- Зарплатенки у нас небольшие, - вкрадчиво напомнил Несыткин, - но стабильные. Вы как, Иван Сидорович, готовые к обязанностям приступать? Контора у нас солидная, коллектив спаянный. Многие к нам просятся. Прям очередь змеится до соседнего города. И обратно. Но берем мы, конечно, не всех. У нас жесткий отбор. С нами только лучшие работать достойны.
Иван Сидорович не ответил. Широко раззявив рот, он смотрел на странное существо: многоногое, десятирукое и двуголовое. Существо бежало по лестнице с громким сопением. Две его физиономии отражали глубокое беспокойство. На одной из голов тряслись плохо причесанные кудри, на другой - косо сидел кокетливый берет с розочкой. “Баба, - с ужасом подумал Иван Сидорович, - оно - баба”.
- А чего это у вас такое бегает? - спросил Иван Сидорович потрясенно.
Несыткин проследил за взглядом Ивана Сидоровича и досадливо отмахнулся.
- Так это главный производственник Крышкина бегает, - пробормотал он, - хороший работник, но инициатива у нее страдает. Мы от вас, Иван Сидорович, инициативы именно ждем. Чтобы, значит, не стоять над вами нам с колотушкой. А чтобы вы сами порывами фонтанировали. То есть, ежели где затык возникает - чтобы сами вы отыскали решение. А нас попусту не дергали. И многозадачность свою использовали. Вы же, помнится, многозадачностью хвастались?
Крышкина, пробегая всеми своими бесчисленными ногами, на ходу отпила чего-то из ядовитого цвета бутылки, закурила папиросу, веником смахнула ошметки мусора с пола, сгребла бланки накладных, локтем поправила на стене покосившийся плакат “Мы радеем за охрану труда!”, ногой пнула поддон с бракованной тарой и ожесточенно накрыла матом мужичка в рабочей робе. Все это она проделала одновременно, не забывая пускать дым кольцами.
Иван Сидорович сглотнул. В конторе “Картонное царство” ему - при при ближайшем рассмотрении - становилось все страннее и страннее.
- Идемте же, - нетерпеливо дернул его за рукав Несыткин, - с коллективом познакомлю. У нас дружный коллектив. Крайне спаянный.
За столом вперился в монитор мужчина похожий на долгопята. Круглые глаза его не мигали - смотрели стеклянно. Круглые ушки отчего-то росли непосредственно на макушке.
- Болеет он у вас? - испуганно поинтересовался Иван Сидорович.
- Ха, - Несыткин дернул щекой, - это на редкость здоровый человек. Кишкин, логист по образованию. У Кишкина деформация характера небольшая по профессии просто случилась - вот уши и того. Он на связи у нас всегда. Спал в последний раз в две тыщи шестом году. А так бодрствует все время. И всегда-всегда на связи. Это его обязанность основная - бдеть и по телефонам лопотать. Чтобы, значит, доставочки не буксовали. Даже на свадьбе личной, прям в ЗАГСе, на связи был. Женится, понимаете ли, а сам водителю путь поясняет - этот бестолковка где-то под Тулой заблудился. В глухой деревне фура застряла. Компас у нее какой-то полетел. А Кишкин фуру из глухомани этой вытягивал. Его спрашивают - жениться согласные? А он такой: “Да отстаньте вы от меня! Михалыч, левее ехай”. Потом уж не выдержал - закорюку в документе брачном наспех нарисовал - и со всех ног под Тулу бегом побежал. Бестолковку свою выручать.
“Михалыч! - вдруг взъерошился долгопят Кишкин, - Я тебе как говорю?! Влево забирай. Далее - обратно. Крутой поворот на Сызрань. Михалыч! Михалыч! Не такой крутой! Что?! Летишь? Куда летишь? Там взлетной полосы не обозначено!”
Рядом с Долгопятом, за одним длинным столом, сидела тощая девица. Волосы ее уныло повисли вокруг бледного лица, глаза сонно моргали. Лицо не выражало ни единой эмоции. Девица моргала и невпопад механическим голосом транслировала фразы:
- Приносим извинения.
- Мы вас понимаем.
- Согласно регламенту.
- Рассмотрение писят семь рабочих дней.
- Не переживайте вы так.
- Хорошего дня.
На девицу тем временем орала тучная тетка.
- Третий год поставки ждем! Я вас всех тут засужу! - вопила она. Лицо тетки алело пятнами.
“А ну-к, держи удар получше,” - указал Несыткин девице.
Девица сонно почесала нос.
- Хорошего дня! Приходите к нам еще, - сообщила она тетке.
Пышная заверещала истошнее.
- Претензия, - моргула сонная дева, - ваша принята. Нумер у ей миллиард сорок пятидесятый. Нумер запомните и хорошего дня.
Тетка начала драть на себе волосы.
“Это Головаськина, - шепнул Несыткин. - У нее стрессоустойчивость развилась страшным образом. Нервные окончания скукожились и засохли. Работает у нас с претензиями десятый уж год. Мы к ней всех недовольных спихиваем. Как недовольные проорутся - так на склад она свой чапает. Головаськина у нас ночной кладовщик и немного кадровичка. Работник неплохой, но нет в ней инициативы. Без указания свыше, - Несыткин указал себе пальцем на брюхо, - теряется”.
Иван Сидорович поежился. Какие-то другие дивные существа носились как заведенные. На лицах у всех отражалось некоторое безумие. Общались они меж собой только междометиями.
- Мы, - Несыткин отвел Ивана Сидоровича в уголок, - оптимизацией озадачились. По большому секрету вам говорю. Коллектив обновить желаем. Выгнать, так сказать, сухостой. И новых работников набрать - которые получше. Начнете с Головаськиной трудиться. Замом ее вас сделаем. Потом - как насобачитесь и с нервными окончаниями вопрос урегулируете - повысим до главного производственника. Как вам карьерка?
Мимо пронесся Кишкин, в руках его была развернута географическая карта Сызрани.
У Ивана Сидоровича зачесалось вдруг что-то в том месте, на котором он обычно сидел. “Нога третья лезет, - догадался он, - а это природой не сильно предусмотренная конечность!”
И Иван Сидорович, нелепо взвизгнув, сломя голову ринулся из “Картонного царства”. Несыткин попытался преградить ему выход - улегся в проеме двери и щелкнул зубами. Зубы у Несыткина росли странно - в два ряда. Иван Сидорович взвизгнул громче - и неуклюже перескочил через зубатое препятствие.
Дома он решительно и навсегда вычеркнул из своего резюме фразы про “стрессоустойчивость, инициативность и многозадачность”.