— Я просто решила вам тут всё освежить!
Звук плотной рвущейся бумаги Ника услышала, как только ключ провернулся в замке.
Треск был сочным, с легким влажным хрустом, будто кто-то с наслаждением распарывал толстую ткань. Ника замерла в прихожей. Она даже не успела скинуть туфли. Отпросилась с работы пораньше — голова раскалывалась на две неровные части, хотелось только задернуть шторы, лечь и ни с кем не разговаривать.
Но из гостиной доносилось бодрое шуршание.
Ника шагнула в комнату.
Жанна, старшая сестра мужа, стояла на складном стульчике возле окна. В одной руке она сжимала металлический шпатель, другой тянула вниз длинную полосу дорогих, плотных обоев. Светло-серый флизелин сдавался с громким треском, обнажая бетонную стену с желтыми пятнами старого клея. Весь пол был усыпан серыми обрывками, пылью и кусками штукатурки.
— Жанна, ты что творишь?
Голос подвел Нику. Получился не крик, а сдавленный хрип.
Золовка обернулась. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она поправила волосы рукой со свежим, кислотно-розовым маникюром и радостно улыбнулась.
— О, Никуся!
Она махнула шпателем в сторону ободранной стены.
— А ты чего так рано? Мы тебя только к семи ждали.
— Я спрашиваю, что ты делаешь с моей стеной?
Ника смотрела на оголенный бетон и не могла заставить себя моргнуть. Эти обои она выбирала три месяца. Искала нужный оттенок, заказывала из другого города, клеила вместе с мастером, скрупулезно подгоняя стыки.
— Да я просто решила вам тут всё освежить!
Жанна лихо спрыгнула со стульчика.
— Ну согласись, серость сплошная! Как в склепе живете. Я Сёмке еще вчера сказала: надо менять этот депрессняк.
— Сёмке сказала?
— Ну да.
Золовка выпятила подбородок.
— Он говорит — делай как знаешь, мы только за. У меня вкус есть, я вам такие обои на строительном присмотрела, персиковые! Завтра сгоняю, куплю.
Жанна приехала три дня назад. «На пару дней, в поликлинику сходить, у нас в районе врачей нормальных нет». Но четыре необъятных баула, загромоздивших порог, сразу намекали, что пара дней затянется. Семён тогда отмахнулся: «Ну пусть поживет, жалко что ли, семья же всё-таки».
— Жанна, положи шпатель.
Ника почувствовала, как головная боль отступает, сменяясь горячей, пульсирующей злостью от макушки до пят.
— Да ладно тебе, не дуйся!
Жанна отмахнулась и снова потянулась к стене, подцепляя очередной край.
— Я же лучше знаю. А то брат совсем с тобой скис в этой серости. Вы же молодые еще, вам яркие краски нужны!
— Не смей трогать стену. Прекращай сейчас же.
— Ой, какие мы нежные!
Жанна фыркнула и с силой рванула очередную полосу обоев. Бумага с мерзким звуком отделилась до самого плинтуса.
— Это и Сёмкин дом тоже! Он мой брат! Я имею право тут порядок навести!
Она швырнула кусок обоев в общую кучу мусора на полу.
— Я съехала со своей съемной квартиры, — небрежно бросила золовка. — Хозяйка там цену заломила, ненормальная. Так что я у вас поживу месяцок-другой, пока нормальный вариант не найду. Брат в курсе.
Ника медленно прислонилась к дверному косяку.
— Месяцок-другой?
— Ну да. А что такого?
Жанна наконец-то обернулась и уперла руки в бока.
— У вас детей нет, комната свободная простаивает. Что вы как куркули? Могли бы сами предложить, между прочим.
— Значит, ты решила переехать ко мне.
Ника чеканила каждое слово.
— И начать с того, что содрала мои обои?
— Дались тебе эти обои!
Золовка картинно закатила глаза.
— Это дешевка какая-то бумажная! Нормальные люди давно под покраску всё делают. Я вам добро делаю, по-родственному, а ты нос воротишь.
Ника молча шагнула назад в прихожую. Только сейчас она обратила внимание на детали, которых не заметила из-за шока. На обувном стеллаже не было ее любимых кроссовок — их место заняли высокие бордовые сапоги Жанны. С вешалки исчез плащ Ники.
Она заглянула на кухню.
На обеденном столе громоздилась мультиварка, которой там отродясь не было. Рядом стояли пластиковые контейнеры с какой-то пахучей едой. Любимая фикусовая композиция Ники, занимавшая половину подоконника, исчезла. На ее месте стояли трехлитровые банки с соленьями.
— Жанна!
Крикнула Ника, возвращаясь в гостиную.
— Где мои цветы с кухни? И где мой плащ из прихожей?
— Ой, ну началось.
Золовка с досадой бросила шпатель на подоконник.
— Цветы твои я на балкон выставила. Места много занимают, а мне банки ставить некуда. А плащ в шкаф убрала, не сезон уже.
— На улице ноябрь. Цветы на балконе замерзнут за час!
— Ну подумаешь, трава какая-то!
Жанна презрительно скривила губы.
— Купишь новые. Я же говорю, я теперь тут живу. Мне нужно место для моих вещей. У нас в семье так принято — делиться надо!
Ника достала телефон из кармана. Пальцы немного дрожали, когда она искала номер мужа. Гудки длились недолго.
— Алло, Семён.
— Никуль, привет, я занят немного.
Голос мужа звучал напряженно. На заднем фоне гудели станки, он явно был в цеху.
— Ты можешь мне объяснить, что происходит в нашей квартире?
Повисла короткая пауза. Семён нервно кашлянул.
— Слушай, ну я хотел тебе вечером сказать...
Он понизил голос.
— Жанну хозяйка выставила. Ей реально идти некуда. Ну пусть поживет, мы же не чужие люди.
— А обои?
Ника смотрела прямо на ухмыляющуюся золовку.
— Она уничтожила половину гостиной, Семён. Она выставила мои цветы на мороз и заняла мои полки.
— Ой, ну подумаешь, обои!
Муж попытался перевести всё в шутку.
— Никуль, ну она же как лучше хотела. У нее натура деятельная. Переклеим на выходных, я сам всё куплю. Что ты из-за куска бумаги скандал раздуваешь?
— Значит, ты знал. И про переезд, и про ремонт.
— Ну...
Семён замялся.
— Она вчера спросила, можно ли освежить комнату. Я думал, она про шторы говорит. Ник, давай не будем ссориться из-за ерунды. Пусть живет, она же моя сестра.
— Она не будет здесь жить.
— Никуль, прекрати.
Голос Семёна стал жестче.
— Ты вечно всё в штыки воспринимаешь. Это моя семья. Куда я ее на улицу выгоню? Месяц потерпишь, от тебя не убудет. Приду вечером, всё обсудим.
Он повесил трубку.
Ника опустила телефон. Внутри стало удивительно пусто и спокойно. Никакой пульсирующей боли в висках. Никакой злости. Только абсолютная, кристальная ясность.
Это было не про обои. Это было про то, что её дом ей больше не принадлежал. Её мнение ничего не значило. Семён всё решил с сестрой за её спиной, а её просто поставили перед фактом.
Жанна стояла посреди кучи мусора, победно скрестив руки на груди.
— Ну что? Убедилась?
Она ехидно улыбнулась.
— Сёмка в обиду сестру не даст. Так что бери веник, невестка, и давай убирать эту грязь. А вечером персиковые обои поедем смотреть. Я прикинула, рулонов шесть надо.
Ника снова открыла телефон. Вбила в поиск короткий запрос.
— Алло, здравствуйте. Грузовое такси?
Жанна перестала улыбаться. Она опустила руки по швам и непонимающе уставилась на Нику.
— Машина свободна? Отлично. Нужны двое крепких ребят, прямо сейчас. Да, адрес диктую.
Она назвала улицу и номер дома, убрала телефон в карман и посмотрела на золовку.
— Ты кому звонишь?
Голос Жанны потерял уверенность.
— Какая машина?
— Вещи вывезти, — коротко ответила Ника.
Она прошла на кухню, взяла тяжелую мультиварку и понесла ее в коридор.
— Эй! Ты куда мою технику потащила?!
Завизжала Жанна, бросаясь следом.
— На выход.
Ника аккуратно поставила прибор возле входной двери. Затем вернулась на кухню, сгребла пластиковые контейнеры с пахучей едой в мусорное ведро, а банки с соленьями начала собирать в плотный пакет из супермаркета.
— Ты совсем спятила?!
Голос золовки взлетел на октаву.
— Я брату позвоню! Он тебе устроит грузчиков! Выкинуть меня вздумала? Из Сёмкиного дома?!
— Звони.
Ника вынесла пакет с банками к мультиварке.
— Прямо сейчас звони. Только он тебе не поможет. Квартира моя, куплена до нашего похода в ЗАГС. На выход.
Лицо Жанны перекосило от злости. Она схватила свой телефон и начала яростно тыкать в экран.
— Сёмка!
Заголосила она в трубку так громко, что Ника поморщилась.
— Твоя ненормальная меня выгоняет! Она грузчиков вызвала и мои банки в пакеты сует! Сделай с ней что-нибудь!
Из динамика донесся невнятный бубнеж мужа. Ника прекрасно знала эту интонацию — Семён пытался слиться, сгладить углы и спрятаться в домик.
— В смысле «разберитесь сами»?!
Снова завизжала Жанна.
— Она меня на улицу вышвыривает! Я твоя сестра! Скажи ей, чтобы прекратила!
Она слушала еще несколько секунд, а потом с силой швырнула телефон на диван. Аппарат жалобно звякнул, но уцелел.
— Предатель.
Процедила золовка, тяжело дыша.
— Под каблуком сидит и пикнуть боится. Тряпка, а не мужик.
В этот момент телефон Ники ожил. Она увидела на экране имя свекрови. Звонила Антонина Петровна. Тяжелая артиллерия.
Ника нажала кнопку ответа и сразу перевела на громкую связь.
— Ника! Что там у вас происходит?!
Голос свекрови грохотал на всю комнату.
— Мне Жанна пишет в слезах! Ты что себе позволяешь? Девочка приехала лечиться, а ты ее с вещами на лестницу?!
— Здравствуйте, Антонина Петровна.
Ника говорила ровно, без эмоций.
— Ваша дочь без спроса ободрала мне обои в гостиной и заявила, что будет жить тут пару месяцев.
— И что?!
Возмутилась свекровь.
— Это ее брат! Родня! Что вы за молодежь пошла, кусок угла пожалели! Ника, не позорься. Немедленно извинись перед Жанной и оставь ее в покое. Семён вообще в курсе твоих выходок?
— В курсе.
Ника посмотрела на Жанну, которая снова обрела уверенность, слушая поддержку матери.
— И Семён может отправляться вслед за сестрой, если его что-то не устраивает.
Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа.
— Машина будет через пятнадцать минут.
Ника посмотрела на настенные часы.
— Иди умывайся и собирай свою косметику в ванной. Твои баулы в прихожей стоят.
— Никуся, ну ты чего...
Тон Жанны внезапно изменился. Она резко ссутулилась, виновато заморгала, голос стал заискивающим, почти плаксивым.
— Ну я же как лучше хотела... По-семейному. Хочешь, я клей сама куплю? Обратно всё приклеим! Я же не знала, что они такие дорогие. Ник, мне правда некуда идти. Квартиру я сдала, деньги заплатила.
— На выход, Жанна.
Ника не дрогнула.
— У тебя есть пятнадцать минут. Если сама не оденешься, грузчики вынесут тебя вместе с сумками.
Она подошла к обувному стеллажу, схватила бордовые сапоги золовки и бросила их на коврик. Затем нашла свои кроссовки, задвинутые в самый дальний угол, и поставила их на место.
— Да чтоб тебе пусто было!
Жанна резко сменила тактику, поняв, что жалость не работает.
— Жмотина! Подавись ты своими обоями! Всю жизнь Сёмке испортила, кобра! Мама сразу говорила, что ты только под себя гребешь!
Она заметалась по квартире, собирая раскиданные вещи. Забежала в ванную, с грохотом сгребла в косметичку свои баночки.
— Думаешь, он с тобой жить будет после такого? Да он тебя бросит через месяц! Кому ты нужна со своим характером!
Ника не отвечала. Она прошла на балкон. К счастью, фикусы не успели замерзнуть окончательно, хотя листья заметно поникли. Она бережно занесла горшки обратно на кухню и расставила на подоконнике.
Через двадцать минут в дверь позвонили. Двое хмурых парней в синих комбинезонах переступили порог.
— Грузовое такси вызывали?
— Да.
Ника указала на четыре огромные сумки, пакет с банками и мультиварку.
— Вот это всё нужно спустить вниз.
Жанна, красная от злости и унижения, молча натягивала куртку. Она больше не пыталась ни извиняться, ни угрожать. Только бросила на пороге с нескрываемой ненавистью:
— Стерва.
Грузчики подхватили баулы. Жанна пулей выскочила на лестничную площадку, даже не дождавшись лифта.
Ника закрыла дверь и повернула замок на два оборота.
В квартире осталась только куча оборванной бумаги на полу и пыль в воздухе. Ника прошла в гостиную, подняла с подоконника шпатель и бросила его в мусорное ведро. Затем взяла веник и начала методично, не торопясь, сметать серые обрывки в совок.
Семён приехал только к девяти вечера.
Он долго ковырялся ключом в замке, потом осторожно приоткрыл дверь. В прихожей было тихо. На обувном стеллаже стояли только кроссовки Ники и его ботинки. Чужих сапог не было.
Он прошел в гостиную.
Ника сидела на диване с чашкой горячей воды. Весь мусор был убран, пол вымыт. Только голая бетонная стена с желтыми пятнами клея зияла как огромный шрам.
— Ник...
Семён неуверенно переступил с ноги на ногу.
— А где Жанна?
— Уехала.
Ника сделала глоток из чашки.
— Куда?
— Не знаю. Наверное, в гостиницу. Или к маме.
Семён тяжело опустился на край кресла.
— Зачем ты так жестко? Мать звонила, у нее чуть инфаркт не случился. Жанна ревет, говорит, ты ее с грузчиками выставила.
— Да. Выставила.
Ника посмотрела мужу прямо в глаза.
— Потому что это мой дом. И никто не будет сдирать здесь обои без моего разрешения. Никто не будет выкидывать мои вещи, чтобы поставить свои.
— Ну она же извинилась!
Возмутился Семён, пытаясь защищаться.
— Я бы всё починил! Я бы новые обои купил! Зачем было скандал на всю семью устраивать? Теперь мать со мной не разговаривает.
— Если тебя так сильно волнует мнение мамы и комфорт сестры, ты можешь собрать вещи и поехать к ним.
Ника сказала это абсолютно спокойно. Без надрыва. Без истерики.
Семён осекся. Он приоткрыл рот, собираясь сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Он вдруг понял, что она не шутит. Один неверный шаг — и грузчики приедут во второй раз.
— Я... я поужинаю пойду.
Он резко поднялся и вышел на кухню.
Прошло два месяца.
Семён про свое обещание всё купить, конечно, благополучно забыл, так что обои Ника переклеила сама, наняв того же мастера и оплатив срочную работу из своей премии. Семён всю первую неделю ходил по стеночке, старался не отсвечивать, мыл посуду и подолгу задерживался в гараже.
Сестра ему звонила каждый день, требовала денег на аренду новой квартиры и жаловалась на невестку. Семён деньги переводил тайком, думая, что Ника не замечает.
В субботу утром он неуверенно топтался возле кухонного стола.
— Ник, там у Жанны день рождения на следующей неделе...
Он почесал затылок, избегая смотреть жене в глаза.
— Может, пригласим? Посидим по-семейному? Она всё осознала, извинялась... Вроде как праздник.
Ника молча достала из шкафчика рулон бумажных полотенец. Она неторопливо оторвала один лист и тщательно протерла безупречно чистый обеденный стол.
— Приглашай, — мягко ответила она.
Семён просиял.
— Правда? Вот спасибо, Никуль! Я знал, что ты отходчивая!
— Только встречаться будете на нейтральной территории.
Ника скомкала бумажное полотенце и бросила в ведро.
— В кафе. Или у мамы.
Семён поник, но спорить не стал. Глядя на новый, врезанный на днях замок, он усвоил главное: в эту квартиру его сестра больше не войдет никогда.
