В справочнике Кривошеева «Гриф секретности снят» вы прочтёте знакомую цифру: 3,8 тысячи боеготовых советских танков против 4,3 тысячи немецких. Соотношение 1:1,1 в пользу вермахта. Звучит логично, объясняет катастрофу лета — и оказывается арифметической подтасовкой. Реальные цифры из закрытого статистического сборника Института военной истории, изданного в 1994 году тиражом 25 экземпляров, выглядят совершенно иначе.
Сборник, который почти никто не видел
Документ называется длинно и сухо: «Боевой и численный состав Вооружённых Сил СССР в период Великой Отечественной войны. Статистический сборник № 1 (22 июня 1941 года)». Воениздат, 1994 год. Двадцать пять экземпляров. Переиздание 2001 года — сотня штук, фактически «для служебного пользования». В основе — ежемесячные донесения из войск о технике, людях, складах. То, что писали командиры в реальном времени, до всякой послевоенной редактуры.
И вот эти донесения показывают: на 1 июня 1941 года в Красной армии числилось более 25 тысяч танков. Исправных — 18 844. Плюс 305 машин, выпущенных в июне. Это не оценка публициста, это сводка из штабов.
Откуда же у Кривошеева взялись 3,8 тысячи боеготовых? Никаких ссылок на методику расчёта в его «исследовании» нет. Танки, требовавшие среднего ремонта (44%) и капитального (29%), он попросту списал в небоеспособные. По такой логике любой танк с регламентной заменой масла превращается в металлолом.
Что было у немцев на самом деле
Цифры по вермахту берутся не с потолка, а из Мюллера-Гиллебранда, начальника организационного отдела Генштаба сухопутных войск Германии. Человек считал свою технику лично.
На 1 июня 1941 года во всей германской армии — 5639 танков и штурмовых орудий. В действующей армии на Востоке к 22 июня — 3332 танка без огнемётных. Из них почти треть — лёгкие T-I с двумя пулемётами и T-II с двадцатимиллиметровой пушчонкой, которые наши танкисты в Испании прозвали жестянками. Серьёзных машин — T-III с 50-мм пушкой и T-IV с короткоствольной 75-мм — заметно меньше половины.
А союзники, которыми любят пугать в популярных книжках? Финляндия — 86 танков, и те в основном трофейные советские Т-26 и БТ, захваченные в Зимнюю. Румынская танковая бригада — 60 машин, чешские LTvz35 и древние «Рено» двадцатых годов. Французские трофеи в немецкие танковые дивизии вообще не передавались: не вписывались в систему управления боем.
Поворот, который меняет всю картину
Здесь начинается самое любопытное. Перед нападением на СССР Гитлер удвоил число танковых дивизий — с 10 до 21. Но новых танков для них не хватало. И поступили просто: из каждой существующей дивизии забрали по танковому полку — и из него сформировали новую дивизию.
То есть весной 1941 года немецкая танковая дивизия — это уже не та железная армада, что сминала Францию. Ядро — один танковый полк вместо двух. Количество машин в дивизии — около 150–200. Просто Гитлеру нужно было больше флажков на карте, и он размазал имевшиеся танки тонким слоем по большему числу соединений.
Об этом редко вспоминают, когда пишут про «непобедимые танковые клинья».
Сравнение по категориям: юг, 22 июня
Возьмём конкретный участок — против группы армий «Юг» работала 1-я танковая группа Клейста. Пять танковых дивизий, 799 машин всех типов.
Им противостояли механизированные корпуса Киевского и Одесского округов. Считаем по категориям, как считал бы офицер в 1941-м.
Лёгкие пушечные машины. У Клейста — 280 единиц (T-I, T-II и командирские). У наших — 1501 боеготовый Т-26 плюс более 500 плавающих Т-37, Т-38 и Т-40. Соотношение по Т-26 против T-II — 1:5,3. Причём наша 45-мм пушка 20К пробивала броню T-II с 1200 метров. Немецкая 20-мм KwK-30 уверенно брала Т-26 только с 300–500 метров. Плюс к нашей пушке имелся нормальный осколочно-фугасный снаряд весом 1,4 кг — пулемётное гнездо, миномётный расчёт, блиндаж. Немецкий 20-мм снарядик требовал прямого попадания, как винтовочная пуля.
Лёгкие танки с 37-мм пушкой. У немцев — 162 «тройки» ранних серий. У нас — 1503 исправных БТ-7 и БТ-7М на двух округах. Соотношение 1:9,1. Немецкие артиллеристы свои 37-мм пушки называли «армейскими дверными колотушками» — за бесполезность против серьёзной брони.
Артиллерийские танки. Короткоствольные машины поддержки пехоты. У немцев — 100 T-IV (по 20 на дивизию). У нас — 171 Т-28 в Киевском округе, 10 в Одесском плюс 42 пятибашенных Т-35. Итого 213. В два раза больше. Кстати, советская 45-мм пушка по бронепробиваемости превосходила немецкую короткоствольную 75-мм на любых дистанциях — парадокс, но факт.
Лучшие против лучших
Самое интересное — в верхней категории.
Что считать лучшим немецким танком, решил не современный публицист, а государственная комиссия наркома Тевосяна. Полсотни инженеров и разведчиков трижды в 1939–1941 годах объезжали немецкие заводы под прикрытием договора о дружбе. Из всего модельного ряда вермахта они отобрали для закупки ровно один тип — T-III серий H и J. Новая 50-мм пушка KwK-38 и 50-мм лобовая броня. Всё остальное наших специалистов попросту не заинтересовало.
Для сравнения: тогда же были закуплены пять «Мессершмиттов-109», два «Юнкерса-88», батарея 105-мм зениток, чертежи линкора «Бисмарк», прицелы для пикирующего бомбометания. Из танков — один тип. Это и есть прямая оценка немецкого танкостроения советскими специалистами, державшими в руках всё, что выпускала Германия.
Этот самый T-III H и J у Клейста имелся в количестве 255 штук.
Против него на Юго-Западном и Южном фронтах стояло 605 танков Т-34. И 280 тяжёлых КВ-1 и КВ-2. Тяжёлых танков в вермахте не было вообще. Ни одного.
Оценку Т-34 дал уже упомянутый Мюллер-Гиллебранд: «Появление танка Т-34 было неприятной неожиданностью... представлял собой совершенно новый тип танкового оружия. Немецкие пехотные дивизии хотя и располагали 60–80 противотанковыми пушками, но при калибре 37 мм почти не оказывали поражающего действия на тридцатьчетвёрки. Вводимая в это время 50-мм пушка также была недостаточно эффективным средством». Это пишет не советский пропагандист, а немецкий генерал в послевоенном справочнике.
КВ-1 с лобовой бронёй 95 мм и башней 100 мм не брала ни одна немецкая танковая или противотанковая пушка. Единственным средством оставались зенитные 88-мм со специальным снарядом — и тех было считаные единицы на дивизию.
Итоговая арифметика
Складываем числа на южном направлении. У Клейста — 799 танков всех типов, включая пулемётные T-I и неудобные T-II. У советской стороны — 5997 боеготовых машин в 20 танковых и 11 моторизованных дивизиях. Из них почти 900 — Т-34 и КВ, против которых у немцев на этом фронте не было адекватного оружия.
Семикратное численное превосходство. Полное качественное превосходство в верхнем сегменте. И при этом — катастрофа июня и июля.
К исходу второго дня войны ударная группа из 15-го, 4-го и 8-го мехкорпусов — район Броды, Львов, Дрогобыч — имела более двух с половиной тысяч танков, в том числе 720 тридцатьчетвёрок и КВ. Эта группировка оказалась во фланге и тылу прорвавшихся немецких частей. Удар по Люблину, предусмотренный Директивой № 3, мог развалить наступление группы армий «Юг». Не получилось.
Причины — отдельная и тяжёлая тема: связь, разведка, бензин, эвакуационные средства, ремонтные службы, разорванные графики мобилизации, неотработанное взаимодействие пехоты с танками, неоконченное формирование самих мехкорпусов. Но это уже разговор не про железо.
Про железо разговор закрыт. Превосходство Красной армии в танках в июне 1941 года было подавляющим — и количественно, и качественно. Цифра «1:1,1», кочующая по школьным учебникам и телепередачам, — это арифметический фокус, в котором исправные машины задним числом записали в негодные. Реальный документ Института военной истории 1994 года рассказывает совсем другую историю — и именно поэтому его напечатали тиражом 25 экземпляров.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!