Димкин земляничный луг, клубничное варенье, молоко со сливками и горячие пирожки на завтрак... И, конечно, новые любимые Димкины песни.
Роман на одной странице на моем сайте: "Русский рок". Книга первая. «Мой адрес - Советский Союз».
Предыдущие главы на Дзене:
Глава 13. "Выйду на улицу"…
На другой день утром вернулись веселые рыбаки, хвастаясь обильным уловом. Димка восхищался, но грустил, он знал, что папа и дядя Коля сегодня уедут. Дяде Коле надо на работу, а у папы завтра поезд в Ленинград, они с мамой поедут в отпуск на турбазу у озера Селигер.
После обеда папа потрепал Димку по макушке, обнялся с бабушкой, и они с дядей Колей умчались на мотоцикле, подняв пыль. Бабушка и Димка долго смотрели им вслед, и у обоих на глазах блестели слезы.
Они вернулись в притихший дом, но бабушка не поддалась грусти и постаралась развеселить внука.
- Собирайся-ка, дружочек, в сельпо пойдём.
Димка очень обрадовался – ему очень нравилось ходить в магазин. Бабушка надела платье понарядней и завязала красивый «выходной» платок.
Они долго шли по деревне, бабушка кланялась во все стороны, здороваясь с соседями. Магазин стоял на небольшой площади, где бурлила вся деревенская жизнь – здесь же находились почта, клуб с библиотекой и автобусная остановка.
В темноватом магазине царила прохлада, и пахло сложными запахами – бочковой сельдью, новым ситцем, хозяйственным мылом, горячим хлебом.
Бабушка купила буханку черного хлеба и два мягких батона, пряники, конфеты-подушечки, банку яблочного повидла, а потом достала из сумки полотняный мешочек и попросила продавщицу:
- Насыпь-ка нам семечек, Зинушка.
Дородная продавщица щедро ссыпала в мешок железным совком крупные семечки, а Димка радовался. Он очень любил щелкать семечки, но мама брезгливо считала, что это глупая деревенская привычка, и не разрешала их есть.
Бабушка завязала тесемками мешочек и торжественно вручила Димке, чтобы он нёс его домой. Ноша оказалась легкой, но Димка очень гордился, что он помогает бабушке.
По дороге домой бабушка отломила Димке горбушку ещё горячего белого хлеба, и Димка с наслаждением съел ее, позабыв о своих горестях, и о том, что он ещё не скоро увидит папу и маму.
Дома баба Сима накалила семечек на большой чугунной сковородке и насыпала Димке в газетный кулечек. Они вошли во двор, сели на лавочку и долго грызли семечки, бросая шелуху курам, которые бродили под ногами. За разговорами и семечками бабушка и Димка утешились, и летняя жизнь пошла своим чередом.
С утра Димка власть спал, отсыпаясь за все зимние ранние подъемы. Бабушка, встававшая по-деревенски рано, успевала накормить скотину, подоить козу, собрать свежие яйца из гнезд, прополоть несколько грядок, а ещё приготовить для внука что-то вкусное.
Часто Димку будил запах горячих пирожков. Он слезал с кровати и в пижаме топал на кухню, где они с бабушкой долго чаевничали и ели румяные пирожки с зеленым луком и яйцом или ватрушки с повидлом.
А иногда Димка просыпался в тишине – только стучали ходики, и понимал, что бабушки нет дома – окучивает картошку или ушла к соседке. Димку всегда ждал завтрак на столе – кружка молока, оладьи, закрытые сверху тарелкой, или вареные яйца всмятку с толстым куском вкусного черного хлеба из деревенской пекарни, или миска творога с густой сметаной и куском белого мягкого хлеба.
После завтрака Димка отправлялся исследовать свой собственный мир. Бабушка разрешала ему гулять на большом лугу за домом, где паслась Машка. За лугом начинался лес, к которому строго запрещалось подходить.
Но Димка и сам не хотел в сумрачный лес, ему нравился яркий и солнечный зелёный луг. В траве росла земляника, и Димка радостно находил первые покрасневшие ягодки. Они сладко таяли во рту, и мальчик жмурился от счастья.
На краю луга высился огромный муравейник, и Димке очень нравилось смотреть на жизнь муравьев, на то, как трудолюбиво они строят свой дом, тащат травинки, листочки, как деловито залезают и вылезают из своих ходов.
Димка часто клал на муравейник веточку, смотрел, как муравьи тут же дружно облепляют её, а потом стряхивал их и облизывал приятно кисленький прутик.
С каждый днем становилось всё теплей, земляника уже краснела повсюду, и Димка подолгу собирал спелые ягодки. В лесу куковали кукушки, шумели деревья, где-то далеко лениво мычали коровы – день и лето шли к зениту.
Июнь подошел к концу, началась клубничная пора. С утра бабушка собирала клубнику, дома перебирала ее, выкладывала в эмалированный тазик для варенья и засыпала сахаром. Самые сладкие и крупные ягоды приберегались для Димки.
Бабушка разминала их ложкой, добавляла немного сахара. Затем доставала из чулана холодное коровье молоко, где чуть ли не до половины банки настаивались густые, жирные сливки. Бабушка, не разбалтывая, наливала сливки в миску с клубникой. Димка с наслаждением ел эту сладкую холодную массу, ему казалось, что это какое-то чудесное клубничное мороженое.
Дождавшись, когда клубника в тазу даст сок, и сахар растворится, бабушка включала керогаз, и вскоре по дому начинали разноситься упоительные запахи. А Димка получал самое вкусное – пенки, которые бабушка снимала ложкой в щербатое блюдечко.
Даже само свежее варенье не было таким вкусным, как пенки, и Димка совершенно не понимал – зачем их вообще снимают?
По субботам бабушка топила баню. Сначала она мыла Димку. Ставила на нижний полок жестяную ванну, наливала в нее горячую воду из нагретого печью бака, разбавляла холодной из ведра. Димка купания не любил, хозяйственное мыло очень щипало глаза.
Но ему нравилось, как в конце купания бабушка обливала его из кувшина прохладной водой, приговаривая: «С гуся вода, а с Димочки – худоба».
Потом бабушка закутывала внука в полотенце, целовала в щеку и ласково говорила: «С легким паром». Димка одевался в предбаннике и бежал в дом. А бабушка ещё долго мылась и парилась в бане, приходила домой распаренная, довольная, в чистом белом платочке.
После бани они долго чаевничали. Димка отхлебывал из блюдечка – не так горячо. Чай пили с конфетами и пряниками, а иногда бабушка накладывала в вазочку немного свежего варенья.
Димка не очень любил чай, он и пил его только ради выдававшихся к нему конфет и пряников. Он обожал молоко, за которым они ходили к бабушкиной подруге Марии Ивановне или, по-простому, Марь Иванне. Её большая черная-белая корова Зорька давала то самое жирное, густое, сливочное молоко.
Отправлялись обычно к вечерней дойке. Перед этим Димка смотрел, как по дороге медленно возвращается с поля стадо отяжелевших за день от травы и молока коров. Они громко мычали и разбредались к встречавшим их хозяйкам, призывно кричащим: «Ночка, Ночка! Милка, Милка! Красуля, Красуля!»…
Когда улица пустела, Димка с бабушкой собирались в дорогу. Димка любил выйти калитку и громко петь: «Выйду на улицу, гляну на село, девки гуляют, и мне весело!».
Бабушка всегда смеялась, но по-доброму и необидно, и это не сбивало у Димки охотку петь.
Он бежал по дороге, поднимая пыль и стараясь не наступать на коровьи лепешки. Во всех дворах шла дойка, хозяйки ласково поругивали своих кормилиц, смирно стоявших в стойлах.
Доходили до Марь Иванны, которая заканчивала дойку своей Зорьки. Димка слышал, как журчат струйки молока, остро чувствовал запах сена, земли, травы, навоза, и ему казалось, что он настоящий деревенский мальчик.
Марь Иванна выходила из хлева с ведром и через марлю процеживала молоко в трехлитровую банку. Бабушка и Марь Иванна ещё о чем-то всегда говорили, смеялись, а Димка опасливо вертел головой – во дворе обитал огромный черно-рыжий петух, не привечавший гостей, и лучше бы с ним не встречаться.
Наконец бабушка прощалась с Марь Иванной, и Димка радостно выбегал на опустевшую улицу. Баба Сима неторопливо брела с тяжелой банкой, а Димка скакал вокруг, громко напевая.
В Ленинграде Димка часто слышал песню с припевом «О, Маритана, моя Маритана, я никогда, никогда не забуду тебя». (Правда, ему слышалось, «О, Марианна, моя Марианна»).
Как-то Димка, прыгая вокруг бабы Симы, вдруг громко запел: «О, Марь Иванна, моя Марь Иванна, я никогда, никогда не забуду тебя!».
Бабушка очень смеялась и сама потом просила: «Спой-ка мне про Марь Иванну». И Димка часто пел эту песню, в том числе и самой Марии Ивановне, которая тоже смеялась, слыша романс в свою честь.
***
Димка оказался прав. Очень многое исчезло из его памяти. Но навсегда он запомнил мелькнувшую эпизодом в его жизни Марь Иванну, её корову Зорьку, злого петуха, запахи и звуки вечерней дойки теплыми летними вечерами.
Следующую, 14 главу под названием "Ой, то не вечер"... можно прочесть на моем сайте.
Если вам нравится этот роман, вы можете поблагодарить автора:
2202 2035 0115 2005 (Сбер).
Продолжение следует