Сегодня поход к психологу или психотерапевту достаточно обычное дело. Мы знаем, что разговор лечит, что отношения с терапевтом важны для итогового результата, а эмоции влияют на тело. Это базовые представления, на которых стоит вся современная психотерапия от классического психоанализа до когнитивно-поведенческой терапии и телесных практик.
Но если отмотать время назад примерно на сто тридцать лет, окажется, что ничего из этого не было ни очевидным, ни даже допустимым в серьёзной медицине. Идею о том, что психика может реально лечить тело, ещё нужно было защищать. И одним из тех, кто взялся её защищать, был молодой венский врач по имени Зигмунд Фрейд.
В этой статье я хочу рассказать, с чего начиналась психотерапия, основываясь на статье самого Фрейда "Психическое лечение" (1890).
Медицина, в которой не было места душе
Чтобы понять, что сделал Фрейд, нужно представить медицину его времени. Конец XIX века — это эпоха огромного научного оптимизма. Развивается анатомия, появляется бактериология, химия даёт первые настоящие лекарства, хирургия становится безопаснее. Болезни получает физиологическое объяснение, а не только толкование симптомов.
Но вместе с этим прогрессом происходит не заметный, но важный сдвиг: врач всё больше работает с телом как с механизмом. Пациент превращается в набор органов и симптомов, а его личность, как и его переживания или страхи постепенно перестают интересовать медицину, потому что "А зачем?".
Звучит удивительно знакомо, даже в наше время, правда? Многие из нас и сегодня сталкиваются с такой моделью, когда приходят в поликлинику.
И вот в этой атмосфере появляется молодой Фрейд, который задаёт неудобный вопрос: а правильно ли мы вообще делаем, что выкинули из медицины душу? Можно ли лечить человека, игнорируя то, что у него внутри творится?
Странные пациенты, которым нечем было помочь
Фрейд приходит к этому вопросу не из философии, а из практики. В его кабинете оказываются люди с так называемыми «нервными» расстройствами: параличами без органической причины, странными болями, навязчивыми страхами, припадками, потерей речи, голоса, чувствительности.
Фрейд заметил, что в некоторых случаях пациенты были физиологически здоровы, но продолжали испытывать не приятные симптомы: кашель, бессонницу, истерические припадки и многое другое.
Медицина XIX века в основном относилась к таким пациентам пренебрежительно. Их называли симулянтами, истеричками, «нервными натурами» и практически списывали со счетов. О том как им помочь, практически никто не думал.
Фрейд был не согласен с таким подходом. Он заметил, что источник страдания человека может быть не в теле, а в психике. А значит, и помощь должна идти оттуда же.
Простое наблюдение, из которого выросло всё
В статье «Психическое лечение» Фрейд опирается на очень простое, доступное любому из нас наблюдение. Эмоции влияют на тело и это видно невооружённым глазом.
Когда мы боимся, у нас бьётся сердце и дрожат руки. Когда злимся, краснеем и тяжело дышим. Когда переживаем горе, пропадает аппетит и сон. Когда радуемся, чувствуем прилив сил.
Это банальные вещи, но Фрейд делает из них совсем не банальный, для того времени, вывод: если короткая эмоция даёт такой явный телесный эффект, то что происходит, когда человек годами живёт с подавленным страхом, невыраженным гневом, непрожитым горем? Логично предположить, что застрявшие в психике переживания могут давать стойкие телесные симптомы.
По сути, в этой точке рождается идея, которую мы сегодня называем психосоматикой. И что мне кажется особенно важным: Фрейд приходит к ней не через теорию, а через наблюдение. Это не философское рассуждение, а вывод из того, что он видел в своей повседневной практике.
Любой врач уже немного психотерапевт
Ещё одна мысль, которая несколько затерялась со времен древнегреческих мыслителей в медицине: даже самый обычный врач, работающий с телом, всегда воздействует и на психику пациента. Просто чаще всего он не отдаёт себе в этом отчёта.
Если врач уверен в себе, внимателен, спокоен, то пациенту часто становится легче ещё до приёма лекарства. Если врач холоден, груб или сомневается, то даже грамотное лечение работает хуже. Доверие усиливает действие препарата, а недоверие ослабляет.
Сегодня это называется красивым словом «терапевтический альянс» — и десятки исследований показывают, что именно качество отношений между врачом/терапевтом и клиентом является одним из главных факторов успеха лечения.
Гипноз — первая попытка и первое разочарование
Раз психика влияет на тело, значит, через психику можно лечить. Но как именно? Фрейд начинает с того инструмента, который тогда был самым известным — гипноза.
В то время гипноз был на пике популярности. Во Франции работали целые школы, изучавшие, как с его помощью можно избавлять людей от параличей, болей, страхов. Молодой Фрейд ездил во Францию учиться, возвращался в Вену и сам начинал лечить пациентов гипнозом.
И поначалу это работало: пациент входил в особое состояние, похожее на сон, но с сохранённым контактом с врачом. В этом состоянии слова врача проникали глубже, чем обычно, и могли действительно убрать симптом — снять боль, вернуть подвижность, успокоить.
Но довольно быстро Фрейд замечает неприятную вещь: эффект гипноза временный. Симптом сначала уходит, а потом возвращается, или исчезает один, а вместо него появляется другой. Пациенту становится лучше, он уходит из кабинета, а через месяц приходит снова.
И здесь Фрейд делает вывод, который, как мне кажется, во многом определил всё его дальнейшее движение. Он понимает: гипноз работает с симптомом, но не с его причиной. Он как обезболивающее при больном зубе, просто снимает остроту, но не лечит.
Рождение психоанализа
Этот момент я хочу подчеркнуть отдельно, потому что вокруг Фрейда существует много мифов. Часто кажется, что психоанализ он выдумал из головы, что это какие-то его личные фантазии про детство и сексуальность.
На самом деле всё начиналось совсем иначе. Психоанализ родился из практического разочарования, которое Фрейд видел своими глазами — гипноз не даёт стойкого результата.
И тогда он начал искать другой путь. Постепенно через многолетнюю работу с пациентами, через метод свободных ассоциаций, через анализ сновидений он пришёл к совершенно новому подходу. Где врач не приказывает пациенту в трансе, а сам пациент в обычном состоянии сознания свободно говорит обо всём, что приходит в голову. А терапевт только помогает разобраться, что за этим стоит.
Это и стало психоанализом, но на этом пути Фрейда ждала огромная критика. Его обвиняли в ненаучности, в излишнем интересе к сексуальности, в построении теорий на единичных случаях. Какая то часть критики была справедливой, а какая то нет. Некоторые его конкретные идеи современная психология пересмотрела или отвергла.
Но в главном Фрейд оказался прав — психика влияет на тело и с психикой можно работать. Разговор может лечить не только мысли, но и тело, а так же он может позволить добраться до причины болезни, а не только до симптома.
На этих принципах стоит вся современная психотерапия, даже та, которая открыто спорит с Фрейдом.
Вместо заключения
В ранних работах Фрейда мне особенно импонирует его интонация. Он не вещает с кафедры, не объявляет открытий, не раздаёт готовых истин, а скорее наблюдает и делится своими размышлениями с читателем. В его работах можно встретить прямые указания на то, что данных пока недостаточно, чтобы делать окончательные выводы, поэтому рассматриваемый вопрос нуждается в дальнейшем изучении.
Важная особенность Фрейда, которая так же легла в основу психоанализа — он не боится сказать «я не знаю». Он не боится пересматривать собственные теории, и действительно пересматривает их на протяжении всей жизни, иногда довольно радикально. Ранний Фрейд и поздний Фрейд во многом спорят друг с другом, но это не слабость, а нормальный ход мысли честного исследователя.
Мне кажется, именно эта позиция и задаёт тон всей последующей психотерапии, по крайней мере, той, которая мне близка. Мы не ставим клиентам диагнозов в духе «у вас вот это, потому что в детстве было вот то». Мы вместе с человеком наблюдаем за тем, что с ним происходит, рассуждаем, выдвигаем предположения, проверяем их, отказываемся от них, если они не подтверждаются. Совместная работа терапевта и клиента, на мой взгляд, движение в неизведанное, а не приговор.
