— Ром, ты опять сумку собираешь? — я прислонилась к дверному косяку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы же планировали на эти выходные к моим поехать. Помнишь? У отца юбилей, шестьдесят лет.
— Оль, ну какой юбилей? — Роман раздраженно дернул молнию на спортивной сумке. — Мать звонила утром, ей совсем худо. Давление за двести, ноги отнялись. Ты же знаешь, там некому больше за ней ходить. Сестра в Питере, а я — единственный сын.
— А врачи что говорят? Может, мне поехать с тобой? Я же медсестру могу нанять, или давай её сюда перевезем? Десять лет мы так живем, Ром. Последний год ты вообще там пропадаешь по неделе каждый месяц.
— Нет! — он почти выкрикнул это, но тут же смягчился. — Оль, не начинай. Мама чужих людей не выносит, ты же знаешь её характер. А перевозить её сейчас — это верная смерть, она дорогу не перенесет. Потерпи еще немного. Вот станет ей получше, и я сразу вернусь. Обещаю.
— Ты это каждый раз обещаешь. Мы с тобой за этот год виделись меньше, чем ты со своей матерью. Ром, нам тридцать пять и тридцать семь. Мы детей хотели. Когда мы ими заниматься будем? Между твоими поездками в Ярославль?
— Оль, не сейчас, — он чмокнул меня в щеку, обдав запахом своего дорогого парфюма. — Всё будет. И дети, и отпуск. Вот бизнес на ноги поставлю, с матерью вопрос решу, и заживем. Всё, я побежал, пробки на выезде.
Он ушел, оставив в квартире звенящую тишину. Я села на диван и тупо уставилась в стену. Десять лет брака. Идеального, как мне казалось. Мы копили на собственный бизнес — Рома мечтал об автосервисе, я — о небольшой кондитерской. На нашем общем счету уже лежала круглая сумма, которую мы не трогали даже в самые сложные времена.
Через час я поняла, что Рома забыл свой планшет. Он обычно брал его с собой, чтобы работать в дороге. Я решила, что успею добежать до парковки — он всегда прогревал машину минут десять. Но когда я выскочила на улицу, его кроссовер уже выезжал со двора. Я вздохнула и пошла к своей машине — нужно было съездить в супермаркет.
Садясь за руль, я случайно задела ногой коврик на пассажирском сиденье. Под него что-то закатилось. Я наклонилась, пошарила рукой и вытащила… розовую соску-пустышку. Маленькую, с нарисованным медвежонком.
— Это еще что? — пробормотала я. — Откуда?
Вместе с соской я выудила смятый клочок бумаги. Это был чек из «Детского мира» в Ярославле. Дата — вчерашняя. В списке покупок: подгузники, детская смесь и та самая пустышка. Вчера Рома был дома. Он сказал, что весь день провел на совещаниях.
Руки затряслись так, что я едва не выронила находку. Я набрала номер своей лучшей подруги Ленки.
— Лен, ты на месте? Я сейчас приеду. Мне кажется, я схожу с ума.
Через двадцать минут мы сидели у неё на кухне. Ленка крутила в руках розовую соску.
— Слушай, Оль, ну может это… ну, подвозил кого? Коллегу с ребенком?
— В Ярославле? Вчера? — я сорвалась на крик. — Он сказал, что был на совещании в офисе здесь, в Москве! А чек из Ярославля! И соска под сиденьем! Лен, он туда к матери ездит каждый месяц на неделю! Якобы мать парализована!
— Так, спокойно, — Ленка налила мне воды. — Не руби с плеча. Может, есть объяснение?
— Какое? Какое тут может быть объяснение? «Дорогая, я купил подгузники чужому ребенку в другом городе, пока врал тебе про работу»? Так, что ли?
— Оль, у меня есть знакомый детектив. Частный. Делает всё быстро и тихо. Хочешь, дам номер?
— Давай. Я не буду гадать. Я хочу знать правду.
Детектив, сухопарый мужчина по имени Игорь, встретил меня в небольшом офисе на следующий день.
— Ольга Игоревна, вы понимаете, что результат может вам не понравиться? — спросил он, просматривая фото Романа.
— Мне уже не нравится то, что я нашла. Просто узнайте, где он проводит время в Ярославле. И к какой матери он ездит.
Три дня я жила как в тумане. Работала на автомате, отвечала на сообщения Романа «как дела у мамы?» короткими «ясно, держись». На четвертый день Игорь позвонил.
— Ольга, я прислал вам папку на почту. Посмотрите, когда будете одна.
Я открыла ноутбук. На первых фото была его мать, Антонина Петровна. Она бодро шла из супермаркета с полными сумками. Никакого паралича. Никакого давления. На следующих фото был Рома. Он выходил из подъезда новостройки в спальном районе Ярославля. На руках у него была маленькая девочка в розовом комбинезоне. Рядом шла молодая женщина, лет двадцати пяти. Она смеялась и поправляла Роме шарф.
— Полугодовалая дочь, — прочитала я в отчете Игоря. — Гражданская жена — Алина Смирнова. Проживают вместе во время его «командировок».
Меня вырвало. Просто в туалете, до желчи. Десять лет. Мы лечились, мы ездили по врачам, я плакала по ночам, когда приходили очередные месячные, а он… он просто завел себе другую женщину, которая родила ему «настоящего» ребенка.
Я не стала рыдать. Внутри выжгло всё. Осталась только холодная, ледяная ярость. Я позвонила Игорю.
— Игорь, вы можете узнать, на кого оформлена та квартира в Ярославле?
— Уже узнал. На вашего мужа. Куплена год назад в ипотеку.
— Поняла. Спасибо.
Я открыла наш банковский онлайн-кабинет. На счету лежало шесть миллионов восемьсот тысяч. Те самые деньги на «бизнес» и «будущее». Я знала все пароли. Роман никогда не скрывал их, он был уверен в моей преданности.
— Алло, Лен? — я набрала подругу. — Мне нужен контакт того юриста, который занимался разделом имущества твоего брата. Да, прямо сейчас.
— Оля, ты что задумала? — голос Ленки дрожал.
— Я задумала справедливость, Лен. Он год жил на две семьи за мой счет. Я работала на двух работах, пока он «ухаживал за мамой».
Вечером я встретилась с юристом, Павлом Андреевичем.
— Павел Андреевич, счет общий. Я имею право снять деньги?
— Юридически — да. Если нет брачного договора, ограничивающего распоряжение средствами. Но учтите, при разводе он может потребовать половину этой суммы обратно.
— А если суммы не будет? — я прищурилась.
— Если вы сможете доказать, что деньги потрачены на нужды семьи или… скажем так, исчезли в результате неудачных инвестиций, процесс затянется на годы. А учитывая его скрытую недвижимость и вторую семью, у нас будет много рычагов для давления.
— Действуйте. Я хочу вывести всё до копейки.
Всю следующую неделю я занималась переводами. Часть денег ушла на счет моей мамы, часть — в счет погашения моих личных долгов, которые я «внезапно» организовала через фиктивные договоры займа с Ленкой. Я действовала быстро и четко.
За день до возвращения Романа я поехала в Ярославль. Я должна была увидеть это своими глазами.
Я нашла ту самую квартиру. Поднялась на этаж. Сердце колотилось где-то в горле. Я нажала на звонок.
Дверь открыла та самая Алина. В жизни она выглядела еще моложе. Совсем девчонка.
— Вы к кому? — спросила она, прижимая к себе ребенка.
— К Антонине Петровне, — спокойно ответила я. — Она же здесь живет?
— Нет, Антонина Петровна живет в соседнем доме. Но она сейчас у нас, помогает с внучкой. А вы кто?
— Я? Я коллега Романа из Москвы. Завезла документы, которые он забыл.
Из глубины квартиры вышла моя свекровь. Увидев меня, она побледнела так, что я испугалась — не зря ли Рома врал про давление. Но она быстро взяла себя в руки.
— Оля? Ты как тут?
— Да вот, Антонина Петровна, решила проведать парализованную женщину. А вы, я смотрю, на поправку пошли? Прямо чудо исцеления.
Алина непонимающе смотрела то на меня, то на свекровь.
— Мам, а кто это? Какая парализованная?
— Пойдемте на кухню, девочки, — я бесцеремонно прошла внутрь. — Нам есть о чем поговорить. Рома скоро будет?
— Он… он завтра должен приехать, — пролепетала Алина. — Вы жена, да?
— Жена. Десять лет как жена. А вы, я так понимаю, временный проект?
— Я не проект! — Алина вспыхнула. — Рома сказал, что вы давно не живете вместе, что вы болеете и он не может вас бросить из жалости! Что вы бесплодны и изводите его скандалами!
— О как! — я усмехнулась, чувствуя, как внутри всё закипает. — Антонина Петровна, вы тоже так считаете? Когда вы ели мои пироги и брали у меня деньги на «лекарства», я тоже была бесплодной истеричкой?
Свекровь поджала губы и отвернулась к окну.
— У Ромочки должен быть наследник, — глухо сказала она. — Ты не смогла. А Алина подарила ему дочь. Надюшу. Он расцвел, он жить начал!
— За мой счет? — я подошла к ней вплотную. — Вы знали, что он тратит наши общие деньги на эту квартиру? Что он врет мне каждый божий день?
— Мужчине нужен тыл, — отрезала свекровь. — А ты… ты только карьеру свою строила.
— Понятно. Вопросов больше нет.
Я повернулась к Алине, которая уже тихо плакала.
— Послушай, девочка. Мне тебя даже жаль. Ты думаешь, ты особенная? Он начал врать мне через девять лет брака. Тебе он начнет врать через три. Кстати, квартира в ипотеке, ты знала? И платить за неё теперь будете вы. Сами. У Ромы больше нет доступа к моему кошельку.
Я вышла из квартиры, не оборачиваясь. Меня трясло, но это была правильная дрожь.
На следующий день я ждала его дома. Собрала все его вещи в черные мешки для мусора и выставила в коридор. На столе лежал конверт с документами на развод и выписка из банка.
Рома вошел, насвистывая какой-то мотивчик.
— Оль, я дома! Маме лучше, представляешь, прямо кризис миновал…
Он запнулся, увидев мешки в коридоре. Зашел в комнату.
— Это что за перформанс?
— Это твоя новая жизнь, Ром. Собирайся. Надюша ждет папу.
Он замер. Лицо его вытянулось, стало серым.
— Какая Надюша? Ты о чем?
— О той, что в розовом комбинезоне. Я вчера была у Алины. Познакомилась с твоей мамой-симулянткой. Кстати, привет ей передавай.
Роман сел на стул, не снимая куртки.
— Оль… я хотел сказать. Правда. Но всё так закрутилось. Она забеременела случайно, я не мог заставить её сделать аборт, понимаешь? Это же мой ребенок!
— Твой. Конечно, твой. И ипотека в Ярославле — твоя. И долги, которые ты теперь будешь выплачивать — тоже твои.
— Какие долги? — он нахмурился. — Оль, не неси чушь. У нас на счету семь миллионов почти. Хватит и ипотеку закрыть, и на бизнес останется. Я всё посчитал.
— Посчитал? — я протянула ему выписку. — Посмотри внимательно, счетовод.
Он схватил бумагу. Его глаза бегали по строчкам. Остаток: 142 рубля 15 копеек.
— Где деньги? — он вскочил, опрокинув стул. — Где деньги, Ольга?! Ты что, с ума сошла? Это же на бизнес! Это общие деньги!
— Были общие, стали мои. Я потратила их на благотворительность. Помогла одной очень нуждающейся женщине — себе. Чтобы компенсировать десять лет жизни с лжецом.
— Я подам в суд! Это воровство! — он орал так, что на шее вздулись вены. — Ты не имела права!
— Подавай. Мы обсудим в суде твою вторую квартиру, твою скрытую личную жизнь и то, как ты выводил средства из семейного бюджета на содержание любовницы. Мой адвокат сказал, что это будет очень увлекательный процесс. Особенно для налоговой, учитывая, что твои доходы официально в три раза меньше, чем платежи по ипотеке.
Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня с такой ненавистью, будто это я разрушила наш брак.
— Ты стерва, — прошипел он. — Ты всегда была холодной стервой. Алина добрая, она меня понимает…
— Ну так и иди к своей доброй Алине. Только учти: денег нет. Квартира в Ярославле в залоге у банка. Твоя машина, кстати, тоже оформлена на мою маму, ты забыл? Ключи на стол.
— Что?! — он опешил. — Мы же её вместе покупали!
— Покупали вместе, но ты сам предложил оформить на тещу, чтобы налоги меньше были. Помнишь? Как удачно получилось. В общем, Ром, бери мешки и на выход. Такси вызывать не буду, сэкономишь на подгузники.
Он долго еще кричал в подъезде, пинал дверь, угрожал. Я сидела на кухне и пила чай. Тишина была такой вкусной, какой не была уже много лет.
Через месяц мне позвонила Алина.
— Ольга, пожалуйста… Рома потерял работу, он постоянно сорванный, на маму кричит, на меня. Банк прислал уведомление о выселении. У нас же ребенок!
— Алина, у тебя есть мама, есть здоровая свекровь, которая так хотела внучку. Вот пусть они и помогают. А я теперь занимаюсь своей жизнью. Удачи.
Я положила трубку и заблокировала номер. Моя кондитерская открылась через полгода. Маленькая, уютная, пахнущая корицей и ванилью. Я назвала её «Новая глава». И знаете, я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Оказывается, для того чтобы начать дышать, иногда нужно просто выкинуть из дома весь мусор. Даже если этот мусор десять лет называл тебя любимой.