В 94 года он выходит на сцену со вшитым кардиостимулятором, шутит про свою «щуку» и каждый день благодарит судьбу. Георгий Штиль мог бы прославиться как король эпизода, мастер второстепенных ролей и тот самый Кефирыч из «Улиц разбитых фонарей».
Но главная роль этого человека — прожитая жизнь. И в ней было всё: эвакуация и голодная лебеда, брак длиной в 40 лет и смертельная болезнь жены, за которой он выхаживал как нянька, а потом — неожиданная любовь к её врачу.
Как мальчик, прошедший войну, едва не стал лётчиком и боксёром, и почему спустя полвека он снова повёл под венец женщину, которую когда-то увидел лишь мельком у постели больной супруги?
Киров на руках и война в Башкирии
Георгий Штиль родился 4 марта 1932 года в Ленинграде, в семье с польскими и немецкими корнями. Его мир до войны — это коммуналка на улице Красных Зорь, запах заводского двора и редкие прогулки с отцом в сквере. Там, у скамеечки, скромного рабочего «Электрика» частенько перехватывал сам Сергей Миронович Киров — народный кумир и соратник Сталина. Однажды знаменитый революционер взял двухлетнего Жору на руки. Сам малыш этого, конечно, не помнил, но отец до самой смерти рассказывал эту историю с гордостью.
Настоящим ударом стала война. Немецкая фамилия отца стала крестом — его не взяли на фронт, отправив в тыл. Семью вывезли в Башкирию. Тогда Жоре было девять. Дорога в эвакуацию запомнилась на всю жизнь: эшелон, шедший перед ними, разбомбили. Мать зажимала лицо сына, закрывала глаза ладонями, но он всё равно успел разглядеть страшную картину: земля вокруг путей была сплошь усеяна телами.
В селе Надеждино их приютили в избе местной семьи. Ели варёную крапиву и лебеду. Собирали черемуху, сушили, перетирали в муку и добавляли для объёма кору вяза. Десятилетний паренёк управлял сохой — впрягался в плуг вместе с женщинами, потому что лошадей в колхозе не осталось. Дети не жаловались, они просто выживали.
Шрам на челюсти как билет в искусство
Парень рос с характером. Сначала он мечтал о небе. Подал документы в лётное училище, но засыпался на экзамене по немецкому — его сильный язык подвёл. Тогда Штиль решил пойти в мореходку.
Учёбу там оборвала драка. В Архангельске курсанты впервые попробовали спиртное, и языки развязались. Один из парней, захмелев, ляпнул, что все россказни про блокаду Ленинграда — это паника и преувеличение. Для Георгия, выжившего в ту лютую зиму, это было хуже, чем плевок в душу. «Ну ты и сволочь!» — выдохнул он и с размаху зарядил обидчику в челюсть. Перелом, больница и немедленное отчисление. Сокурсника увезли с переломом, Штиля выгнали. Но он ни капли не жалел и позже скажет: будь возможность — врезал бы снова.
Парень не растерялся. Подался в машиностроительный, но продержался там всего год. Потом ушёл в физкультурный техникум — всерьёз увлёкся боксом. Армейская служба в Калининграде окончательно сбила его с пути тренера. Там, на плацу, командир ткнул в него пальцем: «Ты будешь за главного на самодеятельности».
Штиль панически боялся сцены. Но спорить с приказом не стал. Отец, который играл в народном театре, прислал ему книгу с монологами Аркадия Райкина. Выучил. Вышел к солдатам и сыграл так, что зал встал. Именно в ту минуту он понял: наука и спорт отступают, он будет артистом.
Первая любовь и человек на колонне
Вернувшись в Ленинград, Штиль поступил в театральный институт имени Островского к педагогу Елизавете Тиме. Здесь он сдружился с Александром Боярским (старшим братом Михаила Боярского). На экзамене их дуэт чуть не закончился трагедией. Студенты показывали сцену о войне: Саша лежал «раненым», а Штиль выносил его с поля боя.
Дошед до стола комиссии и получив одобрение, Георгий, окрылённый успехом, резко развернулся и со всей дури врезал головой друга в мраморную колонну. Боярский отключился. Скорая, сотрясение мозга и дикий стыд перед товарищем. Друг его простил, но это ЧП Штиль вспоминает с содроганием.
Театр забрал его целиком. С 1961 года он служил в БДТ. На сцене он сыграл более пятидесяти драматических ролей, от Шекспира до советской классики. Играл в «Трёх сёстрах», «Хануме», «Ревизоре».
Но личная жизнь до тридцати пяти лет стояла на месте. Пока на съёмках картины «Женя, Женечка и „катюша“» он не увидел её — Римму Павловну, художника-декоратора«Судьба человека». Она была старше, но Штилю это не помешало. На первое свидание он пригласил её на футбол. Посмотрел первый тайм и внезапно ушёл — ему надо было на вечерний спектакль. Оставил девушку одну на трибуне. Но Римма оказалась той ещё женщиной: не обиделась, приняла его таким, какой он есть. Через месяц они расписались. Свидетелем был сам Александр Демьяненко — легендарный Шурик.
Сорок лет счастья и постель медсестры
Это был странный, но очень прочный брак. У них не было детей — Римма не могла родить. В семье жили собаки и кошки. Актёр обожал малышню, но на предложения взять ребёнка из детдома отвечал жёстко. Он видел, как его коллеги заводили «игрушки»-приёмнышей, а потом выбрасывали их на произвол судьбы. «Только хуже всем становилось», — говорил он в интервью.
Они объездили полмира. Во время гастролей в Германии и Англии Штиля уговаривали сменить неблагозвучную для запада фамилию. Даже гениальный режиссёр Товстоногов советовал. Но актёр упёрся: «Я — Штиль. И точка».
Болезнь нагрянула в девяностые. У Риммы обнаружили рак. Штиль выбил лечение, выходил жену, злокачественная опухоль отступила. Но через год ударил инсульт. Римма оказалась полностью парализованной и потеряла дар речи. Штиль не нанял сиделку. Он стирал, мыл, кормил её с ложки, вывозил гулять в коляске и сам научился готовить. Он делал это пять лет, практически не вылезая из дома.
Тот страшный период навсегда изменил его. Но он держался. Римма, умирая, наказала ему главное: «Не оставайся один». И ушла в 2006 году.
Любовь под остеопатическим наблюдением
Смерть жены сломала Штиля. Он перестал выходить на улицу, сидел в пустой квартире и, кажется, ждал своего часа. Через полгода его подруга Алла, не выдержав, позвонила и рявкнула: «Собирайся. Поедешь со мной на дачу — грибы собирать».
На той даче оказалась женщина. Лиана, врач-остеопат, которая когда-то лечила его жену от рака. Они встречались мельком, ещё при Римме, но не общались. В машине по пути за город они проболтали пять часов. Штиль, старый грибник, часами бродил по лесу, собирал маслята и рыжики. А Лиана ходила с ним рядом.
Свадьбу сыграли неожиданно быстро. Четвёртого марта 2007 года, в день 75-летия актёра. Точнее, в 76 лет — он в шутку посчитал, что к круглой дате прибавился лишний год. Лиана младше мужа на четырнадцать лет.
Штиль признаётся: влюбился как мальчишка во второй раз в жизни. Многие друзья от него отвернулись, брезгливо прошептав «охотница за наследством». Но актёра это не волновало. «Лиана — мой телохранитель. Если бы не она, меня бы уже не было», — рассказывал он. Через несколько лет они даже обвенчались, уже окончательно скрепив союз перед Богом.
Живут супруги душа в душу. Активный долгожитель до сих пор появляется на публике — со вшитым кардиостимулятором, который не даёт остановиться сердцу. У них есть маленькая квартирка в Финляндии, куда они часто выбираются на выходные. Там Штиль занимается любимым делом — собирает грибы в хвойном лесу. А дома в Питере Лиана балует его грузинской кухней.
Кефирыч, который умеет ждать
Зрители поколения 90-х знают Штиля по образу Кефирыча в сериале «Убойная сила». Хотя до этого он был буквально везде: в «Новогодних приключениях Маши и Вити», в «Трое в лодке, не считая собаки», в «Острове сокровищ». Коллеги называли его королём эпизода — он умел запоминаться за одну фразу или взгляд. Но сам Штиль считает, что настоящая сила — это уметь ждать. И он умел. Ждал любви до 36 лет, ждал радости через боль.
Иногда Георгий Штиль ловит себя на мысли: как странно сложилась жизнь. Он сидел на коленях у Кирова, не знал, что такое «сытый желудок» в детстве, ломал челюсти обидчикам и мыл полы за парализованной женой. Но сегодня, в 94 года, он просыпается каждое утро и радуется, как ребёнок.
Потому что знает: он всё сделал правильно. И он не один.