Геральт ступил на мост, и звук его шагов — тяжелый, размеренный стук кованых сапог по влажному камню — эхом разнесся в сыром воздухе.
Он достает кольцо Знак Веры от преподобного, и металл тускло поблескивает в сером свете ночи.
Микула, все еще бледный и притихший после расспросов, поспешил к к своему посту. Звук шагов сменился: вместо гулкого камня моста теперь слышался хруст мелкого гравия и чавканье грязи. Ведьмак не оборачивался.
Где-то вдали завыла собака, и этот звук перешел в протяжный, тоскливый стон.
Геральт сворачивает с наезженной тропы туда, где берег круто уходит вниз, к черной воде, поросшей густым камышом. Здесь, в тени старой ивы, пробиваются тонкие стебли чемерицы. Геральт действует с точностью опытного аптекаря. Ведьмак не рвет стебель — он знает, что сок чемерицы едок и может обжечь даже его закаленную кожу. Геральт достает небольшой нож и одним коротким, выверенным движением подсекает корень.
Геральт идет через рыбацкий поселок. Под ногами чавкает перемешанная с чешуей грязь. Слышно, как хлопают на ветру дырявые сети, развешанные на корявых шестах, и как плещется в ночном тумане вода.
Тропа начинает круто уходить вверх. Ведьмак оставляет позади зловоние низины и начинает подъем по каменистому склону на другой край деревни.
Перейдя на другую сторону, Геральт сворачивает с проторенной тропы. Согласно указаниям Леуваардена, его цель — пещера, скрытая в скалистом выступе.
В глазах Геральта пляшут темные пятна — побочный эффект эликсиров. Ему нужна передышка, пока яд не сжег его сердце и ведьмак садиться костру. Шум ветра и треск поленьев постепенно затихают, сменяясь глубоким, ритмичным дыханием Геральта.
Его организм, измененный мутациями, под воздействием медитации начинает ускоренно расщеплять токсины, превращая яд в энергию.
Геральт сидит неподвижно у костра, но его руки оживают, превращаясь в инструмент алхимика. Он достает из сумки набор походных реторт и флаконов из толстого стекла.
Геральт достает особый сосуд. В нем, в густом масле, плавает кусок плоти, добытый из тела поверженной Химеры. Это редчайший мутаген, пропитанный первобытной магией и яростью зверя.
В прозрачную жидкость падают растертые травы. Раствор мгновенно вскипает, окрашиваясь в мягкий, синий цвет жизни. Геральт плотно притирает пробку — этот эликсир затянет его раны в пылу боя.
Во второй флакон отправляются ингредиенты, пробуждающие скрытые возможности глаз. Жидкость становится густой и черной, как деготь. Ведьмак взбалтывает её, и внутри на мгновение вспыхивает фосфорический свет.
Геральт достает небольшой жестяной котелок и устанавливает его на угли угасающего костра. Его движения точны и расчетливы: приготовление масла для меча — это ритуал, не терпящий спешки.
Жир быстро тает, становясь прозрачным и текучим. Когда эссенция призрака — мутная, мерцающая субстанция — падает в кипящий жир, смесь на мгновение вспыхивает холодным неоновым светом.
Геральт открывает глаза. Они снова чистые, янтарные, с четким вертикальным зрачком. Лихорадочный блеск исчез. Он готов идти дальше.
Геральт берет два флакона.
Мы видим, как по шее ведьмака, прямо под кожей, начинают пульсировать вены, окрашиваясь в темный цвет. Его метаболизм ускоряется до предела, готовя тело к мгновенной регенерации.
С первым же глотком зрачки Геральта начинают неестественно расширяться, поглощая всю радужку, пока глаза не превращаются в два бездонных черных озера. Цвета вокруг блекнут, сменяясь высококонтрастным серо-стальным миром, где каждая трещина в камне и каждое движение воздуха становятся отчетливыми.
Тьма пещеры, искаженная действием «Кошки», взрывается движением. Из вязкой тины и расщелин в полу вырываются эхинопсы — уродливые, пульсирующие наросты, похожие на гигантские ядовитые цветы-переростки.
Вместо рева пламени — оглушительный, бьющий по ушам хлопок сжатого воздуха, похожий на разрыв снаряда. Монстры оглушены. Они вяло копошатся в пыли, потеряв ориентацию в пространстве.
Последнего эхинопса Геральт пришпоривает сапогом к земле и вонзает клинок в самое сердцевину луковицы.
Геральт проводит большим пальцем по надбровной дуге черепа Он узнает эти черты. Леуваарден надеялся на чудо, но здесь, в этой зловонной дыре, чудес не бывает. Друг его заказчика нашел здесь не убежище, а могилу.
Кровь в жилах Геральта бурлит, разогнанная «Ласточкой», а мир вокруг остается кристально четким благодаря «Кошке». Он чувствует, что эликсиры еще на пике своей силы, и просто уйти сейчас — значит впустую потратить их драгоценный ресурс. Ведьмаку нужно больше: больше скорости, больше точности, больше уверенности перед тем, что ждет его в Вызиме.
Он делает глубокий вдох, наполняя легкие сырым воздухом, и с резким выдохом снова шагает во тьму. Это не просто возвращение — это тренировка на пределе возможностей.
Он намеренно провоцирует монстров. Геральт бьет мечом по сталактитам, создавая гулкий звон, призывая тех, кто затаился в глубоких щелях. Земля под ногами начинает пульсировать. Эхинопсы, почуяв живое тепло, вырываются на поверхность один за другим.
Выбор стального меча за неимением серебряного в этой схватке — осознанный риск. Геральт понимает: против жестких, одеревеневших стеблей эхинопсов нужна не магия серебра, а тяжелая, сокрушительная мощь метеоритной стали.
Эхинопсы вырываются из-под земли с утроенной яростью. Один из них, огромный и покрытый бугристыми наростами, делает резкий выпад, выплевывая струю ядовитой слизи.
В отличие от серебра, которое жжет, сталь дробит. Мы видим, как от эхинопса летят щепки и брызги мутного сока. Геральт использует силовой стиль: каждый его замах — это вложенный вес всего тела.
Сталь издает хищный свист при каждом взмахе. Геральт тяжело дышит, его движения стали более грубыми, но сокрушительными. Мощного эхинопса он буквально вбивает обратно в землю мощным ударом эфеса, а затем добивает вертикальным выпадом, пронзая корень насквозь.
Тепло, которое «Ласточка» поддерживала в его жилах, стремительно гаснет, оставляя после себя лишь ледяной холод и липкий пот.
В кожу вонзились зазубренные иглы эхинопсов, больше не идет процесс заживления. Края ран чернеют, наливаясь ядом, а из порезов начинает сочиться густая, темная кровь.
Геральт резко вскидывает руку к патронташу. Его пальцы, перепачканные собственной кровью, срывают пробку с очередного флакона «Ласточки»
Геральт превращается в живую машину смерти. Пока «Ласточка» принудительно латает его тело, он не дает себе ни секунды отдыха. Он вгрызается в самую глубь пещеры, туда, где копошатся самые старые и крупные особи.
Каждая вспышка ядовитого шипа, каждый хлюпающий звук из-под земли встречает мгновенный, инстинктивный ответ. Он больше не просто сражается — он впитывает ритм этой битвы, превращая каждое столкновение в жестокий урок.
Последних двух эхинопсов он уничтожает одним непрерывным движением — двойным пируэтом, который оставляет от монстров только гору ошметков.
Пока в его крови бурлит «Ласточка», а сердце бьется в ускоренном темпе, он превращает пещеру в тренировочный полигон. Земля буквально вздувается от корней монстров.
Скрежет стали о жесткую кору сливается в единую мелодию с тяжелым дыханием Геральта. «Ласточка» работает на пределе: мы видим, как свежие царапины на его плечах затягиваются прямо в пылу схватки, оставляя лишь тонкие белые полоски.
Мы видим мир в бешеном вращении, когда ведьмак входит в «стальной танец». Сталь со свистом рассекает воздух, лезвие врезается в плотный, волокнистый стебель. Вместо крови во все стороны разлетается едкий зеленый сок и ошметки коры, похожие на щепки.
Опыт, накопленный за сотни ударов и уклонений, кристаллизуется. Эликсир исчерпан, но цель достигнута. Он чувствует в руках новую мощь, а его реакция стала острее, чем когда-либо прежде.
Геральт чувствует, как жар в жилах начинает ослабевать — «Ласточка» догорает, отдавая последние капли целебной силы его израненному телу. Уйти сейчас, когда эликсир еще действует, — непозволительная роскошь для ведьмака. Каждая секунда ускоренного метаболизма должна быть оплачена кровью врагов.
Эхинопсы вылетают из земли, словно подпружиненные. Геральт не тратит время на блоки. Используя остатки сверхъестественной скорости, он прорывается сквозь град шипов.
Геральт выходит из темного зева пещеры, щурясь от резкого дневного света. Геральт достает старую, потертую кожаную флягу с водой.
Слышно жадное, глубокое глотание. Вода — обычная, холодная вода — кажется сейчас ценнее любого эликсира.
Его вид внушает трепет: доспех забрызган зеленоватой слизью эхинопсов, куртка изодрана шипами, а на бледном лице смешались пот и засохшая кровь.
Первые капли — крупные, холодные — с шумом разбиваются о камни и застывшую грязь. Через мгновение начинается настоящий ливень, застилая мир серой пеленой и превращая тропы в скользкое месиво.
Геральт снова тянется к фляге. Геральт пьет долго, жадно, словно пытается вымыть из себя остатки горечи эликсиров и запах гнили, застрявший в легких.
Геральт уходит с открытого склона, где ветер и ливень секут лицо, и направляется в сторону покосившихся строений на окраине, чтобы продать кинжал Харену, а также спрятаться от дождя.
Тело, измученное эликсирами, боем, требует своего — влага уходит из него быстрее, чем он успевает восстанавливаться. Гулкий, жадный звук глотков перекрывает шум дождя. Геральт пьет так, будто не видел воды неделю.
Стена ливня обрушивается на него с новой силой. Деревня Предместья в этот час кажется вымершей: плотная серая завеса воды превращает хижины в неясные тени, а узкие улочки — в бушующие потоки грязной жижи.
Капли дождя бегут по его лбу, застревают в бровях и срываются с кончика носа.
Деревня кажется покинутой, утонувшей в этом бесконечном потоке. Ведьмак не оборачивается, когда из подворотни на него скалится бродячий пес — животное тут же поджимает хвост, почуяв нечеловеческую мощь, скрытую под мокрым сукном.
Леуваарден ждет вестей. Череп в моей сумке — это всё, что осталось от чьей-то надежды. Очередная смерть в темноте, за которую мне заплатят звонкой монетой. Сколько их уже было? И сколько еще будет, прежде чем я сам останусь лежать в такой же сырой пещере? Думал Геральт.
Сейчас мне нужен только огонь и сухая скамья. Если бабка была права и эти твари — плод проклятой крови, значит, в Предместьях гниет что-то потяжелее обычного разбоя. Эхинопсы не растут просто так, им нужна почва из грехов.
Геральт сворачивает с тропы туда, где влажная почва Предместий становится совсем рыхлой. Среди густой сорной травы он замечает высокие стебли с мелкими белыми цветами — балиссу. Это растение любит сырость и тень, впитывая в себя соки этой тяжелой земли.
Внутри хижины Абигайл царит вечный полумрак, сквозь который пробиваются лишь тонкие лучи света из узких окон. Ведьмак развязывает горловину мешка, и на свет божий выкатываются оскаленные черепа баргестов.
Геральт выкладывает на стол флаконы с мутной, едко пахнущей жидкостью. Она знает, как трудно добыть чистую гинацеву кислоту в полевых условиях, и ценит ее выше, чем обычные травы.
Геральт проходит мимо курятника. Куры в испуге шарахаются в стороны, их кудахтанье переходит в высокий, надрывный визг. Ведьмак не оборачивается.
Геральт встречает новое лицо, даму подающую поило в таверне.
Разозлившись на Леуваардена, Геральт решает подраться.
Геральт подходит к книготорговцу — сухопарому старику в поношенном кафтане, который разложил свой товар на шатком столе в углу таверны. Гулкий стук золотых монет, падающих на деревянную столешницу. Книготорговец жадно загребает их дрожащими руками.
Геральт бережно заворачивает фолиант в кусок промасленной ткани.
Геральт сидит у костра, скрестив ноги. Пламя уже не просто греет его — оно становится точкой фокуса для его воли. После сотен схваток в пещере его разум очистился, а связь с магической энергией, пульсирующей в крови, стала ощутимее.
Теперь его Аард не просто оглушает — он сбивает с ног, дробит кости и разносит препятствия в щепки.
Леуваарден не получит покоя, пока его друг не будет похоронен по обычаю. А я не получу свои деньги. Справедливый обмен. Здесь, на окраине, земля пахнет иначе — меньше гнили, больше старого камня. Где-то здесь должен быть склеп или старая часовня.
Дождь почти прекратился, но с тяжелых карнизов домов всё еще срываются крупные капли, с мерным стуком разбиваясь о камни.
Гляди, ведьмак... Видишь, как земля пучится? Это эхинопсы дыхание затаили. Они ведь не из семян растут. Они из черных дел лезут. Коли убил кто кого, да в канаве присыпал — жди по весне такой «цветик». Кровь грешника — для них как мед. Они её пьют, а потом шипами плюют в каждого, в ком еще жизнь теплится.
Он проходит вглубь дома. Под его весом стонет старая половица — резкий, пронзительный звук в гробовой тишине. Геральт замирает, его чуткое ухо ловит каждый шорох: свист ветра в печной трубе. Стальной меч за спиной слегка смещается, когда ведьмак наклоняется к тяжелому дубовому комоду. С коротким скрежетом поддается заклинивший ящик, открывая взгляду спрятанную кружку пива и пару монет.
Пальцы Геральта с удивительной для такого воина аккуратностью перехватывают стебель ласточкиной травы у самого корня. Короткий, резкий надрез охотничьим ножом — и растение оказывается в холщовой сумке.
Ведьмак подносит мирт к лицу; как его зрачки расширяются, впитывая резкий, эфирный аромат сока. Этот запах перебивает даже тяжелый дух болотной сырости.
Геральт идет к стойке, не глядя по сторонам. Под его сапогами хрустит замусоренная солома. Свет от камина выхватывает острые скулы и шрам, пересекающий бровь.
Геральт сидит за боковой стойкой. Перед ним — лишь один противник, старый знакомый, согласившийся «размять руки». На столе нет горы золота, только несколько медных грошей, обозначающих интерес.
Ведьмак замер. Его стальной меч за спиной едва заметно вибрирует но рука остается каменной.
Кости делает последний оборот и с тяжелым, окончательным стуком падают плашмя.
Тройка. Три двойки выстроились в идеальный ряд.
Геральт сжимает в кулаке оставшиеся два кубика. Мы слышим, как они притираются друг к другу с сухим, костяным скрежетом. Ведьмак делает короткий замах. Фулл-хаус.
Слышно, как за соседним столом кто-то жадно прихлебывает из кубка, Две пары — достаточно, чтобы забрать банк, если у противника в рукаве не припрятано дьявольская тройка.
Шесть. Рядом, словно притянутая магнитом — еще одна шестерка. Последний кубик бешено вращается на ребре, задевает монету и падает, завершая симметрию. Три шестерки. Сет.
Движения скупые и хищные. Геральт срывает один лист за другим — резкие звуки рвущейся бумаги перекрывают свист ветра. Камера медленно поднимается вдоль его плеча, затянутого в черную броню, открывая вид на седой затылок и рукоять меча за спиной.
Он доходит до последнего листка — конверта с печатью на розыск профессора. Геральт прячет бумаги за пазуху.
Если хочешь по-настоящему облегчить кошельки местных воротил, ищи Харена, Одо и стражника Микулу. Эти трое думают, что знают толк в костях, но на деле просто греют золото для того, кто умеет их кидать.
Деревенская тропа изгибается, ведя к дому Одо, который стоит особняком. Ветер усиливается, бросая в лицо Геральту пригоршню сухих листьев. Он даже не жмурится. Его седые волосы, собранные развиваются на ветру.
Кубики, вырезанные из потемневшей кости, наконец замирают на двух из них по две точки. Пара двоек. Геральт бросает оставшиеся кости. Они с сухим стуком бьются о дуб, вращаются в облаке пыли и замирают. Четыре двойки в ряд. Каре.
Опять пара двоек. На столе уже застыла одна кость — шестерка. Геральт коротким движением выбрасывает оставшиеся две.
Пара. Одо с грохотом роняет кубок, заливая стол дешевым вином.
Геральт ответил Одо.
Знаешь, в чем разница между нами ? Ты веришь в чудо, когда бросаешь кости. А я верю в то, что вижу. Я видел две шестерки еще до того, как они коснулись стола. Это не магия, это просто интуиция того, кто привык выживать.
Пятьдесят крон за голову утопца. Или тридцать, если у старосты выдался плохой урожай... Люди ненавидят чудовищ, но ненавидят тех, кто их убивает, еще сильнее.
Говорят, у ведьмаков нет чувств. Удобная сказка для тех, кто хочет спать спокойно после того, как плюнул тебе в спину. Если бы у меня не было чувств, я бы не чувствовал, как сжимается желудок от этого "гостеприимства".
Преподобный скажет, что у них нет денег. Будет клясться богами, показывать на голодных детей, а сам припрячет кошель в двойном дне сундука.
Смотрите в полной кинематографичной серии в нашем сообществе ВКонтакте https://vk.com/club235632888
или здесь https://rutube.ru/video/2d09b4b9eef497103cba9a6da7ae26c1/
