Персия, 1844 год. Молодой купец объявляет себя вратами к Богу. Ширазский купец Сейид Али-Мухаммад был человеком образованным, набожным и явно не лишённым харизмы. В мае 1844 года, в ночь с 22 на 23-е, он объявил своему первому ученику, что является Бабом - то есть «вратами». Вратами к скрытому имаму, чьё возвращение ждали шиитские мусульмане уже почти тысячу лет.
Это был дерзкий шаг даже по меркам XIX века, богатого на пророков и мессий. Шиитский ислам - система с очень конкретными ожиданиями относительно возвращения Двенадцатого имама. Объявить себя связующим звеном с этой фигурой означало немедленно оказаться в центре религиозного землетрясения. Землетрясение и случилось.
Персия середины XIX века переживала то, что историки мягко называют «периодом турбулентности». Династия Каджаров держалась на троне, но держалась плохо. Русская и британская империи методично откусывали территории. Экономика гнила. Религиозное духовенство - улемы - накопило огромную власть и не торопилось ею делиться.
Внутри шиитского ислама в это время бурлило движение шейхитов - богословское течение, которое особенно напряжённо ждало появления посредника между людьми и скрытым имамом. Шейхиты создали интеллектуальную почву, на которой заявление Баба упало очень удачно. Многие из его первых последователей - «Буквы живого», восемнадцать человек, признавших его первыми, - вышли именно из этой среды.
Баб начал с относительно умеренных претензий: я - Врата. Потом пошёл дальше: я сам и есть скрытый имам. Потом ещё дальше: я - независимый пророк, принёсший новое Откровение, которое отменяет шариат. Каждый следующий шаг делал его опаснее в глазах властей - и притягательнее для последователей.
Его арестовали довольно быстро. Судили. Улемы пытались доказать его ересь в публичных диспутах - с переменным успехом, потому что Баб был человеком острого ума и хорошо знал исламское богословие. Его заключали в крепости, переводили из тюрьмы в тюрьму, пытались изолировать от последователей. Последователи множились.
Движение бабидов к концу 1840-х годов насчитывало, по разным оценкам, от нескольких тысяч до десятков тысяч человек. Это были образованные горожане, торговцы, духовенство низшего звена - люди, у которых хватало грамотности читать тексты Баба и хватало недовольства существующим порядком, чтобы искать альтернативу.
В 1848 году на конференции в Бедаште группа последователей под руководством молодой поэтессы Тахире (Куррат аль-Айн) объявила о полном разрыве с исламом. Тахире вышла к собравшимся без хиджаба - жест настолько радикальный, что один из присутствующих, по легенде, перерезал себе горло от шока.
После этого началось вооружённое противостояние. Бабиды укрепились в нескольких местах - в Шейх-Табарси, в Зенджане, в Нейризе. Государственные войска подавляли восстания с большими потерями с обеих сторон.
В июле 1850 года Баба расстреляли в Тебризе. Первый залп прошёл сквозь верёвки, которыми он был привязан, и не задел его. Солдаты обнаружили, что он исчез из камеры - оказалось, вернулся договаривать с учеником прерванный разговор. Его нашли, расстреляли снова. На этот раз успешно. Ему было тридцать лет.
После казни Баба движение оказалось в растерянности. Кто следующий? Баб предсказывал явление некоего «Того, Кого явит Бог» - фигуры, которая придёт после него и принесёт полноту Откровения.
Мирза Хусейн Али Нури, происходивший из знатной персидской семьи и примкнувший к бабидам в 1844 году, провёл несколько лет в заключении в Тегеране - в знаменитой подземной тюрьме Сиях-Чаль, «Чёрной яме». Именно там, по его свидетельству, к нему снизошло Откровение. Он ощутил, что является тем самым обещанным посланником.
Открыто он объявил об этом в 1863 году - в Багдаде, куда был выслан из Персии, в саду Ридван, незадолго до очередной высылки. Двенадцать дней в этом саду стали для бахаи праздником Ридван - главным праздником религиозного календаря. Отныне он именовал себя Бахауллой - «Слава Бога».
Следующие годы он провёл в изгнаниях и тюрьмах. Эдирне, потом крепость Акка в Палестине - тогда османской провинции. В Акке он провёл остаток жизни, формально оставаясь узником, фактически руководя быстро растущей общиной и создавая корпус текстов, которые стали священными писаниями бахаизма.
Умер в 1892 году. К тому времени у него были последователи в Персии, Османской империи, Египте, Индии и - что особенно важно - в США.
Здесь начинается самое интересное - то, что делает бахаизм действительно необычным явлением в истории религии. Центральный принцип - «прогрессивное откровение». Бог один. Он всегда один. И он всегда говорил с людьми - через пророков, которых бахаи называют «Богоявлениями». Авраам, Кришна, Зороастр, Моисей, Будда, Иисус, Мухаммад, Баб, Бахаулла - все они принесли одно и то же Слово Бога, адаптированное к конкретному времени и месту.
Это не синкретизм в обычном смысле - попытка смешать всё в кашу. Это скорее эволюционная модель религии. Каждое Откровение было полным и истинным для своего времени. Потом время менялось, человечество взрослело, и Бог посылал нового Богоявления с обновлённым посланием. Бахаулла - наиболее полное из имеющихся на данный момент Откровений. Но не последнее: бахаи признают, что через тысячу лет может прийти следующее.
Это теологически изощрённая конструкция. Она позволяет одновременно уважать все религии («они все правы») и утверждать собственное превосходство («наша - самая актуальная»).
Из этого вырастают социальные принципы. Единство человечества - не метафора, а буквально: все люди составляют одну семью, расовые и национальные различия несущественны. Равенство мужчин и женщин - для XIX века это было примерно так же радикально, как выход Тахире без хиджаба. Обязательное образование для всех, включая женщин. Гармония науки и религии - вера, противоречащая разуму, ложна. Устранение крайностей богатства и бедности. Всемирное правительство и всемирный вспомогательный язык.
Эсхатология у бахаи своеобразная. Конца света в привычном смысле нет. Есть постепенное взросление человечества к глобальной цивилизации. Утопия - не небо после смерти, а земной порядок, который нужно строить прямо сейчас.
Бахаизм называют одной из самых административно совершенных религий в мире - и это не преувеличение. После смерти Бахауллы руководство перешло к его сыну Абдул-Баха, которого отец назначил «Центром Завета» и единственным авторизованным толкователем своих текстов. Абдул-Баха совершил исторические поездки на Запад - в Египет, Европу и США - в 1910-1913 годах. Его лекции в Оксфорде, Париже и Нью-Йорке вызывали искренний интерес публики и прессы. Он умер в 1921 году.
Следующим был Шоги Эффенди, внук Абдул-Баха, получивший образование в Оксфорде. Он занял пост Хранителя веры и руководил общиной тридцать шесть лет - до 1957 года. Именно при нём бахаизм оформился административно и начал масштабную международную экспансию.
Сейчас высший орган - Всемирный дом справедливости, избираемый каждые пять лет национальными духовными собраниями. Местные духовные собрания управляют общинами на уровне городов. Никакого духовенства нет в принципе - это принципиальная позиция. Религиозный авторитет децентрализован, богослужения проводят сами общинники.
Всемирный центр бахаизма находится в Хайфе, Израиль - исторически сложившееся место, поскольку Акка, где жил Бахаулла, находится рядом. Террасные сады на горе Кармель со Святилищем Баба стали объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО в 2008 году.
Бахаи имеют репутацию самой преследуемой религиозной общины в современном мире - и репутация эта вполне заслуженная. В Иране ситуация особенно тяжёлая. После революции 1979 года бахаи оказались в положении, не имеющем аналогов среди других меньшинств. Конституция ИРИ признаёт христиан, евреев и зороастрийцев - «людей Писания». Бахаи не признаётся никем. Официально их нет. Неофициально - они враги государства и ислама.
С 1979 по 1988 год было казнено более двухсот бахаи - из них многие были повешены. Уничтожено Национальное духовное собрание страны. Закрыты учебные заведения, конфисковано имущество. По иранскому законодательству бахаи лишены права на высшее образование, не могут занимать государственные должности, их браки не признаются государством.
В ответ бахаи создали внутри страны подпольный Институт высшего образования - BIHE. Преподаватели рисковали тюрьмой. Студенты получали дипломы, не признаваемые иранским государством, но признаваемые рядом западных университетов. Власти периодически арестовывают преподавателей и студентов - и так продолжается до сих пор.
Преследования идут и в Йемене, где бахаи обвиняют в шпионаже в пользу Израиля (из-за расположения мирового центра в Хайфе). В 2015 году несколько иранских бахаи, находившихся в Йемене, были приговорены к смерти хуситским трибуналом.
По последним данным, в мире около семи-восьми миллионов бахаи. Это делает их одной из наиболее распространённых в географическом отношении религий: общины присутствуют в большинстве стран мира - более чем в ста тысячах населённых пунктов.
Крупнейшие общины - в Индии (около двух миллионов), в Африке к югу от Сахары, в Латинской Америке. На Западе бахаизм привлекает образованных городских жителей, которых привлекает сочетание универсализма, социального активизма и отсутствия жёсткой иерархии.
Храмы бахаи - «Дома поклонения» - открыты для всех желающих, независимо от веры. Их всего девять в мире, и каждый имеет девять входов - символ открытости. Самый знаменитый - Лотосовый храм в Дели, построенный в 1986 году и ставший одной из наиболее посещаемых архитектурных достопримечательностей Индии.
Претензии к бахаизму существуют разные - и изнутри, и снаружи. Теологическая претензия от традиционных религий проста: утверждение, что все религии говорят одно и то же, требует серьёзного насилия над каждой из них. Буддизм теравады - атеистическая система, в которой нет места личному Богу. Как он вписывается в концепцию единого Бога, посылающего Богоявлений? Христологические утверждения о природе Христа принципиально несовместимы с исламским взглядом на него как на пророка - и никакая «прогрессивная» модель это противоречие не снимает. Бахаи отвечают на эти вопросы - но ответы требуют принять их собственные предпосылки. Что логично, но кругово.
Внутренняя критика сложнее. Бахаизм декларирует независимое исследование истины как один из главных принципов. При этом тексты Бахауллы и авторизованные толкования Абдул-Баха и Шоги Эффенди - священны и не подлежат сомнению. Всемирный дом справедливости принимает обязательные решения, которые члены общины обязаны соблюдать. Несогласных называют «нарушителями завета» и отлучают - причём отлучение означает полный разрыв социальных связей, поскольку другим бахаи запрещено общаться с нарушителями.
Практика отлучения и полного разрыва отношений с «нарушителями завета» описывается бывшими членами общины в довольно тяжёлых выражениях. Ряд академических исследователей - в частности, Хуан Коул, бывший бахаи и профессор Мичиганского университета - описывали механизмы социального давления внутри общины как несовместимые с декларируемыми принципами свободного исследования.
Гендерный вопрос также остаётся болезненным. Бахаизм провозглашает равенство полов - и действительно, женщины активно участвуют в жизни общин. При этом Всемирный дом справедливости, высший орган религии, состоит исключительно из мужчин. Это прямо прописано в текстах Шоги Эффенди, и Всемирный дом справедливости подтвердил, что данное положение не может быть изменено. Объяснения существуют, но они не всех удовлетворяют - в том числе самих бахаи.
Бахаизм - вероятно, наиболее последовательная из всех попыток создать мировую религию путём синтеза существующих. И именно эта последовательность обнажает фундаментальное противоречие всего проекта.
Настоящий синтез религий потребовал бы отказа от претензий на исключительность. Сказать: все пути ведут к Богу, выбирайте любой. Но тогда зачем вступать именно в эту общину? Зачем принимать именно эту систему административного устройства?
Бахаизм выбрал другой путь: все прошлые религии истинны, но наша - актуальнее и полнее. Это сохраняет миссионерский импульс и внутреннюю сплочённость, но делает претензию на «единство всех религий» условной.
При этом бахаизм сделал нечто важное - зафиксировал в религиозной форме ценности, которые в XIX веке казались утопическими: равенство полов, единство рас, необходимость мирового управления. Кое-что из этого стало мейнстримом. Кое-что по-прежнему остаётся проектом.
Семь миллионов человек - цифра скромная по меркам мировых религий. Но это семь миллионов, распределённых почти по всем странам мира, активных, образованных, устойчивых к преследованиям. Религия, чьи адепты в Иране рискуют тюрьмой просто за исповедание веры - и продолжают её исповедовать - явно не является явлением поверхностным.
Кем был Баб - харизматичным реформатором, искренним мистиком или человеком, которого обстоятельства времени подтолкнули к роли пророка? Ответ зависит от угла зрения. Но то, что он запустил, оказалось долговечнее большинства религиозных движений своей эпохи. Это само по себе говорит о чём-то существенном.
Книги Бахауллы переведены на русский и легко доступны. Рекомендую, очень любопытно.
Продолжение следует.
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш М.