– Ты же не бросишь моего сына? Он один пропадет! А я уже старая, чтобы за ним присматривать, – заламывая руки, причитала свекровь Евгения Павловна...
Инна резко зашипела на нее и потащила из палаты в коридор. Евгения Павловна не сопротивлялась, но и молчать не собиралась. Едва дверь палаты прикрылась, она снова взялась за свое.
– Ты же не уйдешь? Не оставишь его в таком положении? – заговорила свекровь быстрее. – Инна, ты не можешь так с моим сыном поступить! У тебя же сердце доброе, я знаю! Он без тебя пропадет, ты же понимаешь! Не выживет...
Инна понимала, но внутри нее все равно поднималась горячая, тяжелая злость. Ростислав еще не пришел в себя после аварии, а его мать уже деловито делила обязанности. Она заранее искала, на кого бы спихнуть сына, умело стряхивая с плеч все, что могло потребовать сил, денег или, упаси бог, настоящей материнской любви.
Свекровь не интересовало, как Инна выстоит. Плевать ей было на их квартиру, работу, кредиты и жизнь, разлетевшуюся в щепки этим утром. В голове Евгении Павловны пульсировала одна мысль: только бы невестка не сбежала.
Если рядом с Ростиславом останется жена, значит, матери можно будет просто картинно рыдать в трубку, изредка заглядывать с пакетиком яблок и благополучно нести в свет образ глубоко несчастной женщины.
– Я не уйду, не переживайте, – сказала Инна. – Я люблю Ростислава и буду рядом, что бы ни случилось.
Евгения Павловна облегченно выдохнула: этой фразы хватило, чтобы окончательно сбросить на Инну весь груз собственного страха.
– Инночка, милая, я знала, что ты нас не подведешь, – проговорила она торопливо. – Ты просто прекрасная жена. Прекрасная.
Свекровь буднично похлопала Инну по плечу и юркнула в палату.
Инна побрела к окну и опустилась на скамейку возле стены. Только там, в стороне от палаты, врачей и причитания свекрови, ее наконец догнала реальность...
Это все вина Ростислава...
...Ростислав давно мечтал о мотоцикле и постоянно показывал Инне объявления. После отказов он раздражался и снова возвращался к этому разговору. Инну от этого начинало трясти. Денег едва хватало на нормальную жизнь, сводки с авариями появлялись почти ежедневно, а Ростислав продолжал спорить, доказывать, убеждать. Иногда Инне казалось, что в его голове этот мотоцикл давно занял место семьи, работы и всех нормальных взрослых забот.
И вот результат.
Первый же заезд закончился реанимацией... Ростислав купил этот чер.тов байк, выжал газ и в тот же вечер влетел в кювет. Одной глупой выходки хватило, чтобы вся их жизнь пошла прахом.
Врачи цедили слова сквозь зубы, прячась за терминами о «перспективах» и «сроках». Но Инна и так все считала по их глазам: как прежде уже не будет. Ростислав вылетел из обоймы, и весь этот воз проблем теперь тащить ей одной.
Инна с силой потерла ноющий лоб, пытаясь унять боль. Ростислав был в отключке. Евгения Павловна только и могла, что глотать кор.валол да причитать. Вывод был ясен: вывозить все это придется Инне.
Инна купила себе кофе и сделала несколько быстрых глотков, пытаясь привести мысли в порядок. Сейчас нельзя сдаваться. Ростислав лежал в палате после операции. Впереди тянулись месяцы лечения и реабилитации.
Но она справится. Обязательно справится...
...Так и вышло. Следующие два года выжали из нее почти все силы. Ростислав злился на врачей, на собственное тело, на жизнь, которая резко пошла под откос, а чаще всего – на Инну. Она оставалась рядом и тащила их обоих через лечение, хотя за руль тогда сел именно Ростислав.
– Инна, я больше не могу заниматься этой ерундой, оставь меня в покое! – хрипел Ростислав, после очередного изматывающего упражнения.
Но Инна не поддавался на мольбы мужа:
– Ты должен заниматься, поэтому продолжай.
Ростислав срывался на Инну, спорил и обвинял ее в жестокости. А потом через силу выполнял требования врачей. Инна вытаскивала его не разговорами про любовь, а собственным упрямством. Иногда внутри оставалась только злость и желание, чтобы этот кош.мар закончился.
Евгения Павловна в это время плакала в трубку, называла Инну святой женщиной и продолжала держаться подальше от больниц, лекарств и ночных дежурств. Инну от таких разговоров начинало трясти. Очень удобно восхищаться чужой выдержкой, когда сам оставляешь всю тяжесть другому человеку.
...Через два года Ростислав уверенно шел рядом с Инной к торговому центру. Его походка больше не напоминала о больницах и реабилитации. Ростислав вернулся к работе, снова спорил из-за фильмов, смеялся над сообщениями Глеба и строил планы на выходные. Про мотоцикл он больше не вспоминал, и Инна решила, что та авария все-таки чему-то его научила.
Жизнь Инны тоже постепенно налаживалась. Работа перестала превращаться в короткую передышку между больницей и домом. Вечера освободились от лекарств и расписаний. Инна снова задерживалась в офисе, встречалась с Яной и все чаще ловила себя на мысли, что возвращается к себе прежней. После всего, через что они прошли, Инна поверила: их брак выдержал самый тяжелый удар.
...Через пару месяцев Инна после работы зашла в кафе возле остановки. До автобуса оставалось время, с улицы тянуло холодом, а домой почему-то совсем не хотелось спешить.
Ростислава она увидела почти сразу у столика возле окна.
Напротив него сидела девушка лет на десять младше Инны, тонкая, красивая и звонкая. Ростислав подался вперед через стол, ловя ее улыбку, и впился в губы – так жадно, напоказ, что у Инны внутри все онемело. Он сделал это среди белого дня, в обычном кафе на виду у всех. Значит, он давно разрешил себе эту грязь и перестал бояться.
Инна вышла из кафе. Она не запомнила как добралась до дома. В голове набатом билась только одна мысль: Ростислав ее предал...
Она два года собирала его по кусочкам. Два года вытаскивала его после аварии. Она просто взял и предал ее. Она многим пожертвовала ради мужа.
А Ростислав нашел себе молодую женщину.
Инна не могла решить, что было хуже: сама измена или то, что Ростислав одним поцелуем перечеркнул два года ее жизни...
Ростислав вернулся домой поздно вечером.
– Глеб сегодня звонил, – произнес он из прихожей. – Они с Янкой в субботу зовут нас на шашлыки. Владислав тоже обещал приехать.
Инна сделала глубокий вдох и ответила:
– Да, на шашлыки нам точно надо съездить. Можешь пригласить ту девку, с которой ты сегодня целовался в кафе, заодно познакомимся.
Ростислав побледнел, уверенность слетела с него, как дешевая маска.
– Инна, ты все неправильно поняла...
– Что именно я неправильно поняла? – спросила она. – Это другой мужчина целовал ее? Это другой мужчина держал ее за руку? Аааа, это был не ты и я просто обозналась.
Ростислав несколько секунд молчал. Инна по его лицу поняла, что он ищет оправдание.
– Оно как-то все само получилось, – сказал Ростислав. – Я не собирался доводить до этого.
– Само у тебя получилось разбиться на мотоцикле, – ответила Инна. – Все остальное ты делал вполне сознательно.
Он дернул подбородком. Мужу не нравилось, когда Инна говорила об аварии.
- Ты не была в моей шкуре! Ты не представляешь как это тяжело! Быть обузой, безвольным куском мяса, который без тебя до ванной дойти не мог. Я просто хотел снова стать живым. Стать мужиком, на которого можно опереться...
– А я тебе мешала быть живым? – выкрикнула Инна. – Я два года вытаскивала тебя из этого состояния, а теперь оказалась ненужной?
Ростислав сжал губы, и Инна поняла, что он добрался до главного. Он заранее приготовил себе красивую причину, где виноватой снова должна была стать она.
– Ты видела меня в самой низкой точке, – сказал он. – Ты помогала мне мыться, ходить, вставать, заниматься этими проклятыми упражнениями. Я знаю, что ты делала все для меня, но рядом с тобой я постоянно возвращаюсь туда. Я опять все вспоминаю, аварию, боль и отчаяние... А я не хочу этого, понимаешь?
Значит, вот как он переписал их два года. Ее верность стала для него напоминанием о слабости. Ее помощь стала клеймом.
– А Вера... – начал Ростислав и осекся.
– Значит, ее зовут Вера, – произнесла Инна. – Спасибо, что познакомил нас хотя бы так.
Ростислав понял, что сказал лишнее, и попытался вернуть разговор туда, где ему было удобнее жалеть себя.
– Вера ничего этого не знает, – заговорил он быстрее. – Для нее я нормальный, сильный, обычный. Она видит во мне мужчину, а не больного человека.
Инна глухо засмеялась, не веря словам мужа.
– Ах вот как ты это устроил, – сказала она. – Я два года потратила на то, чтобы выходить тебя. А теперь тебе нужна женщина, которая не видела твою слабость. Я была нужна для бо.льницы, лек.арств и реа.билитации, а для любви тебе понадобилась Вера.
Ростислав прикусил губу и замолчал. Но Инна закончила мысль за него. Жена была нужна как нянька, сиделка. А когда жизнь наладилась, то превратилась в балласт.
– Хорошо, Ростислав, тогда иди к своей Вере, – сказала Инна. – Пусть она любит тебя сильным, красивым и живым. Я с тобой развожусь.
Он сразу начал тараторить.
– Инна, нельзя так все ломать из-за одной ошибки. Я исправлюсь, я больше с ней не встречусь, я сам не понял, как до этого дошло.
– Ты мне изменил! – крикнула Инна. – Ты меня предал! Что ты собираешься исправлять? Свой поцелуй в кафе? Эти два года моей жизни? Свою благодарность, которая закончилась на первой молодой девке?
– Инна, я прошу тебя, давай хотя бы поговорим нормально.
– Нормально ты должен был говорить до того, как полез целоваться с Верой, – сказала она. – Уходи, потому что я больше не хочу видеть тебя в этой квартире.
Ростислав еще пытался объясняться. Он говорил про ошибку, слабость, запутанность, страх и какой-то новый шанс, который Инна якобы обязана была ему дать. Он опять хотел, чтобы она спасала его от последствий. Сначала от аварии, потом от стыда, теперь от развода. У него вся жизнь держалась на том, что рядом найдется женщина, которая подхватит его после очередной глупости.
Инна больше не собиралась быть этой женщиной.
К вечеру квартира опустела...
Позже позвонила Евгения Павловна. Инна увидела ее имя на экране и сразу поняла, что Ростислав побежал не к своей Вере, а к матери. Конечно, к матери.
– Инночка, что же ты делаешь? – запричитала свекровь. – Как ты могла мужа выгнать из-за одной ошибки? Одной единственной! Вы же столько вместе прошли! Инночка!
Свекровь опять говорила только о сыне. Его надо пожалеть, понять, вернуть домой и не тревожить разводом. А Инна, по их семейной логике, должна была проглотить предательство.
– Да, мы через многое прошли, Евгения Павловна, – сказала Инна. – Только ваш сын смешал все эти воспоминания с грязью и предал меня.
– Инночка, нельзя же так резко рушить семью, – снова запричитала свекровь. – Ростик оступился, а ты сразу выгнала его из дома.
– Ваш Ростик два года принимал мою помощь, а потом решил, что я напоминаю ему о слабости, – ответила Инна. – Пусть теперь живет с той, перед кем ему удобно быть героем.
Она сбросила звонок раньше, чем Евгения Павловна успела снова назвать ее прекрасной женой.
Хватит, она устала жертвовать собой ради людей, которые этого совершенно не ценят. И никакая она не прекрасная. Не для них точно...
Дорогие мои! Вы уже наверное в курсе, что происходит с Телеграмм. Он пока функционирует и я публикую там рассказы, но что будет завтра - неизвестно. Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм.