— Моя-то опять мясо пересушила. Ну, что с неё взять, кулинар от бога! — Игорь громко хохотнул, не отрывая взгляда от мерцающего экрана телефона.
Гости за столом вежливо и как-то неловко улыбнулись. Вера замерла на пороге кухни с тяжелым блюдом в руках, чувствуя, как краска стыда заливает щеки.
— Зато старалась, вон как пахнет вкусно, — примирительно буркнул кум Сашка, пытаясь сгладить неловкость.
— Ага, старалась она. Вы жуйте, жуйте, гости дорогие, с соусом пойдет! — муж наконец поднял глаза, но смотрел он не на жену, а куда-то сквозь нее. А потом его телефон снова тихо звякнул, и на лице Игоря расплылась такая мягкая, мечтательная улыбка, какой Вера не видела уже лет пять.
Вера молча поставила блюдо на стол. Руки у нее мелко дрожали.
Начиналось всё, как у всех. Счастливо, шумно, с клятвами в вечной любви и грандиозными планами на будущее. Вера и Игорь поженились двенадцать лет назад. Она тогда на него надышаться не могла — видный, серьезный, всё в дом, всё в семью.
Оно бы ничего, как говорится, все мы со временем меняемся, быт заедает, страсти утихают. Но Вера в какой-то момент поймала себя на мысли, что живет в квартире не с мужем, а с удобным, требовательным соседом.
Первые звоночки прозвенели года три назад. Игорь стал раздражительным. Возвращался с работы, молча съедал ужин и уходил на диван, утыкаясь в телефон. На все Верины попытки поговорить, рассказать, как прошел день у нее или у их девятилетнего сына Темки, муж отвечал односложно:
— Угу. Понятно. Давай потом, Вер, я устал.
И Вера терпела. Ну как же, думала она, мужик деньги зарабатывает, семью обеспечивает. Устает человек, имеет право на отдых. Она старалась быть идеальной женой: наглаживала рубашки, выготавливала первое-второе-компот, не лезла с расспросами. Сама решала проблемы с текущими кранами, сама ходила на родительские собрания, сама таскала тяжелые пакеты из магазина.
А Игорь всё больше отдалялся. Телефон стал его продолжением, его первой и главной женой. Он брал его с собой даже в ванную. Вера гнала от себя дурные мысли. «У него просто сложный период», — говорила она маме по телефону. «Все так живут, кризис среднего возраста», — утешали подруги.
Но хуже всего было это пренебрежение на людях. Игорь почему-то взял за моду самоутверждаться за её счет. Стоило им оказаться в компании, как он начинал отпускать едкие шуточки. То платье на ней сидит «как на чайнике», то в политике она понимает «как свинья в апельсинах», то вот, мясо пересушила.
Вера глотала обиды. Молчала. Улыбалась, чтобы не раздувать скан..дал. Она свято верила, что худой мир лучше доброй ссоры. Кто ж знал, что этот худой мир доведет её до края пропасти?
Этот день должен был стать особенным. Игорю исполнялось сорок лет. Дату эту отмечать вроде как не принято, но свекровь, Нина Павловна, настояла:
— Что за предрассудки! Соберем только самых близких. Верочка, ты же накроешь стол? Я приду пораньше, помогу.
«Помощь» свекрови заключалась в том, что она пришла за два часа до гостей, села на табуретку на кухне и начала руководить парадом.
— Верочка, ты морковку не так режешь. Надо мельче. Игорь любит, чтобы как паутинка была, — вещала Нина Павловна, попивая чаёк. — И салат этот твой новый… Ой, не знаю. Мой сын экзотику не жалует. Ты бы лучше селедочку под шубой сделала.
Вера молча кивала, вытирая пот со лба. Она на ногах была с шести утра. Приготовила три вида салатов, запекла буженину, накрутила рулетиков.
Игорь проснулся ближе к одиннадцати. Вышел на кухню, почесывая живот.
— Мам, привет, — он чмокнул Нину Павловну в щеку. — Вер, а где моя синяя рубашка?
— В шкафу, на вешалке, поглаженная, — не оборачиваясь, ответила Вера, шинкуя зелень.
— А почему не голубая? Я хотел голубую! — капризно протянул сорокалетний юбиляр.
— Голубую ты вчера кофе залил. Она в стирке.
Игорь недовольно цокнул языком и удалился. Нина Павловна тут же поджала губы:
— Верочка, ну могла бы и застирать с вечера. Мужчине в праздник нельзя отказывать в таких мелочах.
Вера проглотила и это.
К трем часам дня подтянулись гости. Брат Игоря с женой, кум Сашка, пара старых друзей. Застолье пошло своим чередом. Звенели бокалы, звучали тосты.
Вера носилась между кухней и залом. Подать горячее, поменять тарелки, принести чистые вилки, убрать пустые бутылки. Она присела за стол всего пару раз, и то на самый краешек стула.
А Игорь… Игорь сидел во главе стола. Одной рукой он держал вилку, а другой — неизменный телефон. Экран светился под столом. Муж периодически опускал глаза, его пальцы быстро-быстро набирали текст, а на губах играла та самая полуулыбка.
— Игорек, ну ты отложи аппарат-то! — добродушно гаркнул кум. — Сорок лет раз в жизни бывает. Давай выпьем!
— Да я тут, по работе, — отмахнулся Игорь, нехотя поднимая рюмку.
Вера сидела рядом и всё видела. Какая работа в субботу вечером? Она скосила глаза, когда муж в очередной раз убрал телефон под стол. На экране высветилось уведомление. Крупные буквы сложились в короткое: «Автосервис Максим».
А под именем светился текст сообщения: «Скучаю безумно, котик. Жду не дождусь понедельника».
Внутри у Веры что-то оборвалось. Словно натянутая струна, которая звенела все эти годы, вдруг лопнула с оглушительным треском. «Автосервис Максим», значит. Котик.
Мир вокруг вдруг стал неестественно четким. Вера посмотрела на мужа. Вот он сидит, сытый, довольный, в наглаженной ею рубашке. Вот он уплетает мясо, которое она мариновала с вечера. Вот он смеется над шуткой кума. И при этом переписывается с какой-то ба..бой, даже не пытаясь толком это скрыть.
— А вот Вера у нас молодец, — донесся до нее голос свекрови. — Хоть и неряха иногда, но старается. Правда, Игорек?
Именно тогда Игорь и выдал ту самую фразу про пересушенное мясо.
Вера смотрела на гостей. На свекровь, которая снисходительно кивала. На брата мужа, который отводил глаза. На самого Игоря, который снова нырнул в свой виртуальный роман.
И тут Вера поняла одну простую, до ужаса банальную вещь: её здесь нет. В этой семье, в этой квартире, в жизни этого человека её просто не существует. Она — функция. Робот-пылесос, мультиварка, стиральная машина. Удобный девайс, о который можно вытереть ноги, если он вдруг подал голос.
Она вспомнила, как месяц назад лежала с температурой под сорок, а муж разозлился, что нет чистого белья. Вспомнила, как просила его погулять с сыном, а он сказал, что это «бабье дело». Вспомнила всё. И страх потерять семью, который держал её все эти годы на коротком поводке, вдруг испарился.
— Ну что ж, — громко и непривычно звонко сказала Вера, поднимаясь со своего стула.
За столом мгновенно повисла тишина. Кум Сашка замер с недонесенной до рта рюмкой. Нина Павловна удивленно захлопала глазами. Игорь, оторвавшись от экрана, недовольно сдвинул брови:
— Ты чего вскочила? Сядь.
Но Вера не села. Она взяла в руки свой бокал с минералкой.
— Раз уж у нас тут тосты пошли, я тоже хочу сказать, — голос её не дрожал. Она чувствовала странную, ледяную легкость. — Игорь. Тебе сегодня сорок. Прекрасный возраст. Возраст, когда мужчина должен понимать, кто он и что он.
Игорь криво усмехнулся:
— Ну началось. Давай короче, Вер.
— А я коротко. Я хочу пожелать тебе, Игорь, чтобы твой телефон никогда не разряжался. Ведь это самое дорогое, что у тебя есть.
Гости нервно переглянулись. Нина Павловна открыла было рот, но Вера подняла руку, призывая к тишине.
— Я хочу пожелать тебе удачи на работе. И особенно — в «Автосервисе Максим», который шлет тебе сообщения про то, как он безумно по тебе скучает и называет котиком. Надеюсь, «Максим» хорошо делает развал-схождение.
Лицо Игоря пошло красными пятнами. Он попытался спрятать телефон в карман, но выронил его на пол. Раздался глухой стук.
— Вера, ты что несешь?! — взвизгнула свекровь, хватаясь за сердце. — Ты при гостях! Ты пья..ная?!
— Я трезвая, Нина Павловна. Трезвая как стеклышко. Впервые за двенадцать лет, — Вера аккуратно поставила бокал на стол. — Я смотрела на тебя, Игорь, и думала: за что я держусь? За пересушенное мясо? За твои постоянные унижения при друзьях? За то, что ты даже не знаешь, в каком классе учится наш сын?
— Закрой рот, — прошипел Игорь, вскакивая. — Ты опозорить меня решила? В мой день рождения?!
— Ты сам себя опозорил, — спокойно ответила Вера. — Ты сидишь за столом, который я накрыла на деньги, которые сама же и заработала, потому что твою зарплату мы уже месяц не видели. Ты ешь мою еду и при этом поливаешь меня грязью, параллельно воркуя с л...бовницей. Знаешь, Игорь, я действительно плохая жена. Потому что хорошая жена, уважающая себя женщина, ушла бы от такого, как ты, еще пять лет назад.
Вера сняла фартук, который всё это время забывала снять, и бросила его прямо на спинку стула.
— А теперь, гости дорогие, кушайте. Мясо, может, и пересушено, но салаты удались. Приятного аппетита.
Она развернулась и пошла в коридор.
— Эй! Ты куда пошла?! — заорал ей вслед муж. — А ну вернись! Вера! Если ты сейчас уйдешь, можешь не возвращаться!
Вера достала из шкафа пальто, сунула ноги в ботинки и взяла сумочку. Сын Темка был у бабушки, Вериной мамы, на выходных — какое счастье, что он не видит этого цирка.
Она открыла входную дверь, обернулась и посмотрела на застывшего в коридоре мужа. В его глазах мешались ярость, страх и абсолютное непонимание того, как его покорная, удобная жена вдруг посмела подать голос.
— Ключи я оставлю на тумбочке, — сказала она ровным тоном. — Вещи заберу завтра, когда тебя не будет дома. Развод оформим по закону. И да, Игорь... Поздравляю с юбилеем.
Дверь за ней мягко захлопнулась, отрезав её от возмущенного вопля свекрови и растерянного гула гостей.
Вера вышла на улицу. Осенний ветер ударил в лицо, но она не почувствовала холода. Она шла по вечернему городу, вдыхая полной грудью, и с каждым шагом тяжесть, давившая на плечи годами, становилась всё меньше.
Телефон в сумке разрывался. Игорь звонил пятнадцать раз подряд. Потом пошли сообщения.
«Ты больная! Какая любовница? Это мужики с СТО прикалываются!»
«Вернись домой немедленно, не позорь меня!»
«Вера, мама плачет, ей плохо. Ты разрушаешь семью!»
«Прости меня. Пожалуйста. Я ду..рак. Давай поговорим».
Вектор его сообщений менялся от ярости к жалкой мольбе, но Вере было уже всё равно. Она отключила звук и вызвала такси до маминого дома.
Уже на следующий день она подала заявление на развод. Игорь пытался вставлять палки в колеса, плакал под дверью, клялся, что «Максим» — это просто ошибка, мимолетная интрижка, что он любит только её. Нина Павловна звонила и укоряла, что «мужикам надо прощать, они все по природе такие».
Но Вера больше не хотела прощать. Она сняла себе небольшую светлую квартиру ближе к школе сына. Раздел совместно нажитой квартиры занял несколько месяцев, но суд решил всё по справедливости. Игорю пришлось выплатить Вере половину стоимости, для чего он залез в огромные кредиты, так как его «котик из автосервиса» ожидаемо испарился, узнав о грядущих финансовых проблемах.
Спустя полгода Вера стояла перед зеркалом в новой квартире. На ней было красивое платье по фигуре, волосы уложены, а в глазах больше не было той затравленной, уставшей тоски. Она снова научилась улыбаться. Сама себе.
А Игорь? Он остался в своей пустой, заросшей грязью квартире. Без наглаженных рубашек, без горячих ужинов и без удобной жены, которая всё стерпит. Теперь ему никто не мешал переписываться в телефоне хоть круглые сутки.
Как говорится, что имеем — не храним, потерявши — плачем.