– Я беременна.
Катя сказала это тихо. Почти шёпотом – так, чтобы никто за столом не услышал.
Только Саша.
Только брат, который стоял рядом у колонны.
Саша молчал. Смотрел в пол.
– Срок большой, Саш. Очень большой. Я больше не могу скрывать.
Никто не заметил, что с другой стороны колонны замерла Аня. Не заметили, как лицо Ани изменилось. Как счастье сползло с него.
Потому что она слышала. Слышала каждое слово.
И слова эти были: «Я беременна». «Срок большой». «Ты должен мне помочь».
***
Всё было красиво. Белые скатерти, живые пионы, салфетки, сложенные веером. Ресторан «Шик» на выезде из города – тот самый, где обычно справляют юбилеи и выпускные.
Саша сидел с краю, рядом с Аней. Невеста была в платье с открытыми плечами и весь вечер поправляла лямку, которая норовила сползти вниз. Она смеялась громко и часто. Лицо у неё горело, волосы выбились из причёски, и она не замечала этого, потому что смотрела только на Сашу.
Саша тоже смотрел на неё. И на гостей. И на тарелку. И на часы над входом в банкетный зал. У часов была сломана секундная стрелка – она дёргалась на одной цифре и не могла перешагнуть дальше.
Родители сидели рядом. Мать Ани – в бордовом, с вышивкой на вороте – говорила мало, улыбалась напряжённо, потому что боялась, что что-то пойдёт не так. Отец Саши громко командовал тостами и махал рукой, когда кто-то начинал говорить не по очереди.
Свидетель Антон, друг Саши со школы, сидел справа от невесты и всё время подливал ей вино. У Антона была манера наклоняться к собеседнику слишком близко, будто он хотел заглянуть в рот.
– Ну что, молодожёны? – Антон поднял бокал. – За вас. За то, чтобы всё было хорошо.
Сказал он это так, что «хорошо» прозвучало как диагноз.
Аня засмеялась, чокнулась, выпила почти до дна. Саша тоже выпил, но криво – половина попала на подбородок, и он вытер её тыльной стороной ладони.
Рядом с ним, через одно место, сидела Катя – его сестра. Она почти не ела. Перед ней стоял нетронутый салат, она только пила воду. Сегодня она казалась бледнее обычного, хотя нанесла тональный крем плотным слоем. Платье на ней было свободное, тёмно-синее, с завышенной талией – такое, в котором трудно угадать фигуру.
Саша заметил, что Катя смотрит на Антона. Не так, как смотрят на старого знакомого. А так, будто ждёт чего-то. Антон тоже посмотрел на неё раз, второй, третий – но быстро отводил взгляд.
– Ты ешь, – сказал Саша сестре. – Ты вообще сегодня ничего не ела.
– Не хочется, – ответила Катя. – Жарко.
В зале было не жарко. Кондиционеры работали на полную, и некоторые гости уже начали ёжиться.
Саша хотел спросить ещё что-то, но мать Ани подошла с бокалом. Она начала говорить что-то. Саша слушал вполуха, кивал, держал Аню за руку под столом. Пальцы у неё были горячие и влажные.
Катя вдруг тронула его за локоть.
– Саш. Надо поговорить.
– Сейчас? – Он не повернул голову, только скосил глаза.
– Срочно.
Она встала из-за стола так резко, что стул скрипнул по линолеуму. Несколько человек оглянулись. Катя сделала вид, что поправляет платье, и вышла в сторону колонны у окна – там, где было чуть тише, где музыка из динамиков доносилась приглушённо.
Саша помялся. Посмотрел на Аню. Та как раз слушала мать и не заметила его сомнения.
– Я сейчас, – шепнул он.
Аня кивнула, не отрывая глаз от матери.
Он вышел к колонне. Катя стояла, прислонившись спиной к холодной штукатурке, и смотрела в пол. Руки она скрестила на груди – жест закрытый, почти оборонительный.
– Что случилось? – спросил Саша. – Ты бледная. Выглядишь плохо.
Катя подняла голову. Глаза у неё были сухие, но красные – будто она уже плакала, но вытерла следы.
– Саш, я тебя очень прошу. Ты должен это сделать.
– Что сделать?
– Поговорить с родителями.
– О чём? – Он нахмурился. – Кать, сейчас не время. У нас свадьба. Гости. – Он махнул рукой в сторону столов. – Ты сама подумай.
– Я не могу больше ждать. – Голос у неё дрогнул. – Ты должен это сделать, потому что я беременна. И срок большой.
Саша замер.
Он смотрел на неё и не понимал, правильно ли расслышал. Беременна. Сестра. Большой срок.
– Что? – спросил он тихо. – Ты… как?
– Не сейчас. Потом. Просто помоги мне сказать им. Сегодня. Или завтра. Но скоро. Я не могу больше это скрывать.
Он опустил глаза в пол. На линолеуме было пятно – что-то пролили и не вытерли. Он смотрел на это пятно и не мог выдавить ни слова.
– Ты с ума сошла, – сказал он. – Сегодня. Моя свадьба. Ты выбрала сегодня?
– А когда мне было выбирать? – Катя почти выкрикнула, но тут же прикрыла рот рукой. Оглянулась на столы – никто не смотрел. – Я ждала. Тянула. Думала, сама скажу. Но не могу. Я боюсь их, Саш. Ты знаешь, какие они.
Он знал. Отец жёсткий, мать тихая, но такая, что одно её молчание тяжелее любого крика.
– Кто отец? – спросил он.
Катя отвернулась.
– Не сейчас. Потом. Просто пообещай, что поможешь.
– Кать…
– Пообещай.
Она схватила его за рукав пиджака. Пальцы у неё были холодные, цепкие.
– Хорошо, – сказал он. – Потом. После свадьбы.
Она кивнула, отпустила рукав и быстро пошла обратно к столу. Саша остался стоять у колонны, чувствуя, как лоб покрывается потом, хотя кондиционер работал.
Он не заметил, что Аня уже не слушала мать.
Она смотрела на него. И на Катю. И на то, как Катя схватила его за рукав.
Она слышала не всё. Только последнее.
«Ты должен это сделать, потому что я беременна, и срок большой».
Эти слова вошли в неё как нож. Медленно. Сначала она не поняла. Потом поняла. И кровь отхлынула от лица так, что Аня стала белой, как скатерть.
Она смотрела, как Саша возвращается к столу. Как садится рядом. Как берёт её за руку – ту самую руку, которую только что держала его сестра.
– Всё в порядке? – спросил он. – Ты побледнела.
– Всё в порядке, – ответила Аня чужим голосом.
Она сидела и переваривала услышанное. Беременна. Его сестра. Большой срок. И он должен это сделать. Что именно сделать? Признаться? Уйти? Рассказать родителям, что у него будет ребёнок от сестры? Это же бред. Это не может быть правдой.
Но слова не отвязывались.
Аня посмотрела на Катю. Та сидела, сложив руки на животе – свободное платье скрывало, но теперь Ане казалось, что она видит округлость. Что она раньше не замечала? Как не замечала?
Катя поймала её взгляд и улыбнулась – натянуто, виновато.
Аня отвела глаза.
***
Она решила, что разберётся позже. Что сейчас нельзя. Свадьба. Гости. Родители. Нельзя устраивать скандал.
Но когда Антон в очередной раз налил ей вина и сказал: «За молодых, за их счастливое будущее», – она не выдержала.
– Какое будущее? – сказала она громко.
За столом стало тихо.
Мать Ани замерла с бокалом в руке. Отец Саши перестал жевать. Кто-то из гостей кашлянул.
– Что? – переспросил Антон, не поняв.
– Я спрашиваю, какое будущее? – Аня встала из-за стола. Стул упал, но она не обернулась. – Саша, выйди со мной.
– Ань, что случилось? – Он тоже встал. Пиджак на нём сидел криво, галстук съехал набок.
– Выйди, я сказала.
Она пошла к выходу из зала – туда, где был коридор, где вешали куртки. Саша пошёл за ней. За их спинами зашумели, зашептались.
– Что происходит? – спросила мать Ани.
– Ничего, – ответила Катя слишком быстро. – Они сейчас вернутся.
Она встала, хотела пойти за ними, но передумала и села обратно. Руки её тряслись.
В коридоре Аня развернулась к Саше. Лицо у неё было перекошено – не от злости, от боли.
– Я слышала, – сказала она. – Я всё слышала.
– Что – всё? – Он растерянно моргнул. – Ань, о чём ты?
– Ты должен это сделать. Потому что она беременна. – Аня повторила эти слова так, будто они жгли ей язык. – Я слышала. У колонны. Ты думал, я не замечу, как вы шепчетесь? Не замечу, как она берёт тебя за руку?
Саша открыл рот и закрыл.
– Ань, ты… ты не так поняла.
– А как? – Голос у неё дрогнул и сорвался на фальцет. – Как можно понять эти слова по-другому? Ты что, спишь со своей сестрой? У вас будет ребёнок?
Она сказала это и сама испугалась. Слово «сестрой» ударило по воздуху так, что, казалось, стёкла задрожали.
– Ты что, с ума сошла? – Саша схватил её за плечи. – Она моя сестра. Родная.
– Тогда что это – «ты должен сделать»? Признаться родителям? Уйти от меня? Что?
– Аня, прекрати. – Он тряхнул её. – Ты несёшь бред.
– Не трогай меня! – Она вырвалась. – Я не бред несу. Я слышала своими ушами. Она беременна. И ты должен что-то сделать. Только дурак не поймёт.
В конце коридора открылась дверь, выглянула какая-то женщина – официантка, наверное, – увидела их, испуганно скрылась.
Саша выдохнул. Провёл рукой по лицу.
– Слушай меня внимательно, – сказал он тихо. – Катя беременна. Но не от меня. Как такое вообще могло прийти тебе в голову? Она моя сестра. Мы росли вместе. Она просила меня помочь ей сказать родителям. Потому что отец её убьёт. В прямом смысле. Ты знаешь нашего отца.
Аня замерла.
– А от кого?
– У неё кто-то есть. Кто-то, кто… не может быть с ней. Она скрывала. До последнего. Я не знаю подробностей, потому что она не сказала. Но просила меня быть рядом, когда она признается родителям.
– А почему она сказала «срок большой»?
– Потому что уже поздно. Потому что живот уже видно. – Саша дёрнул галстук, развязывая его. – Ань, ну подумай сама. Ну зачем мне вр… ты вообще о чём?
Аня прислонилась к стене. Краска вернулась к её лицу – но теперь оно стало не белым, а красным, пятнистым.
– Я не знаю, – сказала она тихо. – Я услышала эти слова, и у меня в голове что-то щёлкнуло. Я подумала…
– Ты подумала глупость. – Он подошёл к ней, взял за руки.
– Прости.
– Не надо извиняться. Давай вернёмся. Там люди.
Она кивнула. Взялась за ручку двери в туалет, но не вошла – только прижалась лбом к косяку.
– А кто? – спросила она. – Кто отец?
– Не знаю, – ответил Саша. – Но скоро узнаем.
***
Они вернулись в зал через пять минут. Аня улыбалась. Они сели на своё место, и Саша сразу взял бокал.
– Всё нормально? – спросила мать Ани.
– Всё отлично, – ответила Аня. – Просто голова закружилась. Жарко.
– А я говорила, кондиционер слабый, – отозвался кто-то из гостей.
Катя смотрела на Сашу. Он незаметно кивнул ей. Она выдохнула.
Гости снова задвигались, зашумели. Антон налил себе ещё вина, выпил один, без тоста. Потом налил снова.
Саша смотрел на него. И что-то в голове начало складываться. То, как Антон смотрел на Катю. То, как она смотрела на него. Как он нервничал – пил, не мог усидеть на месте, поправлял галстук каждые пять минут.
– Кто отец? – спросил Саша Катю полушёпотом, когда та наклонилась за салфеткой.
– Что?
– Скажи, кто отец.
Катя замерла. Пальцы её сжали салфетку.
– Не здесь, – сказала она.
– Сейчас. Я хочу знать.
Она подняла глаза на Антона. Тот как раз разливал шампанское – руки у него дрожали, и он пролил на скатерть.
– Кать. – Голос Саши стал жёстче. – Кто?
– Антон, – сказала она так тихо, что он едва расслышал. – Это ребёнок Антона.
Саша закрыл глаза.
Антон. Его друг. Свидетель на свадьбе. Но он женат…
– Ты понимаешь, что сейчас будет? – спросил Саша.
– Он обещал, что уйдёт от жены. – Она не подняла головы. – Месяц обещал. Два. Три. А потом сказал, что не может. Сказал, что я сама виновата, что не предохранялась. Что я всё придумала, чтобы его заставить.
– Сволочь, – выдохнул Саша.
– Тихо. – Катя положила руку ему на запястье. – Не сейчас. Пожалуйста.
Но Саша уже смотрел на Антона. И в голове у него работала какая-то страшная, чистая механика.
– Не делай ничего, – попросила Катя, уловив его взгляд. – Саш, умоляю. Сегодня твоя свадьба.
Он не ответил.
***
К вечеру, когда гости уже размякли от вина, когда тосты стали короче, а танцы медленнее, – Саша подошёл к отцу.
– Поговорить надо, – сказал он. – На пять минут.
Отец отставил рюмку.
– Что-то случилось?
– Потом расскажу. Просто посидите с мамой. И позовите Катю. И Антона.
– Антона? – Отец нахмурился. – А зачем свидетеля?
– Потом, папа. Пожалуйста.
Отец хотел спросить ещё, но Саша уже пошёл к Ане. Взял её за руку.
– Я сейчас всё решу, – сказал он. – Ты пока посиди с гостями.
– Что ты задумал?
– Правду расскажу.
– Саша…
– Я не могу больше смотреть, как она мучается. И он будет сидеть за моим столом и улыбаться. Нет.
Он отпустил её руку и пошёл к выходу из зала – туда, где была маленькая комната для переговоров, которую ресторан сдавал под хранение подарков. Сейчас она была пуста.
Через пять минут там собрались отец, мать, Катя и Антон.
Катя стояла у стены, вжавшись в неё плечами. Антон – посреди комнаты, с белым лицом и бокалом, который он не выпускал из рук. Саша закрыл дверь.
– Садитесь, – сказал он.
Мать села первой – она всегда чуяла неладное раньше, чем кто-либо. Отец остался стоять.
– Катя, – сказал Саша. – Говори.
Она смотрела в пол. Молчала так долго, что мать не выдержала:
– Катенька, что случилось? Ты бледная сегодня. Говори уже.
– Я беременна, – сказала Катя.
Мать замерла. Отец сделал шаг вперёд, потом назад, будто не знал, куда деться.
– Что? – спросил он. – Кто? Как?
– Очень большой срок, – продолжила Катя. – Я скрывала. Боялась вам сказать.
– Кто отец? – Отец смотрел на неё так, что Саша на всякий случай встал между ними.
– Я, – сказал Антон.
В комнате стало тихо. Так тихо, что слышно было, как в коридоре официанты катят тележку.
– Ты? – переспросил отец. – Ты, который свидетель на свадьбе? Ты, у которого жена?
– Я, – повторил Антон. Голос его сел.
Отец двинулся к нему. Саша перехватил его за плечо.
– Папа. Не надо.
– Как не надо? – Отец вырвался. – Ты понимаешь, что он сделал с твоей сестрой? Она одна, беременная, а он женат!
– Я уйду от жены, – сказал Антон. – Я обещал.
– Ты уже обещал, – ответила Катя тихо. – Много раз. И ничего не сделал.
Она не плакала. Глаза у неё были сухие, и это было страшнее слёз.
Мать сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на Антона. Она ничего не говорила, и её молчание было тяжелее, чем крик отца.
– Уходи, – сказал Саша Антону. – Убирайся.
– Сань…
– Я сказал, уходи. Ты больше не друг. Ты никто.
Антон поставил бокал на подоконник и вышел. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком.
Катя сползла по стене на корточки и закрыла лицо руками.
Отец сел на стул, как подкошенный. Мать подошла к Кате, села рядом и обняла её.
– Ничего, – сказала она. – Ничего, дочка. Это не конец света. Вырастим.
Катя заплакала. Всхлипывала громко, по-детски, и мать гладила её по голове, по волосам, которые выбились из причёски ещё утром.
Саша вышел в коридор. Прислонился к стене.
Через минуту подошла Аня.
– Всё? – спросила она.
– Всё.
– Что теперь?
Он посмотрел на неё. На её растрёпанную причёску, на сползшую лямку, на тушь, которая немного потекла от слёз – она плакала, пока ждала.
– Теперь жить, – сказал он.
Она взяла его за руку. Пальцы у неё были всё ещё горячие и влажные.
– Пойдём к гостям, – сказала она. – А то подумают, что мы поссорились.
– А мы не поссорились?
– Нет. – Она покачала головой. – Мы теперь знаем правду. Это лучше, чем жить с тем, что мы придумали сами.
Он не ответил. Только сжал её руку и повёл обратно в зал.
✼••┈┈┈┈••✼♡✼••┈┈┈┈••✼