Глава первая
В лето 1324-е от Рождества Христова, когда Шотландия воевала за свою свободу, а Роберт Брюс рассылал гонцов по всем графствам, на берегу озера Лох-Ломонд, что в графстве Стерлинг, случилось знамение. Трое рыбаков из клана МакФарлейн, промышлявшие с лодки у острова Инчмуррин, заметили, что вода стала гладкой, как зеркало. Ни ветра, ни течения, ни ряби. И в этой глади каждый из них увидел своё отражение. Но у отражений не было глаз — вместо них зияли чёрные провалы.
Самый старший, Дункан, перекрестился и сказал:
— Это дурной знак. Господь отворачивает лик от тех, кто смотрит в эту воду.
Они поспешили к берегу. Через три дня у всех троих началась резь в глазах, будто песок сыпали под веки. А на четвёртый день они ослепли. Врачи не нашли ни бельма, ни гноя, ни повреждений — только пустые, мутные зрачки, которые не реагировали на свет.
От Дункана записали его слова: «Я видел в озере не себя. Я видел женщину. Она стояла под водой и улыбалась. У неё не было лица — только глаза. А у меня теперь нет глаз».
Это была первая жертва.
Глава вторая
В той же округе, в двух милях от озера, жила знахарка Марджори, которую обвиняли в порче скота ещё три года назад. Староста собрал сход, и её приговорили к водной пробе. Связали руки и ноги, привязали камень и бросили в Лох-Ломонд. Она утонула быстро, не крича, только улыбнулась, уходя под воду. Её тело не всплыло. Водная гладь стала неподвижной — ни волны, ни круга.
С той ночи озеро перестало издавать звуки. Не плескала рыба, не кричали чайки, даже ветер не рябил воду. Когда монахи с острова Инчмуррин попытались переплыть в лодке, их вёсла вязли в воде, как в смоле.
Брат Адам, настоятель, сказал:
— Spiritus malus in aquis habitat — «Злой дух обитает в водах». Он велел не приближаться.
Но крестьяне ходили за водой. И смотрели в озеро.
К концу месяца ослепли двенадцать человек. Все они смотрели в Лох-Ломонд, когда вода была спокойной. Все видели в отражении не себя, а фигуру без лица, но с горящими глазами. Их описания совпадали: женщина, мокрая, в рваном платье, волосы развеваются под водой. На вопросы о ведьме Марджори старожилы отвечали: она носила такое же платье.
Монахи спустили лодку, чтобы найти тело. На том месте, где утопили Марджори, они вытащили сетью не тело — только лоскут её платья, который рассыпался в руках, превратившись в чёрный ил. А в иле были глаза. Десятки глаз, человеческих, с радужками разного цвета — карие, голубые, зелёные, — они смотрели на монахов со дна и моргали.
Брат Адам перекрестился и приказал уничтожить находку. Глаза бросили в костёр. Они не горели, а шипели и лопались, как пузыри, оставляя на камнях маслянистые пятна.
Сам настоятель, брат Адам, решил, что должен победить демона. Он пошёл к озеру в полночь, взяв крест, святую воду и псалтырь. Встал на колени у самой воды, поднял крест. Вода была чёрной, как дёготь, и в ней отражалась луна. И ещё — лицо ведьмы. Оно было близко, почти касалось поверхности.
— Exorcizo te, spiritus immunde! — закричал он.
Вода не шелохнулась. Но из глубины поднялась рука — белая, пухлая, как у утопленницы через три дня. Она коснулась креста, и крест покрылся инеем. Брат Адам выронил его. Рука втянулась обратно.
Он хотел бежать, но его тень застыла на воде, не двигаясь. Он оглянулся — тень на земле была на месте. А на воде осталась вторая, чужая тень, которая смотрела на него пустыми глазницами.
Настоятель не спал три ночи. На четвёртую он проснулся от того, что кто-то положил ему мокрую ладонь на лицо. Слепой, но чувствовал — мокрую, холодную.
Он ослеп через день. В его келье нашли запись: «Vidi faciem, quae non erat facies. Oculi eius erant lacus» — «Я видел лицо, которое не было лицом. Его глаза были озером».
Глава третья
Ослепший брат Адам был доставлен в монастырь на материке. Там он рассказал всё, что узнал.
— Это не Марджори. Это не дух. Это сама вода. Она приняла образ женщины, которую мы утопили, потому что та ненавидела нас. Марджори не была ведьмой, — сказал он. — Она была просто старой и одинокой. Мы убили её. Теперь озеро помнит. Вода не умеет прощать. Она умеет только отражать. Теперь она отражает смерть.
— Как снять проклятие? — спросил епископ.
— Нужно, чтобы кто-то с чистой душой посмотрел в озеро и увидел не ведьму, а себя. Тогда вода, может быть, выпустит то, что заперла.
Епископ велел привести молодого послушника, который не знал страха. Тот подошёл к озеру днём, когда солнце стояло высоко. Заглянул в воду. И увидел своё лицо — целое, с глазами. Но за его плечом стояла тень женщины. Он перекрестился. Тень исчезла. Вода стала рябить. Послушник не ослеп.
— Я видел её, — сказал он. — Она смотрела на меня, но не тронула. Почему?
— Потому что ты не боялся, — ответил брат Адам. — Вода питается страхом. Ты не дал ей пищи.
Епископ объявил, что проклятие снято. Но это была ложь.
Глава четвертая
Озеро Лох-Ломонд не стало безопасным. Тишина вернулась, но не для всех. Те, кто подходил к воде с трепетом или с грехом на душе, по-прежнему видели отражение без глаз и слепли. Те, кто не боялся, могли черпать воду, плавать, даже нырять — с ними ничего не случалось.
Но страх живёт в каждом. И озеро ждёт.
В хрониках аббатства Инчмуррин записано: «Lacus Lomond est speculum mortuorum. Qui se in eo videt, non se videt, sed eam quae sub undis manet» — «Озеро Лох-Ломонд — зеркало мертвых. Кто видит в нём себя, видит не себя, но ту, что остаётся под волнами».
В 1425 году епископ Аргайла приказал освятить озеро крестным ходом с мощами святого Колумбы. Вода не изменилась. В 1508 году монахи пытались засыпать часть озера камнями, но камни не тонули — лежали на поверхности, как поплавки. Их убрали.
С тех пор местные жители не смотрят в Лох-Ломонд при безветрии. Они черпают воду ведром, не наклоняясь, и не глядят в глубину. А рыбаки надевают на глаза повязки, когда выходят на лодках.
Иногда, в полнолуние, на берегу видят одинокую фигуру в мокром платье. Она не двигается, не зовёт. Она просто смотрит. Если вы встретите её — не смотрите в ответ. Она забирает глаза.
В 1773 году доктор Джонсон, путешествуя по Шотландии, отказался смотреть на Лох-Ломонд. Босуэлл записал в дневнике: «Доктор сказал: "Я не хочу знать, что там"».
И до сих пор озеро гладко, когда нет ветра. И до сих пор те, кто смотрит в него, рискуют.
Ведьма не умерла. Она стала водой. А вода не умирает — она только замерзает, испаряется, течёт. Но не исчезает.
И глаза её всё ещё под поверхностью.