровно два часа.
Замок во входной двери лязгнул. Лиза вздрогнула. У свекрови были свои ключи — «на всякий пожарный случай, вдруг трубу прорвёт». Трубу, видимо, прорвало прямо сейчас.
Катерина Дмитриевна вплыла в прихожую подобно ледоколу. Лицо красное. Глаза горят праведным огнём. В руках — сумка, прижатая к груди как щит.
— Катерина Дмитриевна? Что случилось? Саша что-то забыл? — Лиза подскочила с дивана, на ходу срывая с лица маску.
— Случилось! Ещё как случилось! — голос свекрови звенел от торжества. Она прошла прямо на кухню.
— Думала, я не узнаю? Думала, можно бесконечно из моего мальчика верёвки вить?! — Катерина Дмитриевна встала в позу обличителя. Руки в боки. Театральная пауза.
— Я вообще не понимаю, о чём вы...
— Не понимает она! Сироту казанскую из себя строит! — свекровь расстегнула сумку, дрожащими пальцами достала тот самый сложенный квадратик термобумаги.
Размахнулась. И с силой швырнула чек. Бумажка спланировала на кухонный стол.
— Кайся! — рявкнула Катерина Дмитриевна. — Сто пятьдесят тысяч! На побрякушки! Пока он там... в командировках надрывается! Собирай манатки, бесстыжая. Я Саше всё расскажу. Завтра же на развод подаст!
Катерина Дмитриевна даже слегка подалась вперёд, чтобы насладиться зрелищем поверженного врага.
Лиза медленно перевела взгляд с побагровевшего лица свекрови на бумажку. Взяла чек двумя пальцами.
Сумма впечатляла. Колье. Бриллианты. Белое золото.
Лиза моргнула. У неё отродясь не было колье. Максимум — тонкая золотая цепочка с крошечным кулоном, которую ей подарили родители на окончание университета. Саша вообще не дарил ей украшений. «Ты же у меня не сорока, чтобы блестяшки носить, мы лучше на ипотеку отложим».
Глаза Лизы скользнули чуть ниже. К строчке, на которую ослеплённая гневом Катерина Дмитриевна даже не посмотрела.
Дата. Ровно месяц назад.
Память у Лизы работала отлично. Это был четверг. Ни годовщины. Ни её дня рождения. Никаких праздников.
Но этот день врезался в память по другой причине. Именно тогда, около девяти вечера, Саша позвонил ей срывающимся шёпотом. «Лиз, у нас тут караул. Налоговая нагрянула с внезапной проверкой. Документы изымают. Шеф рвёт и мечет. Я ночую в офисе, будем восстанавливать базы. Не жди».
Она тогда не спала полночи. Пила валерьянку. Ждала его звонка. Переживала за его здоровье.
А он... Покупал колье.
Катерина Дмитриевна тяжело дышала, ожидая реакции.
И реакция последовала. Лиза вдруг улыбнулась. Сначала робко. Потом шире. А через секунду она рассмеялась.
— Ты... ты чего ржёшь, ненормальная?! — свекровь отшатнулась. Истерика невестки пошла не по сценарию. Программа дала сбой.
Лиза вытерла выступившую от смеха слезу. Положила чек обратно на стол. Разгладила его пальцами. Лицо её вмиг стало ледяным, абсолютно спокойным и пугающе чужим.
— Катерина Дмитриевна. Сядьте. А то упадёте.
Свекровь машинально опустилась на табуретку.
— Видите ли, в чём проблема, — голос Лизы звучал размеренно, как голос диктора новостей. — У меня нет этого колье. Я его в глаза не видела. И не увижу, судя по всему.
— Спрятала! Продала! — попыталась пойти в атаку Катерина Дмитриевна, но запал уже иссяк.
— Посмотрите на дату. Вспомнили день? Нет? А я напомню. Ваш драгоценный Сашенька в этот день якобы ночевал в офисе. Спасал компанию от налоговой проверки. Я ему ещё бульон в термосе возила утром к бизнес-центру, а он не спустился. Сказал, из кабинета не выпускают.
Лиза оперлась руками о стол, нависая над свекровью.
— Поздравляю вас, мама. Вы только что собственными руками принесли мне неопровержимое доказательство измены вашего сына. Глупой, пошлой, банальной измены. На которую он потратил деньги с нашего общего счёта. Те самые, что мы копили на ремонт.
Катерина Дмитриевна открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Воздух со свистом выходил из её легких. Лицо из красного стало землисто-серым. Она посмотрела на чек. На дату. До неё начало доходить. Она сама. Своими руками. Вручила невестке козырь.
— Так... Это... Может, он ошибся? Может, это подарок... на Новый год? — жалко пискнула женщина, разом растеряв всю свою спесь.
— Ага. За полгода. И спрятал в бардачке под страховкой.
Лиза резко отстранилась. Времени на долгие проводы не было. Внутри неё царствовала ярость.
Она быстрым шагом вышла в коридор. Достала с антресолей сумку. Распахнула шкаф-купе.
— Ты что делаешь? — Катерина Дмитриевна семенила следом, заламывая руки.
— Избавляю себя от лишнего мусора, — спокойно ответила Лиза.
В недра сумки полетели старые, вытянутые на коленках домашние треники Саши. Застиранные футболки. Пена для бритья. Запасные кроссовки.
Сборы заняли ровно семь минут. Лиза задернула молнию. Сумка получилась тяжелой.
Она бросила её в прихожей. Подтолкнула ногой к свекрови.
— Забирайте.
— Что забирать?! Куда?!
— К себе забирайте. Или сразу везите туда, где у него сейчас "командировка".
Лиза взяла со стола злополучный чек. Подошла к Катерине Дмитриевне, взяла её обмякшую руку и вложила термобумагу ей в ладонь. Пальцы свекрови безвольно сжались.
— И вот это не забудьте. А теперь — на выход.
Лиза распахнула входную дверь. Катерина Дмитриевна, словно во сне, переступила порог. Она попыталась что-то сказать, как-то оправдать сына, переиграть ситуацию назад. Но Лиза уже захлопнула дверь.
Контраст — великая вещь. Зрительно он работает безупречно.
Квартира Светы, той самой "командировки", находилась на другом конце города. Это была типичная съёмная однушка, где уют умер, не успев родиться.
Вечер пятницы. Александр сидел на продавленном диване. На нём был мятый костюм. К штанине намертво прилип клок рыжей шерсти — кот Светы любил спать на чужих вещах.
На журнальном столике громоздились картонные коробки из-под пиццы. В раковине на кухне высилась Эверестом грязная посуда, от которой исходил кислый запах. Пол в прихожей был усыпан песком от обуви.
Саша голодными глазами смотрел на пустую плиту. В желудке урчало. Контейнеры с домашними сырниками Лизы закончились еще вчера утром. Света готовить не умела принципиально. «Я не кухарка, Сашуль, закажи доставку».
Сама Света стояла у зеркала в коридоре. На ней был синтетический халат леопардовой расцветки, который постоянно распахивался. В руках — пилка для ногтей. Она усердно шлифовала мизинец, сдувая пыль прямо на пол.
А на её шее. На той самой шее, которую Саша так страстно целовал месяц назад в подсобке офиса. Тускло мерцало в свете энергосберегающей лампочки колье из белого золота. За сто пятьдесят тысяч.
— Свет, может макароны хоть сваришь? Сосиски там вроде были в холодильнике, — тоскливо протянул Александр, потирая живот.
— Саш, ну ты издеваешься? Я только маникюр сделала. Сам свари. Там кастрюля вроде где-то под сковородками, её помыть только надо, — Света даже не обернулась. Поправила колье. Улыбнулась своему отражению.
Саша тяжело вздохнул. Перед глазами предательски всплыла картинка: чистая, светлая кухня. Запах жареного лука и мяса. Лиза в смешном фартуке. Горячий ужин, ждущий его на столе.
Он потянулся к карману пиджака. Достал телефон. На экране светилось несколько пропущенных от матери. Он смахнул их, открыл контакт «Жена».
Гудки шли долго.
В этот самый момент, в другой части города, на идеально чистой кухне, сидела Лиза.
На столе перед ней стоял бокал хорошего сухого вина. Рядом — открытый ноутбук. Вкладка браузера: агрегатор авиабилетов. Направление — море. Даты — ближайшие. Денег, отложенных на общий отпуск, который Саша планировал провести на даче у мамы, с лихвой хватало на отличную пятерку в Турции. Для одной.
Телефон завибрировал. На экране высветилось: «Саша».
Лиза нажала красную кнопку. Сброс. Палец привычно скользнул по меню. «Заблокировать абонента».
Экран снова мигнул. Пришло сообщение с незнакомого номера, но стиль письма выдавал автора с головой.
«Лизонька. Девочка моя. Пожалуйста, возьми трубку. Прости его дурака. Он звонил, плачет. Эта мымра даже суп варить не умеет! Он у меня похудел за два дня! У неё грязища кругом! Лиза, семья же главное...»
Лиза тихо рассмеялась. Бумеранг не просто вернулся. Он прилетел точно в цель, снеся обеим женщинам короны. Одной — материнскую, другой — любовную.
Она не стала отвечать. Просто добавила и этот номер в черный список. Закрыла ноутбук, допила вино и пошла собирать чемодан. На этот раз — только свои вещи. И только в настоящую поездку. Жизнь, наконец-то, начиналась по её собственному сценарию. Без сосисок, налоговых проверок и бриллиантов в чужом бардачке.