Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Да ладно!

Почему железнодорожные рельсы почти в большинстве стран имеют одну и ту же странную ширину

1435 миллиметров. Не полтора метра.
Не красиво округленные 1400.
А очень конкретное и подозрительно неровное число. И самое странное — причина уходит настолько далеко в прошлое, что звучит почти как шутка. Всё началось с лошадей. Еще в Древнем Риме повозки оставляли на дорогах глубокие колеи. Если сделать телегу слишком широкой или слишком узкой, колеса быстро ломались о чужие следы. Поэтому ширина постепенно стандартизировалась под… двух лошадей, идущих рядом. Прошли века. Люди начали строить вагонетки для шахт. Их делали по размеру старых телег. Потом появились первые железные дороги — и инженеры снова использовали привычную ширину. А затем это превратилось в мировой стандарт. То есть современные скоростные поезда, огромные локомотивы и многотонные составы до сих пор частично зависят от размеров задниц двух древнеримских лошадей. Человечество вообще удивительно устроено. Мы любим думать, что мир построен на великих инженерных расчетах. А потом выясняется, что половина цивилизации ра

1435 миллиметров.

Не полтора метра.
Не красиво округленные 1400.
А очень конкретное и подозрительно неровное число.

И самое странное — причина уходит настолько далеко в прошлое, что звучит почти как шутка.

Всё началось с лошадей.

Еще в Древнем Риме повозки оставляли на дорогах глубокие колеи. Если сделать телегу слишком широкой или слишком узкой, колеса быстро ломались о чужие следы.

Поэтому ширина постепенно стандартизировалась под… двух лошадей, идущих рядом.

Прошли века.

Люди начали строить вагонетки для шахт. Их делали по размеру старых телег. Потом появились первые железные дороги — и инженеры снова использовали привычную ширину.

А затем это превратилось в мировой стандарт.

То есть современные скоростные поезда, огромные локомотивы и многотонные составы до сих пор частично зависят от размеров задниц двух древнеримских лошадей.

Человечество вообще удивительно устроено.

Мы любим думать, что мир построен на великих инженерных расчетах.

А потом выясняется, что половина цивилизации работает по принципу:
«Ну… исторически так получилось».