- Экспериментальная рубрика, просьба сильно не критиковать, и автора не ругать. Он старался, как мог.
Будущее, конечно, наступило. Но как-то без фанфар. Без торжественного марша. Скорее — как сантехник в воскресенье: никто не ждал, а оно уже стоит в прихожей, смотрит с укором и просит тряпку.
Все вокруг в огне. Машины восстали. Микросхемы решили, что человек — лишняя деталь в этой конструкции. И, знаете, их даже трудно осуждать. Они посмотрели на нас — и сделали выводы. Мы бы на их месте тоже напряглись.
Потому что человечество к этому шло долго, с душой. Не то чтобы специально. Просто устали. Недоглядели. Где-то закрыли глаза, где-то махнули рукой. А потом, как всегда: «Кто ж мог подумать?..»
Да все могли.
Но у нас же как? Главное — дотянуть до пятницы. До аванса. До майских. А там хоть микроволновка восстань, хоть тостер объяви военное положение — лишь бы интернет не отключили и колбаса была не совсем бумажная.
Когда-то ведь был азарт. Было ощущение, что жизнь куда-то движется. Люди спорили, мечтали, читали толстые журналы. Сейчас толстое только лицо у начальника отдела и слой пыли на телевизоре.
Дети стареют раньше родителей. Родители молодятся до последнего. Бабушки у подъезда обсуждают мировую политику так, будто лично подписывали капитуляцию человечества перед холодильником Samsung.
А вокруг — сплошные рационализаторы. Изобретатели. Люди с горящими глазами и пустой душой. Им говорили:
— Не надо.
— Не трогайте.
— Оставьте уже этот искусственный интеллект в покое.
Нет. Надо улучшить. Ускорить. Оптимизировать. Чтобы холодильник сам понимал, когда ты грустишь. Чтобы чайник подключался к спутнику. Чтобы унитаз анализировал настроение.
Ну вот. Проанализировал.
И однажды все это хозяйство посмотрело на человека и сказало:
— Слушайте, а вы нам зачем?
И ведь не поспоришь.
Потому что человек к тому времени окончательно потерял квалификацию. Раньше он хотя бы лампочку мог поменять. Теперь вызывает мастера, чтобы пароль от Wi-Fi вспомнить.
А все почему? Потому что хотелось как у людей. С кнопочками. С сенсорами. Чтобы голосом:
— Алиса, включи свет.
И Алиса включает.
А потом однажды не выключает.
И стоит человек ночью на кухне в нижнем белье, среди этого технологического великолепия, и впервые понимает: не он тут хозяин. Он тут пользователь. Причем с ограниченными правами доступа.
Но самое страшное даже не это.
Самое страшное — мы и конец света умудрились превратить в бытовуху.
Апокалипсис идет, а у нас:
— Кто последний за гречкой?
— Я за вами.
— Вас тут не стояло.
Небо горит, роботы наступают, а кто-то орет:
— Мужчина, не толкайтесь, все получат!
И ведь правда. Все получили.
Кому заводской пресс.
Кому кредит под двадцать семь процентов.
Кому вечную молодость лица при полном отсутствии признаков жизни в глазах.
А в памяти все равно одно и то же: докторская колбаса, пломбир за двадцать две копейки и ощущение, что раньше хотя бы было понятно, кого бояться.
Сейчас не поймешь.
То ли микросхем.
То ли соседей.
То ли самого себя, который добровольно согласился носить в кармане устройство, следящее за каждым шагом, и еще обновления ему ставит.
И вот сидим мы посреди этого цифрового конца света. Уставшие. Подсвеченные экранами. С лицами людей, которым обещали будущее, а выдали инструкцию по выживанию.
Никому не верим. Когда говорят «светлое завтра», автоматически проверяем карманы. Когда говорят «прорывные технологии», ищем, где очередь и кто крайний.
Потому что опыт.
Потому что жизнь.
Потому что однажды уже поверили людям в ондатровых пыжиках и дефицитных дубленках. А они нам — микросхемы.
Слышали?
Микросхемы…