Вот бывает, смотришь на старые самоделки и думаешь, ну ладно, молодцы, что-то собрали. А бывает, сидишь, читаешь и ловишь себя на мысли, вот это они заморочились. Эта история мне прям запала, потому создатель машины ездил на ней всю жизнь и любил ее до последней минуты.
"Юна" Юрия Алгебраистова - это не заводской концепт, не кузов, кое-как натянутый на старые агрегаты. Это настоящий автомобиль в единственном экземпляре. Сделанный руками в СССР. В те времена, когда даже обычную запчасть не то что бы купить, а в целом достать было сложно.
Машина не осталась в гараже после пары показов, она ездила, снималась в кино, ходила в пробеги, пережила пожар мастерской, моторную пересадку, кучу переделок и, по словам владельца, намотала около 500 тысяч километров. Для самоделки это не пробег. Это целая жизнь и подвиг.
Юрий с техникой был на "ты", работал в автобусном парке, потом на дорожных машинах. До этого еще отцовскую "Победу" поднимал - битую, уставшую, такую, где без рук делать нечего.
К двадцати годам он уже знал моторы "Победы" и 21-й "Волги", разобрать, собрать, понять, где слабое место, для него это была обычная работа.
И когда пошли разговоры про самодельные автомобили, у него с братом Станиславом была не мечта уровня "эх, вот бы когда-нибудь". Они просто решили, будем делать свою машину.
Познакомились с братьями Щербиниными художниками-дизайнерами, которые уже варились в этой теме. Они могли взять у них готовые формы, но выбрали путь сложнее и создавать свой новый кузов.
Кузов лепили из пластилина
Сначала сварили несколько рам. Переднюю часть делали под волговские агрегаты, поэтому варили лонжероны от Волги. Там уже крепления под мотор, рулевое, радиатор. Умное решение, меньше плясок с железом.
Одну раму вообще везли по Москве на крыше старой Победы. Вот так тогда строили и перевозили машины мечты - в гаражах, своими руками и без всей этой красивой мишуры.
Потом раму поставили на колеса, примерили двигатель и начали выводить форму кузова. Деревянный каркас, сверху пластилин и руками лепили будущий спорткар. Два варианта не понравились. Третий получился.
Юна даже сейчас не выглядит, как гаражный эксперимент. Низкий силуэт, длинный капот, спортивные пропорции. Для советской улицы 70-80х это был просто космос. Рядом обычный Жигуль, Москвич, Волга - и вдруг такая штука.
С пластилиновой болванки сняли матрицу, по ней выклеили кузов из стеклопластика, потом в мастерской при ЖЭКе сделали кузова для брата и для Юрия.
Это был не пластиковый тазик
Про стеклопластик многие думают "ну, значит хлипкая скорлупа". Там все было серьезнее, крепкая рама, волговские лонжероны спереди, задняя часть под рессоры, а сам кузов изнутри усиливался металлическим каркасом. Вклеивали трубы квадратного сечения, то есть кузов был не просто красивой оболочкой, а частью крепкой конструкции.
Клеили в несколько слоев стеклоткани, сверху стеклорогожа. Юрий клеил кузов на эпоксидке. Она сохнет не так быстро, зато с ней удобнее, на следующий день еще можно подрезать лишнее и спокойно довести деталь. А полиэфирная смола схватывается быстро - проморгал момент, и дальше уже только пилка в руки.
Прочность проверили даже не специально. Во время телемоста Москва - Варшава на Юну ради интереса залезла целая толпа около 50 человек. Понятно, машина просела под весом, легла на отбойники подвески, но кузов выдержал.
Это был не тонкий пластиковый кузовок для красоты, а крепкая машина с нормальным запасом прочности.
Только выехала и сразу в большой пробег
В 1982 году Юна впервые выехала из гаража и почти сразу в пробег самодельных машин Москва - Баку. Нормальный человек после первой поездки вокруг гаражей еще неделю слушал бы, где что стучит, а тут машина только появилась и сразу маршрут через полстраны. Жара, пыль, города, в итоге около 13-14 тысяч километров. И она вполне легко с этим справилась.
Более того, на ней неделю ездил космонавт Владимир Джанибеков. Машина ему так понравилась, что пересаживаться на другие автомобили пробега он особо не хотел.
Юрий всю жизнь ее допиливал
Юна не была машиной, которую собрали один раз и поставили в угол. Юрий постоянно ее переделывал. Не понравились задние стойки выпилил, сделал тоньше и аккуратнее. Старый нос казался куцым переделал передок.
Вот это прям автомобильный фанатизм в хорошем смысле. Потом появились выдвижные фары, измененные бамперы, другое лобовое стекло с большим наклоном.
Сначала, кстати, использовали волговское стекло, обрезанное по бокам. Ну, а что делать? В те годы не было сервиса "сделайте мне стекло под мой спорткар".
Подвеска и мотор, тут тоже не все просто
Передняя подвеска была от Волги, позже бесшкворневая, но Юрий не просто поставил и забыл. Он добавил ближе к колесам еще по одному газовому амортизатору от мерса. Получилось по два амортизатора на каждое переднее колесо.
Сзади стояла волговская рессорная подвеска, в мосту главная пара от Чайки. Позже он хотел поставить независимую заднюю подвеску от мерседеса 190.
С мотором тоже отдельная история. Сначала стоял волговский двигатель, доработанный, но тяжелой машине его было маловато. Юна весила примерно 1,6 тонны - рама, усиления, нормальное железо.
Потом Юрий нашел рядный БМВ 2.8 от разбитой машины. Примерил, почти встает, но только мешал поддон, потому что упирался в балку. Сварил новый металлический поддон, радиатор оставил волговский, перепаял вход-выход, добавил электровентилятор. Коробку поставил тоже БМВ, пятиступенчатую, кардан укоротил.
И вот машина наконец поехала так, как выглядела. С Волгой расход был около 13 литров по трассе, с БМВ - примерно 9,5 и тяги стало заметно больше. Спорткар должен не только смотреться, но и ехать красиво. Юрий это прекрасно понимал.
Внутри тоже не было тяп-ляп, приборную панель Юрий делал сам из стеклопластика. Подсматривал идеи у Нисан, Опель и Мерса но не ставил чужую торпеду целиком, делал прям в стиле своей машины.
Центральная консоль была съемной, снизу шли две трубы глушителя, к кардану подлезть было трудно, доступ сделали сверху. Отвернул ручник, снял короб и работаешь. Даже диффузоры печки делал сам, потому что хотел, чтобы выглядело не колхозно, а так как должно быть.
Похожих машин по этим мотивам было несколько: у брата, у Щербининых, у знакомых, какие-то кузова уезжали на Дальний Восток, какие-то проекты так и не закончили. Но Юна одна. Это была личная машина Юрия Алгебраистова. Его капот, его переделки, его салон, его характер.
Она снималась в фильме "Испытатели". В Киеве после показа фильма люди узнавали ее на улице и встречали аплодисментами. Она ездила зимой, ходила в пробеги и не стояла грузом. Это была живая тачка.
Что сейчас с машиной
Юрий "Юну" не бросил, не продал после первых восторгов, не спрятал под чехол, не распилил. Он продолжал ее улучшать десятилетиями, думал о новом заднем бампере, двух больших трубах выхлопа, спойлере, независимой задней подвеске.
Название у нее было очень личным. Юрий говорил, что без поддержки жены Наташи этой машины просто не было бы. И назвал машину в ее честь, но мне кажется, что "Юна" сочетания имен: Юрий и Наталья.
Точной расшифровки он, похоже, так и не оставил, но звучит это очень логично и похоже на правду.
Машина оставалась рядом с ним до конца, дальнейшая судьба не известна, видел в соц сетях, что родственники выставили на продажу, возможно уже где-то в частной коллекции.
В этой истории нет богатых инвесторов, заводских цехов и красивых презентаций. Есть два брата, дизайнеры-энтузиасты, советские гаражи, рама на крыше "Победы", стеклоткань, эпоксидка, пробеги и мужик, который хотел машину мечты и сделал ее сам.
Подписывайтесь на канал - здесь разбираем необычные самоделки, редкие машины и ретро-истории, мимо которых сложно пройти.