Эмма выходила за ворота детского дома, и каждый шаг давался ей с болью в сердце. Перед глазами все еще стоял образ Леонида: малыш, доверчиво держащий ее за руку, с любопытством склонивший голову. Он был беззащитным и маленьким, и даже такой сильный покровитель, как Марк, не мог дать ему полной защиты. Ей отчаянно хотелось помочь этому ребенку, но цена, которую предложил Марк, казалась невыносимо высокой. Она не могла лишиться остатков своей свободы, за которую так упорно боролась, даже ради такой благородной цели. Сил у нее просто не было.
До волонтерского центра Эмма дошла как в тумане. Поднялась на второй этаж и открыла дверь своей комнаты.
Это было ее крошечное помещение — убежище, которое она выторговала в обмен на бесконечные часы работы в центре. Раньше это был склад для всякого хлама и моющих средств, поэтому об уюте не могло быть и речи. Минимум вещей: узкая кровать, застеленная колючим серым пледом, старый письменный стол с облезлыми углами и тумбочка, в которую помещались все ее вещи. Там было тесно, темно и холодно, но Эмма заставляла себя не обращать внимания на неудобства.
Она шагнула к кровати, собираясь упасть на нее и закрыть глаза, но замерла. На пледе лежал белый конверт. Он выглядел чужеродным объектом, стерильно чистым на фоне убогого интерьера. Ее имя на лицевой стороне было выведено знакомым каллиграфическим почерком — слишком правильным, слишком уверенным. Никакого адреса отправителя. Никаких марок.
Воздух в комнате вдруг стал густым, как смола. Эмма почувствовала, как на ее спине выступил холодный липкий пот. Она знала этот почерк. Она видела его в списках покупок, в поздравительных открытках и на документах, которые ее бывший хранил в сейфе.
Пальцы предательски задрожали. Она несколько раз пыталась подцепить край бумаги, чтобы заглянуть внутрь, но ногти лишь бессильно скребли по конверту. Наконец бумага поддалась. Внутри был только один маленький лист.
Эмма развернула его. Черные буквы были выведены с той же садистской опрятностью:
Неужели ты думала, что сможешь спрятаться?
Перед глазами все поплыло. Эмма почувствовала, как горло сжала невидимая удавка, не оставляя шанса даже на крик. Она выпустила лист, и тот плавно, словно в замедленной съемке, опустился на пол у ее ног. Каждая стена этой маленькой комнаты, которая еще минуту назад была крепостью, вдруг показалась прозрачной. Ее тайник обнаружили. Он знал. Он нашел ее.
Эмма выбежала из комнаты, почти не чувствуя под собой деревянных ступенек. Подбежала к окну и выглянула на парковку. Ей казалось, что каждый прохожий на улице — это ее бывший.
Эмма попыталась успокоиться и взять себя в руки, но получилось плохо. Она спустилась в подсобку и увидела завхоза, которая проверяла списки продуктов. Женщина подняла голову, поправив очки.
— Извините, — голос Эммы дрогнул, и она прикусила губу. — Вы не знаете, кто заходил в мою комнату? На кровати лежал конверт.
Завхоз посмотрела на нее и ответила:
— Приходил курьер, где-то час назад. Вежливый парень на велосипеде. Назвал твое имя и фамилию, но тебя не было, и я взяла конверт. Подумала, что это что-то срочное по документам, и отнесла сама в комнату.
Она заметила бледность на лице Эммы и спросила:
— Эмма, что-то случилось? Ты выглядишь напуганной.
— Нет-нет, все в порядке, — Эмма разжала пальцы, впившиеся в ладонь. — Спасибо, что занесли.
Она вернулась к себе, закрыла дверь на засов и достала чемодан. Ей снова нужно исчезнуть. Собрать вещи, выйти через черный ход, сменить номер, город, имя. Этот бесконечный страх снова затягивал ее на дно.
Эмма опустилась на пол у кровати, записка все еще белела на полу. «Неужели ты думала, что сможешь спрятаться?» Эти слова пульсировали в ее висках, как обратный отсчет. В одиночку она не справится. Он ненормальный. Для него это игра. Он найдет ее где угодно. Ее попытки скрыться, спрятаться, убежать только разжигают его азарт.
Перед глазами возник образ Марка. Его тяжелые плечи, уверенный взгляд и беспощадная сила. «Всё, что захочешь», — сказал он в детдоме. А она хотела безопасности. Статус жены публичного человека, к которому просто так не подобраться, мог дать ей это.
Этот брак мог стать ее спасением.
Эмма резко встала. Руки все еще дрожали, но в движениях появилась лихорадочная решимость. Она взяла телефон. Нашла номер, с которого он ей звонил вчера вечером. Прошло всего два гудка, и ей ответили.
- Да, - раздался низкий, напряженный голос Марка.
Эмма закрыла глаза. Она понимала, что в этот миг убивает остатки своей гордости, но в то же время — покупает себе шанс на спокойную жизнь.
- Марк, это Эмма, - она сделала вдох, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я согласна. Я выйду за вас замуж.
Марк замер посреди гостиной, прижав телефон к уху так сильно, словно пытался ухватиться за хрупкий звук ее голоса. На мгновение ему показалось, что чрезмерное напряжение последних дней спровоцировало слуховую галлюцинацию. А может, он вообще сейчас спит? Если так, лучше не просыпаться, может хотя бы во сне его дела пойдут на лад.
— Ты... что ты сказала? - он буквально выдохнул этот вопрос, боясь, что любой резкий звук разрушит надежду. - Эмма, повтори, пожалуйста. Я должен быть уверен, что правильно тебя понял.
— Я согласна, - ответила девушка. Голос был четким, но в его интонации Марк уловил странную, почти меланхоличную обреченность. - Я выйду за вас замуж.
Облегчение накатилось внезапно, выбивая воздух из легких сильнее любого удара на ринге. Марк закрыл глаза, на мгновение опершись свободной рукой на холодную стену. Хвала богам! Наконец-то он сможет прорваться через проклятую бюрократию.
— Это правильное решение, - он мгновенно вернулся к деловому тону, хотя сердце все еще сбивалось с ритма. - Тогда не будем тянуть. Мой юрист подготовит все необходимые документы и найдет способ обойти очереди в ЗАГСе. Мы распишемся завтра.
Эмма молчала. Марк услышал лишь ее прерывистое дыхание - быстрое, напуганное.
- Хорошо, - наконец выдохнула она. — Завтра. Но я хочу уточнить одну деталь.
- Что именно?
- Насколько мне известно, социальные работники могут проверять условия проживания ребенка, поэтому я должна жить с вами. На период брака.
— Конечно. Не волнуйся, у меня большая квартира. У тебя будет отдельная спальня, мы не будем мешать друг другу.
- Я не волнуюсь по этому поводу. Мне просто хотелось бы переехать уже сегодня. Конечно, если это вас не обременит.
- Сегодня?
— Да, прямо сейчас. Вы могли бы забрать меня?
В ее голосе больше не было той дистанции, которой она отгораживалась раньше. Теперь там звучала тревога. Это совсем не было похоже на волнение перед свадьбой. Это был голос человека, нуждающегося в помощи.
- Что случилось, Эмма? - Марк спросил резко, автоматически нащупывая ключи от машины. - Тебя кто-то обидел? Какие-нибудь проблемы?
Телефон молчал. Он знал, что она сейчас подбирает правильные слова.
- Нет, все нормально, — наконец ответила она, но голос оставался тонким, как натянутая струна. — Просто возникла неприятная ситуация. Поссорилась с женщиной здесь, в центре. Мне некомфортно оставаться. Вы приедете?
Марк почувствовал, как в нем проснулось любопытство. Эмма что-то недоговаривала, и это ему очень не нравилось. С другой стороны, если устроить допрос, она может передумать. Даже если у нее проблемы, то их можно решить потом. Сейчас главное — зафиксировать ее согласие.
- Буду через пятнадцать минут. Встретимся на входе в центр.
Когда внедорожник Марка остановился у волонтерского центра, Эмма уже ждала на тротуаре. Под тусклым светом одинокого фонаря она выглядела совсем маленькой. Плащ был застегнут, плечи подняты, словно она пыталась спрятаться в своем воротнике. В руках она держала ручку небольшого чемодана.
Марк вышел из машины, подошел к ней и задержал взгляд на ее багаже.
- Это все? - он кивнул на чемодан. - Где остальные вещи? Мне зайти забрать коробки?
Эмма покачала головой, не поднимая глаз. Ее взгляд был прикован к носкам собственных ботинок.
- Это все, что у меня есть.
Марк на мгновение заколебался, но быстро взял себя в руки.
— Что ж, я тоже люблю минимализм, - спокойно ответил он, перехватывая чемодан. Его случайное касание пальцев Эммы заставило ее вздрогнуть. - Меньше лишнего груза — легче двигаться вперед. Все необходимое докупим.
Он открыл для нее дверь. Когда они оба сели в салон, наполненный мягким светом приборной панели, Марк не сразу завел двигатель. Он повернулся к Эмме. Ее лицо выглядело усталым, пальцы нервно теребили ремешок сумки, а взгляд потерянно скользил по лобовому стеклу.
- Эмма, посмотри на меня.
Она медленно повернула голову. В её глазах отражалось ночное спокойствие улицы, но за ним скрывалась настоящая буря.
— Я знаю, это выглядит как прыжок в пропасть, — тихо произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала искренность. — Возможно, у меня не самый лучший характер и репутация, но у меня есть одно качество, которым я горжусь. Я умею держать слово. Даю тебе слово: ты не пожалеешь, что согласилась.
Девушка кивнула.
— Я сделаю всё возможное, чтобы ты тоже не пожалел, — ответила она, наконец улыбнувшись.