В Российской империи 1897 года читать и писать умели около двадцати одного процента сельских жителей. Остальные семьдесят девять процентов оставались неграмотными. И во многом виновата была одна буква. «Ять». Дети заучивали её по списку из ста тридцати корней.
Декретов о новой орфографии было три. Первый подписан в мае 1917-го, ещё до Октября. И заодно увидим, почему знаменитый аргумент про «Войну и мiръ» это поздний миф.
Буква, которая обозначала сословие
Буква «ѣ» досталась русскому письму от старославянского и обозначала особый гласный, отличный от «е». В XI–XII веках он звучал не как «е», а как-то между «е» и «и». И старославянский, и древнерусский его различали.
Дальше начинается биография буквы-неудачницы. К XV–XVI векам в живой речи звук стал сливаться с «е». К XVIII веку различие в литературном произношении исчезло окончательно. Между «лес» и «лѣс», «вера» и «вѣра» на слух разницы уже не было.
А на письме буква осталась, причём в очень странной роли. Писать её надо было где-то в ста тридцати корнях, и все их требовалось заучить наизусть. Никакого правила, просто список.
Поколения гимназистов зубрили мнемонический стишок: «Бѣлый, блѣдный, бѣдный бѣсъ / Убѣжалъ голодный въ лѣсъ…», и так далее на десятки строк. За ошибку в «яте» стабильно ставили двойку. Умеешь различать на письме два звука, которых одинаково не произносишь? Образованный. Не умеешь? Мужик.
Редкий случай в истории, когда буква обозначает не звук, а сословие.
Декрет, который четырнадцать лет лежал в ящике
К 1914 году готовый проект реформы лежал в академическом ящике. Документ был составлен и согласован. Не хватало политической воли. А лежал он там уже десять лет. А если считать с первого предложения отменить «ять», то больше полутора веков.
Первым вслух сказал об этом Тредиаковский, ещё в 1748 году. Его не послушали. В 1873-м академик Яков Грот опубликовал «Спорные вопросы русского правописания». Тема вернулась на академический стол.
Со стола её сняли в 1904 году. Двенадцатого апреля при Втором отделении Императорской академии наук учредили Орфографическую подкомиссию. Возглавил её Филипп Фортунатов. Рядом сидели Шахматов, Бодуэн де Куртенэ и ещё несколько ведущих учёных. Вся русская лингвистика начала века в одной комнате.
В том же 1904-м подкомиссия выпустила «Предварительное сообщение». В 1912-м появились «Постановления». По факту готовый текст реформы.
Внутри академической среды единодушия не было. Соболевский был против отмены «і десятеричного» и «фиты», хотя в работе участвовал. Споры шли годами. К 1912 году большинство сошлось: «ять», «фита», «ижица» и «і» это буквы-двойники. Фонетического значения они не несут, грамоту усложняют. Их надо убрать.
После смерти Фортунатова в 1914-м работу возглавил Шахматов. И ящик стал ждать своего часа.
Три декрета, три власти, одна реформа
Декретов о новой орфографии было три. И первый точно не большевистский.
Одиннадцатого мая 1917 года, по новому стилю двадцать четвёртого, Министерство народного просвещения Временного правительства выпустило циркуляр «О введении нового правописания». Подписал его министр Александр Мануйлов, бывший ректор Московского университета. Текст почти дословно повторял академический проект 1912 года.
Дальше революция, Октябрь, новая власть. Двадцать третьего декабря 1917 года, по новому стилю пятого января 1918-го, декрет Наркомпроса «О введении нового правописания» подписывает Анатолий Луначарский. В мотивировке прямо сказано: «реформа эта необходима для облегчения овладения грамотой». Не «революционное преобразование», не «слом старого мира». А именно облегчение обучения.
Третий и решающий документ это декрет Совнаркома от 10 октября 1918 года. Он сделал реформу обязательной для всех изданий и госучреждений. С этой даты «ять» официально уходит из русского письма.
Когда я впервые посмотрела протоколы подкомиссии 1904 года рядом с декретом 1918-го, поразилась сходству. Это не два разных документа. Это один документ, написанный филологами и через четырнадцать лет вынутый из ящика двумя властями подряд.
Грамотность и вагоны бумаги
Аргументов «за» у академиков было два, и оба прагматические.
Первый: массовая безграмотность. Те самые семьдесят девять процентов сельского населения, которые не читали и не писали. Дело было не только в бедности. Русская грамота отнимала у ребёнка лишние годы на правила, которые ничего не давали слуху. Где «ять», где «е», где «и десятеричное», где «и восьмеричное», где «ф», где «фита».
Шахматов и Бодуэн де Куртенэ говорили об этом прямо. Каждая «лишняя» буква это месяцы, отнятые у крестьянского ребёнка от арифметики, географии, чтения.
Второй аргумент экономический. Твёрдый знак «ъ» на конце каждого слова после согласной съедал тонны бумаги. По подсчётам реформаторов, отмена «ъ» в концах слов давала экономию до четырёх процентов типографского набора. В стране с дефицитом бумаги это были не цифры, а вагоны бумаги.
Этих двух аргументов академикам хватило. Большевикам тоже.
Что не так с «Войной и мiромъ»
Противники у реформы были. И не один.
Самый известный аргумент в защиту старого правописания звучит так. У Толстого роман назывался «Война и мiръ», где «мiръ» это «вселенная, общество», а «миръ» с обычным «и» это «покой». Реформа якобы стёрла смысловую разницу.
Тут придётся разочаровать. Это миф, причём поздний. Андрей Зализняк в «Заметках о любительской лингвистике» разобрал это подробно. Во всех прижизненных изданиях романа, корректурах и автографе везде стоит «миръ» в значении «покой». А «мiръ» появился из типографской опечатки 1913 года, и эту опечатку подхватило советское литературоведение как красивую легенду. Самый частый аргумент против реформы держится на ошибке наборщика, которого Толстой даже не видел.
Как языковая операция реформа удалась
«Ять» исчез без сопротивления у первого же поколения, выросшего после 1918 года. Дети, не учившие старого правописания, не чувствовали никакой потери. К 1939 году грамотность населения СССР по переписи поднялась до восьмидесяти семи процентов. Отчасти за счёт реформы, отчасти за счёт ликбеза.
Но письмо потеряло часть исторической памяти. Тексты до 1918 года теперь приходится либо адаптировать, либо читать как «чужие». «Война и миръ» с «ятями» для современного читателя выглядит как готический шрифт. Сложилось два корпуса русских текстов, разделённых одним декретом.
Реформа 1918 года это редкий случай в русской истории: академическая работа, начатая при царе, была реализована тремя совершенно разными властями подряд. Императорской академией наук, Временным правительством, Совнаркомом. Большевики не разрушили правописание. Они дочитали то, что русская наука писала четырнадцать лет.
А спор о «яте», если разобраться, это спор не о букве. Спор о том, ради чего пишется письмо. Ради удобства живого человека, который учится читать в семь лет, или ради сохранения связи с теми, кто писал до тебя. Хороший спор, без правильного ответа.