Артур жил так: пустая квартира, старый отцовский байк и одиночество после ухода родителей. Очередная бессонная ночь привела его в круглосуточный магазин, где он стал невольным свидетелем, а затем и соучастником нелепой кражи. Спасая от разъяренной кассирши и полиции дерзкую незнакомку, парень и подумать не мог, что эта случайная встреча — не просто чья-то злая шутка.
Артур мерил шагами пустую гостиную. Никотин в крови требовательно напоминал о себе — последняя сигарета была выкурена еще днем. Схватив с тумбочки мятую купюру, он шагнул в подъезд, понимая, что иначе бессонница сведет его с ума. Эта пагубная привычка вцепилась в него еще в подростковом возрасте, когда двор стал ему ближе, чем школьная скамья.
Тогда его едва не вышвырнули из гимназии. Спасло лишь то, что мать преподавала там же музыку и буквально вымаливала для сына каждый шанс.
— Ты доиграешься, Артур! — со слезами на глазах повторяла она. — Отправлю в кадетский корпус, раз не понимаешь по-хорошему!
Но оба знали: никуда она его не отдаст. Они остались вдвоем, когда мир Артура рухнул в первый раз. Отец погиб в жуткой аварии на обледенелой трассе, когда мальчик только пошел в школу. Виктор Степанович был для него титаном — гениальным архитектором, который возводил целые кварталы, словно играл в исполинский конструктор.
Без отцовского плеча парень стремительно покатился по наклонной. Тем более, что перед смертью отец часто загадочно улыбался и обещал: «Подрастешь — открою тебе один потрясающий секрет». Но секрет так и остался погребенным под искореженным металлом отцовского внедорожника. А пару лет назад не стало и мамы...
Накинув потертую джинсовку, Артур вышел под тусклый свет уличных ламп. Город гудел: где-то вдалеке пульсировали неоном ночные клубы, по мокрому асфальту шуршали шины такси. Парень свернул к ряду гаражей. Там, скрытый под брезентом, ждал своего часа тяжелый круизер — отцовское наследство. Мать когда-то умоляла продать этот кусок железа, но Артур встал стеной. Натянув черный шлем с матовым визором, он выжал сцепление. Рокот двигателя пронзил тишину, и байк хищно рванул вперед. Скорость выдувала из головы мрачные мысли, заменяя сосущее чувство одиночества чистым адреналином.
В круглосуточном супермаркете висела сонная тишина. Лишь гудели холодильники, да одинокая девушка у стеллажа с элитным алкоголем что-то напряженно изучала. Ее вид был настолько отрешенным, что Артур невольно хмыкнул. Незнакомка метнула в него колючий взгляд из-под капюшона, но промолчала.
Оплатив на кассе курево, Артур наблюдал, как тучная кассирша Зинаида недовольно пересчитывает мелочь.
— Бумажных нет? — проворчала она.
— Кризис жанра, — парировал парень.
Пока женщина с кряхтением отсчитывала сдачу, краем глаза Артур заметил невероятное: та самая девушка технично скользнула к выходу, пряча под курткой пузатую бутылку коллекционного коньяка. Он решил промолчать — проснется ли бдительность у сонной кассирши?
Не проснулась. Артур вышел на крыльцо, неспешно чиркнул зажигалкой. Незнакомка отошла в тень аллеи и уже скручивала пробку. «Ювелирная работа», — хмыкнул про себя парень.
И тут тишину разорвал истошный вой сигнализации. Из дверей магазина, словно ядро из пушки, вылетела Зинаида.
— Держи воровку! Пять тысяч за бутылку, дрянь такая!
Девушка мгновенно закрутила крышку и метнулась в сторону... прямо к байку Артура. Она судорожно дергала руль, пытаясь найти кнопку зажигания.
— А теперь медленно оторви руки от моего мотоцикла, — ледяным тоном произнес подошедший Артур. Если что он и ненавидел, так это когда чужаки трогали его технику.
Девушка затравленно оглянулась. Позади уже топотала разъяренная Зинаида. А из-за угла, как по заказу, вынырнул патрульный автомобиль с мигалками.
— Заводи свою тарахтелку и жми! — вдруг скомандовала воровка, хватая его за куртку.
Артур опешил от такой наглости.
— Чтобы из-за твоей бутылки шить себе соучастие?
— Умоляю! — ее глаза, полные неподдельного ужаса, сломали что-то внутри него. Сам не понимая зачем, он прыгнул в седло и ударил по газам. Круизер взревел, оставляя полицейскую машину и кричащую кассиршу в облаке сизого дыма.
Началась безумная гонка. Они петляли по узким улочкам, проскакивали на мигающий желтый, растворяясь в лабиринте дворов. Страх сменился диким, животным восторгом. В зеркале заднего вида Артур видел, как растрепались ее волосы, а на лице сияла сумасшедшая улыбка. Оторвавшись от преследования, они спрятались в глухом тупике старой промзоны.
— Это... было... мощно! — выдохнула девушка, спрыгивая на асфальт. — Спасибо, что не сдал.
— Развлеклись на славу, — признал Артур, доставая сигарету. — Стоило оно того? Ради выпивки?
Она покрутила бутылку в лучах уличного фонаря.
— Жизнь слишком пресная штука. Если не добавлять в нее острых специй, можно просто задохнуться от скуки.
Через полчаса они уже сидели на парапете высотки. Город внизу казался россыпью драгоценных камней на черном бархате. Они передавали друг другу коньяк, наслаждаясь молчанием. Артур изучал ее профиль: худая, растрепанная, с каким-то надломом во взгляде. Было в ней что-то неуловимо знакомое.
— Ева, — вдруг нарушила тишину она. — Точнее, Евангелина.
— Артур.
Она тихо рассмеялась:
— Знал бы ты, как я тебе благодарна. Попадись я сегодня — ночевала бы в камере.
— Часто практикуешь такой экстрим?
— Только когда очень тоскливо, — Ева посмотрела куда-то за горизонт.
Когда бутылка опустела наполовину, она поежилась и направилась к пожарной лестнице.
— Ты куда? — окликнул Артур.
— В никуда. Я птица вольная.
— Тебе негде спать? — догадался он, видя, как она прячет глаза.
Ева пожала плечами:
— Длинная история.
— Погнали ко мне. На улице не май месяц.
Она недоверчиво прищурилась:
— Маньячишь потихоньку?
— Была бы цель — мы бы не сидели на крыше битый час, рассуждая о смысле жизни.
Квартира Артура встретила их спартанским беспорядком: горы коробок из-под пиццы, разбросанные вещи, пыль на полках.
— Уютненько, — саркастично протянула Ева. — Соло живешь?
— Да. Раньше здесь была мама... — он кивнул на старую фотографию в рамке, где женщина с теплой улыбкой обнимала маленького мальчика.
— Красивая, — тихо сказала гостья. — Давно ее нет?
— Два года. А отца я вообще почти не помню. Разбился.
Ева бродила по комнате, осторожно касаясь корешков книг и рамок с фото.
— Везет тебе. У тебя хотя бы есть кого вспоминать, — ее голос дрогнул. — А я свои первые стены увидела в приюте. Родителям я оказалась не нужна. До восемнадцати лет жила на казенных харчах, потом — съемные углы, случайные заработки. А две недели назад меня вышвырнули и с работы, и из комнаты.
Артуру вдруг стало физически больно за эту отчаянную девчонку.
— Оставайся тут, — неожиданно для себя выдал он. — Комната пустует. Мне не помешает живая душа в этом склепе, а тебе нужна крыша над головой.
Ева замерла, вглядываясь в его лицо.
— Ты это серьезно? Мы же знакомы пару часов.
— Считай это моим добрым делом на этот год.
Они перебрались на кухню, добивая остатки трофейного коньяка.
— Ты никогда не искала свою семью? — спросил Артур.
— Искала. В архиве нашла только крупицы про отца. Мать, видимо, была совсем девчонкой. А отец... он был инженером-архитектором. Строил этот город. И умер совсем молодым, даже сорока не было.
Артур нахмурился. Сердце почему-то пропустило удар.
— Мой тоже был архитектором...
— Бывают же совпадения, — усмехнулась Ева.
— Как звали твоего? — голос Артура внезапно осип.
Ева обхватила чашку обеими руками и тихо произнесла:
— Виктор Степанович Громов.
В кухне повисла мертвая, звенящая тишина. Артур побледнел так, словно перед ним материализовался призрак. Пазл в голове с жутким скрежетом начал складываться в единую картину. Одинаковые профессии, ранние смерти. «Открою тебе один потрясающий секрет...»
— Ты сейчас издеваешься? — прохрипел он.
— В смысле?
— Моего отца звали Виктор Степанович Громов! Я Артур Викторович Громов! — он вскочил, опрокинув стул. — Ты кто такая? Откуда ты это выкопала?!
Ева вжалась в стену, ее глаза округлились.
— Ты больной?! Какое выкопала?!
— Решила развести меня? Узнала, что тут живет сирота с квартирой, придумала сказочку про детдом и втерлась в доверие?!
— Да пошел ты к черту, параноик! — взорвалась Ева. Она схватила свой тощий рюкзак и пулей вылетела в коридор. Хлопнула входная дверь, оставив Артура наедине с бешеным стуком собственного сердца.
Ночью разразилась гроза. Дождь хлестал по стеклам, а Артура съедала совесть. Что, если она не врала? Где она сейчас в такой ливень?
Не в силах больше терпеть неизвестность, он полез на антресоли. Там, в дальнем углу, пылился старый чемодан с документами матери. Артур вывалил содержимое на пол. Чеки, квитанции, старые школьные грамоты... На самом дне лежала плотная картонная папка. В ней — выцветшая фотография: его совсем юные родители, а у матери — явно округлившийся живот. На обороте дата: за три года до его собственного рождения.
Дрожащими руками он развернул пожелтевшую бумагу. Свидетельство о рождении.
«Громова Евангелина Викторовна».
Бумага выпала из рук. Значит, родители по какой-то причине не смогли или не захотели оставить первого ребенка. А потом, когда встали на ноги, появился он. Вот он — великий секрет отца.
Артур выбежал из квартиры, на ходу натягивая куртку. Он гнал байк сквозь стену дождя, не разбирая дороги. Он проверял остановки, заглядывал в круглосуточные кафе. Спустя час поисков свет фары выхватил сжавшийся комочек под пластиковым козырьком того самого супермаркета.
Ева сидела на корточках, обхватив колени, и дрожала крупной дрожью.
— Ева! — он спрыгнул на асфальт, бросив мотоцикл.
Она вскинула голову и, узнав его, попыталась убежать в темноту.
— Стой! Прошу тебя! — Артур перехватил ее ледяную руку. Она изо всех сил ударила его свободной ладонью по щеке.
— Отвали от меня!
— Я нашел документы! — перекрикивая шум дождя, выпалил он, суя ей под нос смятый тетрадный лист со свидетельством. — Смотри!
Ева замерла. Вода стекала по ее лицу, смывая слезы. Она вглядывалась в печатные буквы, в имена родителей, в свою дату рождения.
— Значит... мы...
— Брат и сестра, — выдохнул Артур. — Прости меня. Если бы я только знал... Я бы перевернул землю, чтобы найти тебя раньше. У меня никогда никого не было ближе матери. А теперь есть ты.
Она подняла на него заплаканные глаза. В них не было злости или обиды на судьбу. Только бесконечная усталость и вспыхнувшая надежда.
— Я всегда мечтала о старшем брате, — всхлипнула она.
— Придется довольствоваться младшим, — грустно улыбнулся Артур, притягивая ее к себе и крепко обнимая.
Где-то над Невой громыхнуло, обещая новый виток бури.
— Поехали домой, сестренка? — тихо спросил он.
Слово «дом» больше не казалось ей пустым звуком из чужой жизни.
— Поехали, — она кивнула, пряча лицо на его плече.
