Да, не так Вероника представляла себе замужнюю жизнь. Кто бы мог подумать, что Миша — такой весёлый, заводной парень, с которым она познакомилась на дне рождения подруги, — всего через пять лет превратится в тюленя, практически вся жизнь которого проходит на диване.
Уже к концу первого года их жизнь стала похожа на дом, в котором кто-то выключил свет. Сначала погасла лампочка в прихожей — исчезли спонтанные прогулки по вечернему городу. Потом перегорела люстра в гостиной — куда-то делись субботние походы в кино и кафе. А через полгода не осталось ни одного источника света, кроме тусклого экрана телевизора, который Миша включал с утра и выключал только глубоко за полночь.
На все, что предлагала Вероника, Михаил отвечал ленивым потягиванием.
— Ника, ну что тебя всё время куда-то заносит? — говорил он, даже не отрывая взгляда от экрана. — Отпуск даётся для того, чтобы человек отдохнул, а не скакал по горам, как горный козёл. Зачем мне этот пляж, по которому не пройти к морю, чтобы не наступить на чью-то руку или ногу? То ли дело дома: проснулся, когда захотел, включил телевизор, передислоцировался в кресло, достал из холодильника полторашку пенного, жена бутербродов наделала. Друзья на огонёк заглянули. Красота!
— Миша, мы же договаривались поехать в Сочи, — пыталась возражать Вероника. — Я уже билеты посмотрела, там как раз горящий тур...
— Ника, отстань. Я устал на работе.
Она замолкала. Потому что «работа» Миши в последние месяцы выглядела так: он уходил в офис к десяти, возвращался в четыре, а всё остальное время проводил на диване. Но спорить было бесполезно.
Вероника даже подумывала о разводе. Серьёзно подумывала. Уже прокручивала в голове, как скажет маме, как начнёт новую жизнь. Но в это время выяснилось, что она беременна.
Михаил новости обрадовался. И это была, пожалуй, самая живая эмоция, которую Вероника видела на его лице за последние полгода.
— Ну вот! — воскликнул он, потирая руки. — Наконец-то ты успокоишься! Скоро выйдешь в декрет, родишь, три года дома посидишь. Да и потом тоже — с маленьким ребёнком никуда особо не дернешься. Так что всё отлично!
Но Вероника была не так оптимистична.
Дело в том, что Михаил за этот год уже дважды менял работу. Первый раз уволился, потому что начальник требовал приходить вовремя и работать, а не сидеть с чашкой кофе в комнате отдыха, обсуждая с коллегами спортивные новости. Второй раз — потому что изменился маршрут автобуса, на котором он добирался на работу, и теперь нужно было или делать пересадку, или проходить одну остановку пешком.
— Не хочу я топать, как лох, — заявил тогда Миша. — Найду что-нибудь поближе.
Нашёл. Через три месяца. И то Вероника помогла — скинула ему ссылку на вакансию в фирме, которая находилась в пятнадцати минутах ходьбы от дома.
Вероника не была уверена, что муж сможет содержать её и ребёнка во время декретного отпуска. Поэтому она решила снова, как это было в студенческие времена, обратиться к фрилансу. Но в этот раз она пошла по другому пути: сначала, как и прежде, сама выполняла заказы по бухгалтерскому сопровождению, а потом, набрав клиентскую базу, стала делегировать работу. Сама бралась только за самую сложную отчётность. Таким образом, к тому моменту, когда она должна была выйти в декрет, у неё была уже довольно приличная команда из восьми человек, которые работали с ней на процент.
Она сама удивилась, как легко у неё это получилось. Словно организм понимал: нужно спасать себя и будущего ребёнка.
Удивительно, но родители Михаила не видели ничего плохого в том, что сын постоянно меняет работу. Однажды, когда Вероника заехала к свекрови, разговор зашёл о Мише.
— Мальчик просто ищет себя, — говорила Наталья Павловна, помешивая чай. — В конце концов, каждый человек имеет право выбора. Почему он должен заниматься нелюбимым делом?
Вероника поставила чашку на блюдце.
— Наталья Павловна, Мише не восемнадцать, а тридцать два. Он скоро станет отцом, ему придётся отвечать не только за себя, но и за нас с малышом.
— Да ладно, Вероника, ты слишком много думаешь о деньгах! — отмахнулась свекровь. — Любовь, взаимопонимание — вот что важно в семье.
— Мне приходится думать о деньгах, потому что Миша совсем о них не думает, — ответила Вероника.
Она могла бы ещё сказать, что и сама Наталья Павловна слишком легкомысленно относится к своим финансовым обязательствам. Вероника имела право сказать это, потому что уже целый год именно она выплачивала два кредита свекров.
Первый — за ремонт, на который они взяли в банке астрономическую сумму, не подумав, как будут расплачиваться после того, как Наталья Павловна выйдет на пенсию. Второй — который свёкру пришлось взять, чтобы возместить ущерб водителю, чью машину он протаранил на перекрёстке. Сделал он это через неделю после того, как закончилась его страховка, которую он забыл продлить.
Тогда Наталья Павловна попросила сына помочь им. Михаил согласился, но через месяц уволился, а потом почти два месяца сидел без работы. И Вероника закрывала долги свекров со своей карты. Муж вышел на работу, но долги так и списывались с карты жены в режиме автоплатежа. Миша даже не заметил.
Вероника родила сына точно в срок. Мальчика она назвала Дмитрием — в честь своего дедушки.
Михаил звонил ей первые два дня. Радостный, счастливый.
— Ника, спасибо! Сын у нас какой — богатырь! Я уже всем друзьям сказал!
— Ты приедешь в четверг на выписку? — спросила Вероника.
— Конечно, приеду! Ты чего?
А потом он пропал. Телефон не отвечал. Дозвониться до свекров Вероника тоже не смогла. В день выписки из роддома она прождала в холле полтора часа, держа на руках завёрнутого в одеяло Диму, пока медсёстры переглядывались и пожимали плечами.
Пришлось вызвать такси. Таксист — пожилой мужчина с седыми усами — помог донести сумку с вещами до квартиры.
— Держитесь, дочка, — сказал он, глядя на её лицо. — Всё наладится.
Вероника открыла дверь своим ключом. В квартире было тихо. Но стоял какой-то кислый запах, словно здесь два дня гуляли, а потом ушли, оставив неубранный стол с остатками еды.
Когда она вошла в комнату, то увидела этот стол. Грязная посуда, заветренные остатки нарезки и салатов на тарелках, недопитые бутылки, пепельница, полная окурков. Всё издавало отвратительный запах, от которого у неё закружилась голова.
Она отнесла сына в детскую и, не разворачивая его, открыла окна. Вернулась в комнату. Даже не стала освобождать тарелки — просто завернула углы скатерти и, завязав её узлом, вынесла на помойку.
Затем привела в порядок детскую. Разложила пелёнки, распаковала памперсы, поставила на тумбочку бутылочку с водой. Накормила сына, покачала на руках, и когда он снова уснул, взялась за уборку.
Через два часа квартира приняла нормальный вид. Вероника вымыла полы, проветрила все комнаты, сменила постельное бельё. Дима мирно посапывал в кроватке.
И именно в это время в прихожей раздался звук поворачиваемого в замке ключа.
На пороге появился Михаил. Весёлый, румяный, явно выспавшийся.
— Ника! А мы с пацанами вчера так хорошо посидели! Пяточки сыну обмыли! Ты не представляешь, какой отрыв был...
Он осекся, потому что увидел в прихожей два чемодана.
— Это что?
— Твои вещи, — спокойно ответила Вероника.
— Какие мои вещи? Ты что, с дуба рухнула?
— У тебя есть двадцать минут, чтобы собрать оставшееся, — так же спокойно продолжила она. — То, что не заберешь, вынесу на помойку. Ключи положи на полку.
Михаил смотрел на неё так, словно видел впервые.
— Ника, ты чего? Из-за того, что я встретить не приехал? Я забыл, когда выписывают! Ну забыл, бывает! Ты чего истерику закатываешь?
— Я не закатываю истерику. Я тебя выгоняю. Это моя квартира. Ты здесь не прописан. Никаких совместно нажитых вещей у нас нет, потому что всё, что ты зарабатывал, ты тратил на себя.
— Ника, ну перестань! — Он попытался обнять её, но она отшатнулась. — Мы же семья! У нас сын!
— Именно, Миша. У нас сын. Которого ты даже не смог встретить из роддома. Потому что отмечал с друзьями.
— Я забыл, говорю же!
— Ты забыл, когда твою жену выписывают из роддома с новорождённым ребёнком? Чего мне ещё ждать от человека, который уволился с работы, потому что не захотел одну остановку пройти пешком? — Вероника открыла входную дверь. — Давай. Чемоданы вон там.
Михаил долго пыхтел, пытаясь что-то возразить, извиняясь, уговаривая. Потом, видя, что жена не собирается его прощать, обиделся. Подхватил чемоданы, вышел в подъезд и уже оттуда, с лестничной клетки, крикнул:
— Ты ещё сама будешь умолять меня вернуться! Посмотрим, как ты без мужа с ребёнком справишься!
Дверь захлопнулась.
Через час в квартире Вероники появилась свекровь. Она даже не позвонила в дверь — у неё были ключи, которые ей когда-то дал Михаил. Наталья Павловна влетела в прихожую, как торнадо.
— Ты что наделала, а?! — закричала она, даже не спросив про внука. — Куда Мишу выгнала? Где он теперь будет жить?
— Наталья Павловна, вы сначала снимите обувь, — спокойно сказала Вероника. — И пройдёмте на кухню, разговор есть.
— Не указывай мне! Он здесь больше года жил! Он коммуналку платил!
— Коммуналку платила я с карты, к которой у него не было доступа, — ответила Вероника. — Он отдавал мне ровно половину, когда не забывал и когда у него была работа. А последние три месяца я платила сама.
— У него сейчас сложный период! — свекровь перешла на трагический шёпот. — Ты должна поддерживать мужа, а не гнать его в шею! У него сын здесь живёт, ты не должна препятствовать их общению!
— Я не препятствую. Когда он придёт с игрушками и подгузниками и попросит разрешения увидеть ребёнка, я подумаю. Пока он не принёс даже погремушки.
— Он ищет работу!
— Он всегда её ищет. — Вероника покачала головой. — Наталья Павловна, я устала. У меня сейчас нет сил на этот разговор. Пожалуйста, отдайте ключи.
Свекровь покричала ещё минут пятнадцать. Вероника стояла молча, привалившись к косяку кухонной двери. Под конец Наталья Павловна выдохлась, развернулась к выходу и бросила через плечо:
— Я давно говорила Мише, что ему другая жена нужна. Не такая, как ты, а спокойная, тихая, которая бы мужа ценила и уважала. Вот разведётся он с тобой, тогда узнаешь! И не забывай, тебе ещё два года по кредитам платить!
— Вот уж нет, Наталья Павловна, теперь вы сами, — ответила Вероника.
Свекровь ушла, хлопнув дверью.
На развод Вероника подала сама. Миша ещё несколько раз звонил, требовал вернуться, настаивал на своих правах мужа и отца. Один раз даже пришёл — с пустыми руками, в грязных ботинках, наследил по всему коридору.
— Ты хоть бы сыну погремушку принёс, — сказала Вероника, глядя на мокрые следы.
— У меня сейчас сложный период, Ника! — почти простонал он. — Я снова уволился, ищу новую работу. Ты не можешь меня бросить в такой момент!
— Могу, — ответила она. — И бросаю.
Свекровь тоже не оставляла её в покое. Звонила, приходила, требовала «дать внука», жаловалась соседям, строила козни. Но Вероника держалась.
Развели их через три месяца. В день, когда судья огласил решение, Вероника вышла из здания суда, сделала глубокий вдох и почувствовала, как с плеч свалилась огромная ноша. Она была свободна.
Дома её ждали мама и трехмесячный Дима. И тишина. Никакого храпа с дивана, никаких пустых бутылок, никаких требований сделать бутерброды и не мешать смотреть футбол.
Она взяла сына на руки, поцеловала в пухлую щёчку и подошла к окну.
— Ну что, Дима, — тихо сказала она. — Теперь мы сами.
Внизу, под окнами, кто-то громко сигналил. Вероника выглянула в окно: в тесном дворе пытался припарковаться свадебный кортеж. Через минуту из соседнего подъезда вышли жених с невестой. Вероника улыбнулась и мысленно пожелала им счастья.
Автор – Татьяна В.