Часть 2. На плато — буйство красок, Стол-гора и Демерджи.
Ничего подобного я не видел: там, наверху, трава стояла по пояс, густая и сочная, перемешанная с розовыми пионами, жёлтым жаром первоцвета, белыми пятнами дикого кориандра — казалось, сама весна высыпала на этот плоский кусок неба все свои краски, молодые, хрусткие, бесконечно живые. Отсюда, с этой цветущей тверди, мы видели и квадратную тень Стол-горы, которая стояла ровной исполинской плитой, уходящей в облака, и дымчатый массив Демерджи — кузнеца, что выковал эти камни и разбросал их по долине в приступе дикой, художнической радости. Ветер трепал волосы моей любимой жены, а я стоял и смотрел на эти горы, на этот ковёр, на небо — и не мог надышаться: вот оно, счастье — трава под ногами и горы на горизонте. Но день клонился к закату, и нужно было спускаться: внизу, в ущелье Хапхал, нас ждала ночёвка.
