-Конечно, все мы хотим, чтобы наши дети жили лучше, Инесса Марковна. Но ведь не все в наших руках. Они уже взрослые, и мы для них не авторитет.
-Оленька, ну скажи, что я сделала не так? Я ведь и квартиру им оставила в их полное распоряжение, сама уехала в деревню, только чтобы им не мешать. И денег присылаю ежемесячно, мне тут пенсию прибавили на семь процентов. А ей все не так! Господи, да что же это делается? Что же теперь будет, Олечка?
Мы сидели на нашей кухне, где сильно пахло валерьянкой, и чаевничали. Инесса Марковна с распухшим от слез лицом была почти убита неподъемным для нее горем: Василиса в здравом уме и твердой памяти подала вчера на развод.
Не знаю, что теперь будет. Мне кажется, к этому все давно и шло у Андрея и Васи: спокойно разговаривать друг с другом они давно разучились, а за глаза "ласково" называли друг друга козлом и истеричкой.
Да, как говорится, женятся у нас зайчики с котиками, а разводятся козлы со змеями. Или идиоты со стервами?
-Ну не надо так убиваться, Инесса Марковна, - попросила я, поднимаясь, чтобы подлить ей горячего чаю, - Давайте, выпейте чаю с медом, успокойтесь. Не будем их осуждать. Кто же в молодости не творил глупостей?
-Мне покойная сестра часто сниться стала в последнее время, - отпив глоточек чая, призналась Инесса Марковна, - Сидит вся в черном и плачет: Инессонька, говорит, не оставь Васюшу. Тяжело ей сейчас, будь рядом. А как же я рядом буду, если она меня домой гонит, даже переночевать не предложит, если приеду. Она всегда неохотно меня мамой называла. А Танюша - простая душа, хоть и кажется очень высокомерной, да душа у нее добрая, я это знаю. Еще и с Ромочкой беда, куча денег нужна на пересадку, а Танечка в положении, ну да ты знаешь наверное. Ой, все навалилось в один миг. Что будет теперь, что будет... - и Инесса Марковна, уронив лицо в ладони, снова тихо заплакала.
-Беда с Ромой? Какая пересадка? - осторожно спросила я, чувствуя, как внутри меня все холодеет, - Разве что-то еще случилось? Рома же пришел в сознание, мы сегодня вечером навестить его собираемся.
-А разве не сказала тебе Танюша? - подняла голову Инесса Марковна, - Пересадка сердца ему требуется. А там такие деньжищи нужны... Да и донора найти не так-то просто. Ой, горе-то какое... Может, сглазил кто нас? За что нам все это, Господи?
Какой ужас. Уму непостижимо - ведь еще на прошлой неделе я видела Рому, счастливого и здорового, все у него было прекрасно. Может, это авария спровоцировала проблемы с сердцем? Не может быть, чтобы живчик Рома так серьезно заболел.
И Таня... она казалась такой счастливой. Как-то стало все очень быстро рушиться в нашей семье. Может, и правда сглазили?
Как мне жаль Инессу Марковну - разве мало ей было страданий на своем веку? Похоронила сестру, взяла под опеку двух маленьких девочек. Недоедала сама, работала в две смены - но девчонок вырастила, выучила, вывела в люди. А теперь вместо спокойной старости на нее снова навалились беды.
И своего непутевого сына, и маленького внука... И даже Васю, обманувшуюся в своих ожиданиях, мне по-своему жаль.
В прихожей хлопнула входная дверь. Вошел Андрей с огромной коробкой под мышкой. Не раздеваясь, он прошел в кухню и окинул нас уставшим взглядом воспаленных глаз.
-Еще принтер осталось забрать, - пояснил он, с опаской поглядывая на Инессу Марковну, - Суд двадцать четвертого состоится. Ну, и там еще могут время дать какое-то для примирения, точно не знаю, сколько...
-Андрюшенька, ну зачем вы так? Может, еще подумаете? Ребеночек ведь все-таки растет. Разве ж не любите вы больше друг друга, а?
Андрей надул щеки и демонстративно закатил глаза. Нет, я воспитала хама. Вы посмотрите-ка на него, еще и щеки надувает! Никакого уважения к пожилому человеку, никакой снисходительности. Все-таки мы в молодости такими не были и слишком многого себе не позволяли.
-Я не хочу разводиться, - признался Андрей, бухнув коробку на пол и заталкивая ее ногой под стол, - Эта все Вася заладила: "Хочу развода, будем разводиться". А я уже устал от постоянной грызни, так что... Ладно, коробка пусть здесь постоит пока, я потом уберу. Скоро вернусь... В больницу во сколько едем?
-Андрей, подожди, -вырвалось у меня, - Есть идея.
Да, я, конечно, знаю, что благими намерениями выложена дорога в ад. Знаю, что инициатива наказуема. Знаю, что вмешиваться в семейные взаимоотношения - последнее дело, и к тому же очень неблагодарное. Но!
Но лучше сделать и пожалеть, чем не сделать - и пожалеть. Поэтому уж лучше я всю оставшуюся жизнь буду грызть себя за то, что влезла туда, куда не просили, чем... Чем буду проклинать себя за разрушенную семью своего сына. И за внука, растущего в неполной семье.
И, забыв про золотое правило про "хату с краем", которое я практикую с появления в нашем доме Васи, я ринулась из огня в полымя.
В общем, держитесь, молодые, к вам на подмогу идет старая, умудренная опытом гвардия. За стол переговоров сядут профессионалы.
То бишь я.
Пожелайте мне удачи.
_________________________
-То есть если мы разменяем квартиру, у вас с Андреем вдруг все станет хорошо? - уточнила я, вопросительно глядя на свою невестку.
Мы втроем стояли в прихожей у Василисы - она была весьма недовольна нашим приходом и не удосужилась даже предложить чаю. Инесса Марковна, впрочем, была и не в состоянии поддерживать разговор: она грузно опустилась на стульчик у дверей и с надеждой воззрилась на меня.
А вот Вася была настроена очень по-боевому.
-Конечно! - она посмотрела на меня так, будто я предложила ей съесть собственного ребенка, - Это же само собой разумеется - маленькая жилплощадь всегда ведет к скандалам, ссорам и упрекам. Вы же сами через это проходили!
Согласна, в тесной квартире даже мыслям тесно, как говорил классик. Вот только я не припоминаю, чтобы мы с Сашей ругались в нашей маленькой комнатке студенческого общежития. Скорее, наоборот - чувствовали себя очень взрослыми и самостоятельными.
Да и время после свадьбы я вообще вспоминаю как самый счастливый период своей жизни. Я уже была беременна Андрейкой, начинала свою профессиональную деятельность после техникума, и всю копеечную зарплату тратила на "создание семейного уюта": всякие дурацкие поварешки, чашки, прихватки, вазочки, занавески...
Саша учился на последнем курсе, ему пророчили блестящую карьеру врача. А уж как я ждала его с работы! Висла на его шее, когда он, уставший, приходил после лекций, и мы минут десять не могли расцепиться: все стояли в этом коридоре, пропахшем подгоревшим мясом из общей кухни, среди веревок с развешанным на них бельем, и ... целовались.
Нет, конечно, свою отдельную квартирку нам безумно хотелось. Но ссориться из-за этого? Разве ссоры и крики помогли бы нам быстрее накопить денег? А просить у родителей было глупо и как-то стыдно - ни мои родители, ни родители Саши никогда не были фееричными богачами. Все тогда жили плюс-минус одинаково, разница в доходах стала ощущаться лишь в начале двухтысячных.
-Но наша трешка разменяется в лучшем случае на две однушки! - воззвала я к голосу разума Васи, - Ты понимаешь это? Это снова будет однушка! Свободных денег для покупки другого жилья у нас нет.
-Ничего страшного, мама разрешит мне продать эту квартиру, и вырученные деньги добавим в покупку новенькой двушки, правда, мам? - деловито сказала Вася, бросая красноречивые взгляды на Инессу Марковну.
-Васенька, надо по одежке протягивать ножки, - твердо сказала она, посуровев, - Ты хочешь всего и сразу, но так не бывает. Вот посмотри на Танечку: она много лет работала, денежки копила, а жила в этой однушке, и тесно ей совсем не было.
-Так она одна была, а нас трое! - возмущенно сказала Вася, - И вообще, как ты ее можешь приводить в пример? Она хоть замуж удачно вышла.
-Не то, что ты, да? - вырвалось у меня, - Ты разве не знала, что выходишь замуж за простого студента?
-Я думала, что выхожу замуж за мужчину! - повернулась ко мне Вася. Глаза ее метали молнии, - Но я ошиблась - я вышла замуж за маменькиного сыночка, который, чуть что - прячется под юбку своей мамы и даже свадьбу сделал бы за ее счет. Который постоянно тычет мне носом в мои недостатки, указывает мне, что я не так обращаюсь с ребенком, и вообще - не такое совершенство, как его чудо-мамуля! Святая Ольга, неприкосновенная Ольга - конечно, куда мне до этой Великой Женщины! Тряпка, которая даже денег заработать на семью не может - вот кто он! - раздраженно выкрикнула она.
-Василиса! - ахнула Инесса Марковна, - Уймись!
У меня мелко-мелко задрожали руки, дыхание стало сбивчивым и поверхностным. Да как она смеет! Как смеет она говорить это мне!
-Послушай, девочка, - тихо произнесла я, не узнавая собственный голос, - Разве это я положила тебя в постель к моему сыну? Разве это я, повстречавшись с парнем три месяца, внезапно решила, что он, этот нищий студент, - лучшая кандидатура на роль мужа и отца? И разве это я захотела при помощи замужества решить все свои проблемы - и жилищные, и психологические? А? Я спрашиваю тебя?
Вася молчала, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. Инесса Марковна пыталась успокоить меня, но в ярости я, к сожалению, уподобляюсь тайфуну: пока не смету все со своего пути - не успокоюсь.
Хорошо, что это бывает редко.
-Извините, Инесса Марковна, - я вырвала свою руку из ее, - Очень Вас уважаю и люблю, но молчать больше сил нет. Ты! - я яростно потрясла указательным пальцем перед лицом оторопевшей Васи, - Квартиру разменивать я не буду, это раз. Ваши отношения даже просторный дом не спасет, похоже - это два. И три - ты можешь подавать на развод хоть завтра, для этого ума много не надо. Вот только ответь себе на вопрос, Васенька, а чем тебя изначально привлек Андрей? И если только перспективой размена квартиры и блестящим будущим, то... То мне очень жаль тебя. А у Тани, которой, как ты говоришь, очень повезло с замужеством, на руках теперь больной муж, которому требуется дорогостоящая операция! Ты по-прежнему ей завидуешь?
С этими словами я схватила с вешалки свое пальто и выскочила на лестничную площадку, не обращая внимания на призывы Инессы Марковны вернуться.
Да уж, возможно, это и было лишним, но я чувствовала, что сказала ей то, что давно собиралась сказать. Не больше и не меньше. Хочет развода - вперед.
Ощущая необыкновенную усталость и ломоту во всем теле, я поймала такси - в таком состоянии садиться за руль опасно. Ярость, внезапно овладевшая мной, постепенно улетучивалась, оставляя после себя опустошение и тревогу: а вдруг и правда побежит на развод подавать? Еще же я и виновата останусь.
Дипломатша фигова, сидела бы лучше дома и не высовывалась. Кое-кому надо корону с головы снять и прекратить попытки контролировать все. Некоторые вещи нам приходится только принимать.
Давай, Оля, соберись. Еще надо маменькиному сыночку мозги вправить.
Охраняется авторским правом. Копирование, сохранение и распространение запрещено без согласования с автором.
Морозовы: хроники одной семьи
Предыдущая глава
Продолжение