Вера вышла из такси за квартал до кафе.
Можно было подъехать прямо. Но она решила пройтись, хоть пять минут на воздухе. Снег шёл мелкий, не злой. Декабрь в Новосибирске такой бывает: вроде и зима, а вроде ещё ничего. Вера шла по Красному проспекту, держала сумочку под мышкой и думала, что Светка была права насчёт пальто. «Надень синее, оно у тебя лучше», сказала Светка по телефону в обед. Вера надела синее.
На правом безымянном, серебряное кольцо. Тонкое, без камня, Сергей купил в переходе у метро «Заельцовская» в тот год, когда они поженились. Ювелирное было рядом, но он сказал: «Там то же самое, только дороже». Она засмеялась. Носила с тех пор, и во время брака, и потом, после. Сегодня, когда одевалась, специально попробовала снять. Потянула, и не смогла. Не физически. Просто не смогла.
Надела пальто и вышла.
Кафе называлось «Ложка». Небольшое, деревянные столы, окна запотели изнутри. Вера зашла, разделась у вешалки, огляделась. Нашла столик у окна, не потому что любит свет, а потому что отсюда видно вход. Когда Игорь придёт, увидит её сразу и не будет стоять посреди зала, озираясь.
Официантка принесла меню. Вера заказала чай, хотя в горло не шло. Просто нужно было что-то делать руками.
Половина четвёртого. До четырёх, пятнадцать минут.
Кафе почти полное. Трое студентов у большого стола, что-то смотрели в телефоне, смеялись. Мужчина в углу с ноутбуком, пил эспрессо не поднимая глаз. Пахло корицей и ещё чем-то горелым с кухни.
Вера смотрела на вход.
В какой-то момент она поняла, что смотрит не на вход, а на телефон. Снова открыла переписку с Игорем. Последнее сообщение: «Буду в 16:00, не опоздаю». Три дня назад. Она убрала телефон.
За столик рядом, на одного, садилась женщина. Лет шестидесяти с небольшим, в сером шерстяном кардигане, с книгой под мышкой, синяя обложка, страниц на пятьсот. Поставила сумку на стул, попросила официантку: «Кофе, обычный, без всего». Раскрыла книгу. Страниц двести уже прочитала, Вера видела по тому, где открылась.
Хорошо вот так, подумала Вера. Прийти одной. С книгой. Никого не ждать.
Женщина перелистнула страницу, потом подняла глаза, видно, почувствовала взгляд.
— Хорошее кафе, — сказала она. — Тихое.
— Я первый раз, — ответила Вера.
Кивнула и снова опустила взгляд. Принесли кофе.
Чай у Веры уже немного остыл. Она держала чашку двумя руками, в кафе было тепло, но пальцы всё равно холодные.
За окном шёл снег. На другой стороне Красного мужчина открыл женщине дверь магазина, та смеялась, стряхивала снег с шапки. Зашли.
— Ждёте кого-то? — спросила соседка.
Вера обернулась. Та смотрела, без любопытства, просто так.
— Да. Ещё минут десять.
— Видно, что волнуетесь.
— Немного, — сказала Вера. — Ну да, немного.
— Первое свидание?
Вера могла сказать «нет» или что-нибудь неопределённое. Но почему-то ответила честно:
— Первое за пять лет. — И чуть засмеялась от того, как это прозвучало.
Женщина не засмеялась. Кивнула, ровно.
— Я Валя. Валентина Степановна, если официально.
— Вера.
Валентина Степановна закрыла книгу, одним пальцем, чтобы не потерять страницу.
— С сайта знакомств?
— Да. — Вера чуть пожала плечами. — Смешно, наверное.
— Почему смешно. Нормально.
За окном шли люди. Мимо кафе, мимо, мимо. Вера не смотрела на них.
— Мы развелись пять лет назад, — сказала она. — Он решил, что стали разными. Я не особо спорила. Он уехал в Омск — там у него работа нашлась, нормальная. Я тут. — Она переставила чашку на блюдце. Потом переставила обратно. — Ну и как-то устаканилось. Привыкла. Подруга весной говорит: зарегистрируйся, там нормальные люди, ты чего теряешь. Я говорю: ну ладно, зарегистрируюсь. Написала пару раз — не то. Потом Игорь написал. Переписывались месяца три. Инженер. Вдовец.
— Сколько ему лет?
— Пятьдесят два.
— И договорились встретиться.
— Угу.
Валентина Степановна слушала, не кивала, не говорила «угу» в ответ, просто смотрела. Это было неожиданно хорошо, что не торопила, не заполняла паузы.
— А сейчас сижу и думаю: встать и уйти, — сказала Вера. — Написать, что заболела. Он поймёт.
— Понимаете почему?
— Ну... — Вера посмотрела на свою руку. — Вдруг снова больно будет. Привыкнешь, начнёшь доверять — и потом опять.
Пауза.
Валентина Степановна поставила кофе.
— Я вдова одиннадцать лет. Мужу было пятьдесят четыре — сердце. Пятнадцать минут, и всё. — Она говорила ровно, без надрыва, как будто рассказывала что-то, что давно улеглось. — Мне был пятьдесят один. Дочь взрослая, живёт в Томске. Я работала ещё тогда, в начальной школе учительствовала. Жила как жила.
— После него несколько лет вообще не смотрела по сторонам. Коллеги куда-то звали — отказывалась. Потом стала выходить — в компаниях, не специально. Года через четыре познакомилась с одним человеком, историком из педагогического. Хороший был человек, спокойный. Мы немного виделись — гуляли, разговаривали, заходили иногда в кафе, в такое примерно. Потом он уехал в Красноярск — там родственники нуждались в уходе. Я не поехала. Он и не спрашивал. Через год умер. Тоже сердце.
Вера молчала.
— Я жалею не о том, что не поехала в Красноярск, — сказала Валентина Степановна. — Жалею, что за одиннадцать лет почти не пробовала. Берегла себя. А от чего — честно говоря, так и не придумала ответа.
Снаружи хлопнула дверь, кто-то вошёл. Не Игорь. Вера посмотрела и снова отвернулась.
— А у вас кольцо, — сказала Валентина Степановна. — На правой.
— Да. Старый подарок. — Вера чуть повернула руку. — Мы ещё женаты были. Не обручальное — просто так.
— И не снимаете.
— Привыкла.
Валентина Степановна кивнула. Ничего не сказала про кольцо, ни «пора снять», ни «понятно». Просто приняла к сведению. Открыла книгу, перелистнула страницу, и закрыла.
— Вдруг снова больно, говорите. Ну, может, и больно. Я его не знаю. Может, хороший человек — может, нет. Но это вы узнаете только если останетесь.
— А если уйду?
— Тогда не больно. — Пауза. — Просто пусто.
Вера посмотрела в окно. Снег шёл, не переставая.
— Пустое у меня уже есть, — сказала она тихо.
— Вот именно, — сказала Валентина Степановна.
Дверь кафе открылась, и Вера поняла, что это он, раньше чем сопоставила с фотографией из профиля.
Широкие плечи, чуть сгорблен. Тёмно-синий пиджак. Встал у входа, огляделся. Зал не маленький, нашёл не сразу. Нахмурился, потянулся за телефоном.
Восемь минут опоздания. Вера засекла.
Она подняла руку.
Он увидел. Кивнул, слегка, смущённо, и пошёл через зал. Нёс в руке небольшой бумажный пакет.
Вера не заметила, как Валентина Степановна за соседним столиком убрала книгу в сумку. Та сказала вполголоса, уже поднимаясь:
— Удачи вам.
И вышла, не оглядываясь, не торопясь. Дверь закрылась за ней с тихим стуком.
Игорь подошёл к столику. Поставил пакет на край.
— Вот. — Немного виновато. — Мандарины. Шёл мимо рынка на Нарымской, там бабулька продавала, абхазские говорит. Купил. — Он чуть развёл руками. — Не знаю зачем. Если лишнее — не берите.
— Возьму, — сказала Вера. — Садитесь.
Он сел. Официантка уже шла к ним.
Вера не заметила, когда сняла кольцо. Пока он шёл через зал, она сжала его в кулаке, потом убрала в боковой карман сумочки. Автоматически, без решения. Само как-то получилось.
На столике стояла её чашка с остывшим чаем. Бумажный пакет с мандаринами лежал рядом. Через дырочки в бумаге пахло, кисловато, немного летом.
Декабрь, кафе «Ложка», Красный проспект. Без десяти пять.
Валентина Степановна ушла, и Вера не знала её фамилии, не знала, откуда она, не знала, придёт ли сюда ещё. Просто пришла женщина с книгой, и ушла. А нужное слово осталось. Как-то вот так это работает иногда. Вы бы остались на месте Веры, или всё-таки ушли бы, пока не поздно? Думаю, иногда чужой человек видит твоё кольцо лучше, чем ты сама. Скажет одно слово, и кольцо снимается в кармане, без решения, без слёз. Подпишитесь, я собираю то, что случается рядом, в кафе и подъездах.