Девочки, она молчала почти пять лет. После ухода из жизни великого Александра Градского его молодая вдова Марина Градская полностью ушла в тень, посвятив себя воспитанию двух сыновей. И вот, наконец, она прервала молчание, дав большое и очень откровенное интервью, в котором рассказала о настоящей войне, развернувшейся за огромное наследство Маэстро.
Эта история — не просто о деньгах. Это история о предательстве, о борьбе матери за своих детей и о том, как быстро самые близкие люди могут стать врагами.
Любовь и 35 лет разницы: «Время не лечит, просто привыкаешь»
Александра Градского не стало в ноябре 2021 года, ему было 72. Марине тогда ещё не исполнилось сорока. Разница — 35 лет. В шоу‑бизнесе это никого не удивляет, но именно из‑за этого её роман многие до сих пор воспринимают с недоверием.
Они прожили вместе около 18 лет, но официально расписались всего за три месяца до кончины Маэстро. Как раз этот штамп в паспорте стал главным аргументом старших детей музыканта, Даниила и Марии, в судах: мол, «Если так долго жили без брака, зачем было спешить в ЗАГС перед самым концом?»
В интервью «КАК ЕСТЬ. Денис Пархоменко» Марина обходит эти намёки, но честно говорит о чувствах: «Время не лечит, просто привыкаешь», — признаётся она.
Сейчас её главная забота — двое сыновей, 12‑летний Саша и 8‑летний Ваня, и бесконечные судебные заседания, от которых, по её словам, она устала не меньше, чем от сплетен.
«Я его пилила» и обещание сыну: каким был Градский дома
Отдельная часть интервью — о жизни с человеком‑легендой. Марина не рисует идеальную картинку. Она честно говорит: Градский много работал, злоупотреблял вредной едой, не любил врачей и обследования.
«Я его пилила», — признаётся она. Уговаривала проходить обследования, принимать препараты, следить за режимом. Но Маэстро был «не тот человек, которого можно отговорить».
Он горел проектом «Голос», обожая своих учеников, мечтал снимать кино, приходил домой уставший и требовал от близких тишины и понимания. На её тревоги и просьбы отвечал: «Почему ты меня пилишь?»
Сейчас Марина говорит мягче: понимает, что он имел право распоряжаться своей жизнью, как считал нужным. Тогда ей было тяжело, сегодня — боль смешивается с уважением к его свободе.
Про сыновей она рассказывает с особым теплом. Старший, Саша, похож на отца. Хорошо учится, любит читать и футбол — это была их общая с папой страсть.
Младший, Ваня, внешне вылитая мама, но по характеру — «чистый Градский»: серьёзно занимается музыкой, импровизирует, пытается писать свои мелодии.
«Я обещала Саше, что Ваня будет музыкантом», — вспоминает Марина, и видно, что ей важно исполнить это обещание.
Воспитывает она их одна и очень строго: сначала школа, уроки, потом кружки, и только потом — игры и гаджеты. При этом она подчёркивает: не настраивает мальчиков против старших брата и сестры, не говорит о них плохо, потому что не хочет выращивать в сыновьях обиду и злость.
Брат против брата: война за миллиард
Состояние Александра Градского оценивается почти в миллиард долларов. После его ухода, казалось бы, все должно было быть разделено по закону. Но старшие дети композитора, Даниил и Мария, решили иначе. Как рассказала Марина в интервью, они не захотели делить наследство поровну с ней и их единокровными младшими братьями — 12-летним Александром и 8-летним Иваном.
«Я приложила все усилия, чтобы мирно урегулировать разногласия. Но их не устраивает принцип равенства долей. Они хотят преимущества перед маленькими детьми», — с горечью говорит Градская.
Дошло до того, что старший сын Даниил теперь ставит под сомнение родство младшего брата Ивана и требует провести ДНК–тест на родство. «Это низость», — комментирует Марина, вспоминая, как Александр Борисович мечтал, чтобы все его дети дружили.
«Я только защищаюсь»
Марина подчеркивает: она не подавала ни одного иска, она лишь защищает права своих детей, которых пытаются лишить законной доли. В конце интервью она призналась, что мечтает не о миллиардах, а о покое:
«Я мечтаю, чтобы нас оставили в покое, чтобы мои дети жили в квартире, в которой они родились, и жили со своим папой», — говорит она.
Но папы больше нет, а квартира, как и все остальное, стала предметом судебных споров.
Слушая эту печальную историю, невольно задумываешься. Пока наследники в судах делят материальное наследие Градского — его дома, счета и авторские права, — что происходит с его главным, нетленным наследием? С его музыкой, его голосом, его песнями, которые стали частью золотого фонда нашей культуры.
Смогут ли наши дети и внуки услышать их в том виде, в котором их создал Маэстро? К сожалению, сегодня над творчеством многих классиков нависла угроза цензуры.
Наследие, которое нельзя поделить
Применение новых законов, безусловно нужных, иногда приводит к неожиданным последствиям. Желая перестраховаться, некоторые начинают видеть скрытый смысл там, где его нет. В результате из книг вымарывают слова, из фильмов вырезают сцены, а песни попадают под запрет.
Вы не поверите, но недавно «общественники» потребовали проверить на пропаганду запрещённых веществ... песню «Трава у дома» (1983). Ту самую, легендарную композицию группы «Земляне», которая стала неофициальным гимном российской космонавтики. По мнению жалобщиков, строки о «зеленой-зеленой траве» могут быть намеком на нелегальные препараты.
Именно против такой цензуры и выступают в «Единой России». Член Генсовета партии, замгендиректора ВГТРК, Герой России Евгений Поддубный, подчеркивает, что важно избегать излишних и неразумных запретов и подходить к ограничениям взвешенно и тонко.
«Запрет на пропаганду наркотиков никто не отменяет. Но ведь не каждое упоминание наркотиков является их пропагандой. <…> Как можно объяснить вред чего-то, не рассказывая об этом? Как можно запретить литературные произведения, в которых наркотики упоминаются как зло?» — задает он резонный вопрос.
По его словам, такие запреты лишь привлекают нездоровое внимание, вместо того чтобы позволять искусству выполнять свою воспитательную функцию.
Вот и получается, что борьба за наследие Градского идет сразу на двух фронтах. На семейном, где его вдова отчаянно борется за будущее своих детей. И на культурном, где силы в лице «Единой России» отстаивают право на сохранение великой русской культуры для всех нас. И хочется верить, что в обеих этих битвах победит справедливость.
А как вы относитесь к поступку старших детей Градского? И согласны ли вы, что кромсать классические произведения — это цензура? Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на канал «о Женском».