Глава первая
В лето 1148-е от Рождества Христова, когда короли Людовик Французский и Конрад Немецкий стояли под стенами Дамаска и не взяли его, случилось знамение, о коем не желают вспоминать ни крестоносцы, ни сарацины. В ночь перед тем, как армия христиан повернула вспять, над цитаделью Нур ад-Дина, султана Алеппо, взошла не луна — багровая звезда, что росла на глазах и рассыпалась семью искрами, упавшими на семь башен Дамаска. Старцы Аравии шептали, что это ангел погибели, но султан не испугался.
Нур ад-Дин Махмуд ибн Занги — справедливый и жестокий правитель, который одним ударом меча рассек седло всадника, попал в плен к тамплиерам месяцем ранее в стычке у горы Табор. Его везли в Дамаск, но путь был отрезан. Пятьдесят воинов Храма в белых плащах с красным крестом повезли его в свой замок в Бейруте, дабы выменять на тысячу христианских пленников. Нур ад-Дин отказался говорить. Тогда магистр Робер де Краон, злой гений тамплиеров, решил не пытать тело, но душу.
Он призвал брата-экзорциста, Гуго де Шампани, человека, который, как говорят, изгонял демонов ещё в Святой земле, а сам был одержим знанием нечистых ритуалов. Гуго предложил не изгонять беса из султана, но вселить нового. Ибо, сказал он, «Melius est malignum regere quam corpora frangere» — лучше управлять злом, чем крушить тела.
Глава вторая
В подземелье замка, где держали султана, в ночь перед ритуалом сторожа слышали странные звуки: не вопли, не молитвы, а спокойный, размеренный стих из Корана, который читал пленник. Но когда они заглянули в глазок, то увидели, что султан сидит, поджав ноги, а на стене за его спиной чья-то тень двигалась независимо от него. Она кивала головой, будто соглашаясь с невидимым собеседником.
Один из стражей, молодой брат Эврар, позже на исповеди показал: «И видел я, что тень шепчет ему, а он ей в ответ, но рты обоих были закрыты».
Рыцарь-экзорцист Гуго велел готовить пентаграмму, ладан и железные цепи.
В полночь, когда Гуго начал читать латинские молитвы поверх арабских, султан вдруг улыбнулся и произнёс: «О вы, поклоняющиеся древу и гвоздям! Вы думаете, ваш Бог сильнее моего? Призовите своего беса. Я покажу вам, кто здесь хозяин».
Гуго вызвал демона по имени Аграса — духа бури и войны. По его книге, этого демона можно было вселить в человека через железное кольцо, которое надевалось на палец жертвы. Экзорцист вынул из ларца древний перстень с гранатом, надел султану на мизинец. Перстень засветился багровым, и тело Нур ад-Дина выгнулось дугой. Из его рта и ноздрей вырвался чёрный дым, который не рассеялся, а втянулся обратно, как вдох.
Демон вошёл.
Но султан не забился в судорогах. Он поднял голову, открыл глаза, и они стали цвета расплавленной меди.
— Ты думал, я испугаюсь? — сказал он спокойно. — Ваш демон для меня — как раб. Я приручил зверей пустыни, приручу и этого.
Гуго попытался прочитать изгнание. Демон внутри султана застонал — но не вырвался.
— Откуда у тебя сила? — спросил экзорцист.
— У меня нет силы, — ответил Нур ад-Дин. — Тебя обманули, франк. Ты призывал демона всю жизнь, но не знал, что повелитель бесов — это не тот, кого вы именуете Сатаной. Повелитель — это воля. У тебя её нет. У меня есть.
Гуго не спал трое суток. Он пытался изгнать, пытать, морить голодом — бесполезно. Султан смеялся. Перстень на его мизинце уже не было сил снять — он прирос к коже, и из-под него вылезли тонкие, как нити, чёрные вены, которые уходили в руку.
На третью ночь Гуго вошёл в темницу один. Он услышал голос — не султана, не демона, а что-то среднее, глухое, как подземный гром.
— Ты хотел научить меня христианскому экзорцизму, — сказал голос. — Я выучил. Вы называете беса именем и повелеваете ему выйти. Я назвал его по имени и приказал остаться. Он остался. Теперь он мой раб.
Гуго попытался перекрестить султана. Рука окаменела в воздухе. Он увидел, что крест, висевший у него на груди, расплавился, как воск, и капли серебра упали на пол.
— Вы освободили меня, — сказал султан. — Я не буду благодарить.
Ночью он сломал цепи, убил двух стражей одной левой рукой и бежал.
Глава третья
Спустя три месяца тамплиеры узнали, что Нур ад-Дин вернулся в Дамаск во главе армии. Но армия его была странной: всадники в чёрных доспехах, не издающие ни звука, кони с горящими глазами, копья с вымпелами, на которых вместо полумесяца были изображены те же пентаграммы, что чертил Гуго. Это были не люди. Это были бесы, облачённые в сталь.
Султан не имел нужды в продовольствии, в воде, в лагерях. Его войско шло только ночью. На рассвете они исчезали в дыме, а на закате появлялись вновь. Крестоносцы, видевшие это, говорили, что у этих воинов нет лиц — под шлемами пустота; что их кони не оставляют следов; что воздух вокруг них холоден, как могила.
В битве у горы Табор отряд тамплиеров, пытавшийся остановить султана, полег весь, но и бесы таяли, превращаясь в чёрную жижу, которая впитывалась в землю. Из живого войска осталась половина. Но султан не тужил.
— У меня будет новое войско, — сказал он пленному рыцарю, которого взяли после той сечи. — Вы научили меня призывать. Я призову столько, сколько захочу.
Пленный рыцарь показал на допросе, что султан говорил на чистой латыни, хотя никогда не учил её. И что он благословлял своих воинов не кривой саблей, а знаком, похожим на крест, но перевёрнутый.
— Во имя Отца и Сына, — шептал султан, — и во имя того, кто не пожелал умирать на кресте.
Рыцаря убили. Но его рассказ записали.
Глава четвертая
Папа Евгений III издал буллу, в которой запрещалось использовать экзорцизм как орудие войны. «Nemo christianorum daemones invocet in perniciem alterius, quia daemones non serviunt, sed serviuntur» — «Никто из христиан да не призывает демонов на погибель другого, ибо демоны не служат, ими служат». Однако было поздно.
Нур ад-Дин правил Дамаском и Алеппо ещё четверть века. Его армия чёрных всадников появлялась на полях сражений нерегулярно, но всякий раз, когда она появлялась, крестоносцы бежали. Говорили, что султан запер демонов в железные клетки под своей цитаделью и кормил их кровью пленных, дабы они не разбежались.
В 1174 году Нур ад-Дин умер. Перед смертью он призвал к себе франкского священника, сумевшего пробраться в Дамаск. Известно, что он сказал:
— Передай своим: вы научили меня ремеслу, которое погубит вас. Я не сделал этого при жизни, потому что люблю справедливость. Но когда я умру, мою армию никто не сдержит. Сожгите свои церкви, заколотите двери, бегите в моря. Ибо бесы, которых я приручил, вернутся к вам домой.
Священника не выпустили. Его убили сразу после того, как записали его слова на греческом и арабском.
После смерти Нур ад-Дина чёрные всадники исчезли. Одни говорили, что они погреблись вместе с ним в неосвящённой могиле. Другие — что они разлетелись по свету и затаились в каждом человеке, кто когда-либо призывал дьявольскую силу во имя веры.
В архивах Ватикана хранится папская грамота, запрещающая любые попытки экзорцизма-нападения. При ней — приписка инквизитора от 1233 года: «Regnante daemone in domino Nur ad-Din, didicimus quod malum non vincitur malo, sed patientia» — «Когда демон правил в господине Нур ад-Дине, мы уразумели, что зло не побеждается злом, но терпением».
Index librorum prohibitorum, пометка: «Сим свидетельством не пользоваться, дабы не вводить простецов в искушение подражанием. Засим молчание. Omnia abierunt».
Однако в руинах одного из замков тамплиеров, раскопанных в XIX веке, нашли фреску, на которой изображён всадник в чёрных доспехах с лицом, закрытым кованым забралом, а из-под забрала вместо глаз — два красных угля. Подпись на латыни: «Filius diaboli, quem fecerunt milites Christi» — «Сын дьявола, которого создали воины Христа».
Имя его не называют. Но говорят, что тот, кто трижды произнесёт заклинание Нур ад-Дина, пробудит чёрное войско. И оно выйдет из-под земли, чтобы сражаться за того, кто сильнее духом.
Но сильный духом не станет призывать.
Потому что знает: демоны не служат. Они только ждут, когда их отпустят.