Вечером 19 мая президент России Владимир Путин прибыл в международный аэропорт «Столичный» и начал свой визит в Китай. Визит получился коротким и насыщенным:, по открытым данным, глава государства пробыл в КНР меньше суток — он вылетел обратно спецсамолётом поздно вечером 20 мая.
Несмотря на краткость пребывания, Москва и Пекин успели подписать ряд соглашений, отражающих стратегическое взаимодействие между двумя странами. Для Путина это уже 25‑й визит в Китай. В ходе встречи он, по имеющимся сообщениям, метафорически сравнил частые визиты с ощущением «видеть три осени каждую вторую осень».
Одновременно с визитом российского лидера Вашингтон провёл испытательный пуск межконтинентальной баллистической ракеты Minuteman‑3 20 мая в районе полигона Кваджалейн на Маршалловых островах, что привлекло внимание международной общественности.
По времени запуск выглядел расчётным: ранее в этом месяце США уже проводили аналогичный запуск с западного побережья, и повторный тест через две недели подчеркнул готовность американской стороны демонстрировать возможности наземных МБР в короткие сроки.
Аналитики отмечают, что такие испытания США формально представляют как обычные проверочные запуски, но в контексте визита Путина они трактуются как сигнал — демонстрация стратегических возможностей в ответ на укрепление российско‑китайского сотрудничества.
На базе Ванденберг, откуда ранее запускали пуски, межконтинентальные ракеты не держатся постоянно; для тестов ракеты вывозят со складов, перегружают и запускают из шахтных пусковых установок, при этом отработка процедуры сопровождается многоуровневыми каналами связи и элементами командования стратегического сдерживания.
Эксперты отмечают, что сама Minuteman‑3 уже не обладает технологическим преимуществом перед современными МБР других стран и больше служит средством подтверждения боеготовности и демонстрации политической воли, чем прорывной разработкой. В то же время США продолжают поддерживать и обновлять свои стратегические возможности после выхода из ряда договоров по контролю над вооружениями, проводя учения вроде недавно прошедшей комплексной тренировки сил сдерживания.
Некоторые наблюдатели указывают, что в ответ Россия демонстрировала собственные достижения в области стратегических ракетных систем, включая показатели по новым комплексам, и в этом смысле тесты Minuteman‑3 воспринимаются не как технологическое превосходство, а как элемент политической и стратегической коммуникации между крупными державами.
Итоговая картина выглядит так: за 19–20 мая Москва провела короткий, но продуктивный визит, закрепивший стратегическое сотрудничество с Китаем, а Вашингтон в ответ или параллельно подтвердил свои стратегические возможности пусками Minuteman‑3. Эти действия воспринимаются участниками международной арены как демонстрация силы и сигнал о готовности к длительному противостоянию на геополитическом поле.