Егор впервые в этих местах. Дорога от Москвы была нудной, но с терпимыми погодными условиями. А вот Урал встретил метелями, над ним бушевал циклон. Егор успел проскочить пост ГИБДД в Башкирии, и чуть позже услышал от дальнобоев по рации, что дорогу позади перекрыли гаишники.
Трассу заметало, он подремал пару часов на стоянке ашинского придорожного развала, набрал на точке в термос горячего кофе, почувствовал себя бодрым и решил проскочить эту горную гряду впереди. А чего не проскочить: спать не хотелось, сил навалом, да и пирожок с повидлом в кафе съел. До Челябинска — рукой подать, если не вдаваться в подробности.
И действительно, ему удалось проехать Миньяр, Сим, Бакал, Сатку по ночной трассе, с редкими встречными авто среди пурги. Затем Егор миновал заправку на гребне перевала, а потом едва услышал по рации сквозь треск помех, что гаишники закрыли трассу в районе Чебаркуля. Значит, до Челябинска этой ночью не добраться и пора искать временное пристанище.
Но спустя несколько километров двигатель заглох. Пришлось остановиться.
— Вот, блин! Нет, нет, нет, нет! Не надо так со мной! — закричал Егор, ударив кулаком по торпеде.
Он попытался реанимировать мотор, всё время проворачивая ключ в замке зажигания. И через какое-то время осознал — тщетно, и аккумулятор, похоже, посадил. И самое отвратительное в этом — он совершенно не разбирался в движках, электрике, системе зажигания и в топливной системе. Даже если открыть капот — будет пялиться внутрь, как баран на новые ворота, ну может клеммы ради проформы потрогает на аккумуляторе. Со временем он бы конечно разобрался, но всё не представлялось случая, да и Бог миловал. Ведь он водитель, правда, совсем не опытный, но всё же водитель, а не механик. Ему говорили в гараже, что грузовичок старенький, тянет на последнем издыхании, но ведь шустро тянул, без всяких проблем.
—Так бывает, чувак, — зевнул напарник Секач. — Это трасса.
— И что теперь делать? — буркнул Егор.
— Я не знаю, — пожал плечами Секач. — Ждать попутку. Может кто поможет. Что ещё делать.
— И кто тут остановится, скажи на милость? — язвительно спросил Егор. — В одну сторону спуск, в другую — подъём. Трасса перекрыта, дураков больше нет. И ни черта же не видно! Метель! И за бортом минус тридцать, как показывал телефон, и связи в этих местах нет. А я в летних кроссовках. И в лёгкой куртке. Из Москвы же выезжали — было тепло. Тебе хорошо, тебе никогда не холодно. А мне как быть? Стоять на трассе и махать руками в лютый мороз, авось кто остановится? Так никто и не едет. За всё время от перевала мы ни одной машины не встретили. Что молчишь, Секач? Где ты?
— Да тут я, — тихо отозвался Секач. — Куда я денусь. Здесь. А я тебя предупреждал, с трассой шутки плохи. Всегда надо брать с собой тёплую одежду.
— Предупреждал он, — пробурчал Егор. — Говорили мне, возьми с собой Петровича, рейс дальний, впервые. Нет же, из-за тебя я никого брать с собой не могу. Ты все время лезешь со своими разговорами. Достал уже. Когда ты исчезнешь, Секач?
— Скоро, чувак, — ответил Секач.
— Как скоро? Я уже не могу так. Что ты всё время таскаешься за мной? Наша война уже закончилась. Чего тебе от меня надо? Ты же умер. Я сам видел. И помощи от тебя никакой.
— Я спас тебя от осколков, чувак, забыл?
— Ничего я забыл, братан, вечное тебе спасибо и земля пухом. Но почему ты преследуешь меня? Ну спас и спас, до гробовой доски буду помнить, но ведь это как наказание, Секач. Если спас — так исчезни, будь добр. Отстань, на меня люди косятся, когда мне приходится тебе отвечать. Думают, что не все дома.
— А у нас что, все дома? Кто там побывал — у всех крыша течёт.
— Ну не до такой же степени. Никто не ходит парой с трупаком.
— Я не трупак, чувак, а твой напарник. Я тебе помогаю. Кто тебя разбудил, когда ты уснул за рулём и выскочил на встречку? Забыл?
— Да ты просто галлюцинация, Секач. Только говорливая, нигде от тебя покоя нет. Я уже не понимаю, где явь, а где сон, скоро и в самом деле крышняк поедет. Но пока я знаю, что ты просто галлюцинация — значит башка пока на месте.
— Ты думаешь, почему я у тебя рюмку всё время из рук выбиваю? Чтобы ты не напился, чувак, и не натворил абы чего. А так просто конфуз, ну опрокинул водяру на себя, всем вокруг смешно. Я всё время тебя спасаю, болван ты этакий.
— Ага, ангел-хранитель, блин. Вот из-за тебя я и вляпался в эту делюгу. Взял бы Петровича — он хоть в движках шарит, тёртый калач, быстро бы всё починил.
— Петрович в больнице с аппендицитом, а хозяин пообещал тебе двойную оплату за рейс. А ты решил что справишься, забыл?
— Не беси, Секач. Ничего я не забыл. Да, признаю, мой косяк. Но не надо тут из себя мою говорящую совесть изображать и нотации читать. Не надо, братан. Да, сам виноват, поверил в себя. А теперь только замерзать остаётся. В кабине холодно уже. Видишь, пар изо рта идёт?
— Пар вижу, — кивнул Секач. — Пей кофе, чувак, термос ещё не остыл.
— Только и остаётся, — вздохнул Егор. Он достал термос и отвинтил крышку: —Будешь?
— Прикалываешься что ли? Я же призрак, — хохотнул Секач. — Мы не пьём и не едим.
— Ну как хочешь, моё дело предложить, — сказал Егор, налил в крышку остатки кофе с молоком и отхлебнул. — И правда, ещё тёплый. Хоть что-то хорошее. А вам благодать, призракам, Секач, да? Не пьёте, не едите и не мёрзнете. А вообще, как там, в загробном мире?
— Откуда я знаю, — пожал плечами Секач. — Я же здесь, всё время с тобой, чувак.
— А зачем, братан? Шёл бы своей дорогой, прямиком в рай. Ты же воин, а воинам — зелёный свет и прямая дорога к райским кущам. Там хорошо, говорят, птички поют, сады на облаках зреют, тихо, спокойно.
— Да я бы рад, чувак, но не пускают меня. Ни туда и ни сюда. Застрял. Видимо, ещё не выполнил свою миссию до конца.
— И что мне теперь, всю жизнь с тобой возиться? У меня же девушка есть, ты пойми.
— Знаю, Ксения, хорошая девушка, мне нравится, — оценил Секач.
— Конечно ты знаешь, ведь ты даже в постели с нами лежишь. А она о тебе не знает, Секач, прикинь? А если узнает — не будет у меня девушки, понимаешь? А у меня совместные планы на жизнь. Далеко идущие планы. Предложение делать хочу, руки и сердца. Я уже кольцо купил. Жениться хочу, детишек завести. Чтобы как у всех было. И ты в нашем союзе лишний, Секач. Извини, братан, но тебе в нём не место.
— Сказал же, скоро уйду, — буркнул Секач.
— Уйдёт он, — проворчал Егор. — Нет уж, поздняк метаться. Теперь спасай меня снова. А потом вали на все четыре стороны. Дальше своей жизнью заживу.
— Тогда пошли, — сказал Секач.
— Куда? — насторожился Егор.
— Туда, — Секач показал в снежную пелену за стеклом.
— Гонишь что ли? — возмутился Егор. — Чтобы совсем околеть? У меня и так зуб на зуб не попадает. До гребня перевала, где заправка, километров семь, а может все десять, я не засекал. И ветер в лицо. Не дойдём мы.
— Поэтому мы пойдём в другую сторону.
— Но ведь там ничего нет! Очередной подъём и до ближайшего города километров двадцать! И то только сверток на него! Лучше уж пробовать пробиваться назад, на перевал, там хоть заправка есть.
— Пошли, говорю, за подъёмом будет спуск, тут везде так, и ветер в спину, идти будет легче.
— Ты что, Секач, за собой утащить меня решил?
— Делай что сказано, я старший по званию.
— Это ты раньше им был, а сейчас ты никто, воздух.
— Так ты хочешь, чтобы я тебя спас или решил замёрзнуть в этой кабине?
Чертыхаясь, Егор хлопнул дверью, накинул на голову и плечи плед и пошёл за исчезающем в снежном плену Секачом.
— Эй, погоди ты!
Секач не отвечал, а слова Егора уносил ветер. Егор медленно брёл по трассе вслед за другом, а вокруг билась метель, вырывая из его сомкнутых рук плед. Секачу хорошо, его не сшибает ветер, его ноги не путаются в снегу, он идёт прямо, широкими размашистыми шагами, как тогда, когда они вместе ходили на задачи. Егор вечно не поспевал за Секачом, тот всегда передвигался быстро и всегда был уверенным в себе.
Однажды, осенью, они попали в передрягу, практически в лоб столкнулись с кочующей группой противника. Вот прямо за углом дома у тех была позиция и миномёт, расчёт и стрелки огневой поддержки. А их всего двое было, он да Секач. Двое против тех четверых, получается. Ну и тут Секач не растерялся, пока Егор с поджатыми от страха коленями ловил ртом воздух.
Секач так уверенно махнул рукой, что его приняли за своего, быть может даже за какого-то командира. А Секач, тем временем, улыбаясь, подошёл в упор и просто перестрелял этих вражин. Как заправский спецназовец какой-то, вот прям играючи, мимоходом. А потом признался, что чуть в штаны не наложил, так испугался. Да и вообще, сколько приключений у них было за год совместной дружбы — тут никакой бумаги не хватит описать.
И всегда Секач выручал его, Егора. А потом Секач спас его в последний раз и погиб. Егор не верил, что Секач умер, ведь он вот только что разговаривал, Секач вообще был говорливым. Он тащил друга на себе, в полной уверенности, что донесёт. И донёс, вот только Егору сказали, что поздно и ничего уже не поделать. Но Секач каким-то образом проявился в жизни Егора уже позже, через несколько месяцев, после госпиталя, на гражданке, и получается, что тот раз, когда они виделись, был не последним, а крайним.
Так думал Егор, а шквалистый ветер вырывал из его рук плед и таки вырвал и унёс в темноту, когда они закоченели. И Секач куда-то пропал, как сквозь землю провалился. Он уже почти перестал видеть перед собой хоть что-то, потому что лицо его было забито снегом, а ноги одеревенели, и хотелось просто лечь и свернуться калачиком и будь что будет.
Егор потерял все силы, да и волю к жизни тоже потерял. И он действительно опустился на колени, а затем и завалился на бок. Метель сладко убаюкивала его. И тут он зачем-то раскрыл глаза, протирая ладонью белое лицо и ресницы от снежинок. И увидел перед собой огни. И домик придорожного кафе и стоянку с заснеженными фурами. Буквально в нескольких метрах.
Он не помнил, как полз, а затем ввалился в это заведение, но услышал, как кто-то сказал громко: — Маш, да у нас тут подснежник! Тащи скорее водку, будем растирать!
Потом его куда-то вели под руки, раздевали и растирали. Стал больно и он стал приходить в себя. В помещении, а это был какой-то вагончик для отдыха персонала, было тепло. Где-то на улице, среди стонущего ветра, едва слышно уютно шумел генератор, распространяя жизнь вокруг.
Но Егору не давали уплыть вслед за шумом этого генератора. Его основательно растёрли, осмотрели, дали выпить стакан водки, и лишь убедившись, что обморожения не такие сильные, как могли быть, намазали сметаной обмороженный нос и пальцы и стали расспрашивать, кто он и как здесь очутился.
Беседовал с ним какой-то бородатый мужик в камуфляжной куртке, а рядом сидела пожилая женщина в голубом переднике, видимо, это были охранник и официантка. Егору говорить было трудно, но он оттаял в теплоте, и постепенно рассказал, как застрял на трассе и примерно объяснил, где стоит его китайский грузовичок, попросил вызвать эвакуатор.
— Спи давай, — сказал бородатый мужик. — Какой тебе сейчас эвакуатор. Утром метель стихнет и вызовем. А пока спи, приятель, тебе надо восстановить свои силы, никуда твой грузовик не денется, всё равно до обеда движение не пустят.
И действительно, сильно хотелось спать. Егор завернулся в одеяло и откинулся на подушку, когда они ушли. Рядом, на соседней кровати, едва похрапывала какая-то женщина, видимо, работница кафе. Он уже почти заснул, но вспомнил про Секача.
— Секач, ты здесь? — спросил Егор у темноты.
— Да здесь я, чувак, здесь, — ответил из темноты Секач.
— Ну и славно, — сказал Егор, засыпая.
— Это... я уже ухожу, Егорка, мне пора, — услышал он сквозь сон и встрепенулся.
— Куда? Куда ты пойдёшь, братан? — приподнялся Егор и попросил: — Не уходи, мы ведь столько вместе прошли.
— Не, я пойду, — тихо ответил Секач. — Ты спи, а я домой. Я же в этих краях живу, забыл? Скоро утро, а мамка по утрам беляши печёт, потом в школу сеструху мою провожает, Танюху. А беляши вкусные... аж ум отъешь! Соскучился я, и по мамке и по Танюхе и по беляшам. Хоть запах понюхать. Ах, какой на кухне стоит запах... Пойду я, чувак. Прощай. Не увидимся больше.
— Нет, нет, не уходи, друг, — тихо просил Егор.
Но он уже засыпал...
2026г. Андрей Творогов
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или перевести донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за май она будет фиксироваться тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.