Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой…
Племяши терпеть не могут мои обзоры, зато с интересом читают рассказы про маму с бабушкой. Семейные, так сказать, предания. Вот ещё одна история в их копилку.
Началось всё издалека, с маминого отпуска.
А кто у меня мама? А мама у меня инженер-электрик, работавший на ВАЗовской подстанции в Тольятти.
Все трансформаторы города и пригорода были под ее неусыпным контролем, и она достигла таких высот, что могла по запаху дыма сказать, какая именно деталь сгорела в трансформаторе, и даже на расстоянии в тысячу километров по документам и расчетам определить, какой трансформатор полыхнет в ближайшее время, и успеть его проверить и починить.
Эти экстрасенсорные способности были давно замечены ее коллегами, но полностью поверили в мамину ведьминскую природу они только после одного случая…
Было это летом, когда маме наконец дали путевку в санаторий. Она взяла меня с собой, так что все произошедшее далее я знаю только из писем папы, оставшегося работать в Тольятти.
До отъезда в отпуск оставалось буквально две недели, и в это время мамины подчиненные, почувствовав близкую свободу, принялись косячить как не в себя. Их ловили пьяными, они опаздывали на работу, путали документы, забывали расписываться в журналах безопасности – короче, маме было в гору некогда глянуть.
Именно тогда при начальстве состоялся следующий разговор.
– Парни, вы хоть совесть имейте, мне скоро в отпуск! Дотерпите, уже немного осталось. Всего две недели.
– А после вашего отъезда, значит, можно? – игриво осведомился наиболее молодой коллега, помахивая разрешением на проведение ремонтных работ, как веером.
– А после меня хоть потоп! – ляпнула мама, совсем забыв, что мысли материальны, а ей, дочери нашей бабули-ведьмы, надо быть особенно осторожной.
И вот мы с мамой уехали в Кисловодск, наслаждаемся отпуском, как вдруг приходит письмо от папы. На четырех листах мелким почерком. Мама его читает и все время шепчет: «Слава те господи, что не в мою смену. Слава те господи, что я в отпуске».
Потом дала мне почитать.
«Пишу вам из терпящего бедствие города Тольятти, – писал папа. – Между жизнью и смертью осталось полчайника воды и ещё немного в термосе. Весь город остался без воды, и неизвестно, будет ли она вообще на этой неделе. Разве что дождь пойдет. С туалетом вообще тяжко. Не знаю, как остальные горожане, но лично я с кусочком газеты в кармане хочу начать партизанскую жизнь и планирую какать исключительно под дверью начальника городского водоснабжения. Как же ты вовремя уехала, знала бы ты, что тут творится…»
А случилось следующее.
Мамино подразделение отвечало ещё и за очистные сооружения. Это такие здоровенные бассейны, куда со всего города собирали канализационные воды, отстаивали их, очищали хлоркой и ультрафиолетом и отправляли обратно в матушку Волгу. Перегоняли это счастье насосами, стоявшими в подвале, а другие насосы (стоявшие в том же подвале) должны были откачивать канализационные воды, если произойдет утечка.
И вот какие-то замечательные люди решили сделать там ремонт. Отсоединили трубу, диаметром два метра. Труба, наполненная нечистотами и весящая примерно 200 кг, тут же шмякнулась, и гуано потекло прямо в насосную станцию.
Тут сработали те самые насосы, которые должны были откачивать стоки при утечке.
Их не идиоты делали, так что работали они на совесть. Но был один нюанс: реле, включавшее и отключавшее насосы, располагалось рядом с насосами, и как только гуано достигло электрического щитка, сработала защита, электричество отключилось, насосы остановились.
А сточные воды – нет! Они продолжили течь и заполнили все помещение. Во избежание эпидемии, воду пришлось отключить во всем городе.
Началось безудержное веселье – без воды остался весь Тольятти.
Со всего города привезли насосы, чтобы откачать гуано из насосной.
Они не справились. Гуано загустело, забило насосы, и подвал пришлось откапывать лопатами.
И все это в летнюю жару.
Когда откопали насосы, их моторы пришлось перематывать (7 штук), а это тоже заняло немало времени. То есть прошел чуть ли не месяц.
***
Когда счастливая и загоревшая мама приехала из отпуска и явилась на работу, ее встретило изрядно похудевшее начальство с небритой щетиной на щеках и присмиревшие подчиненные в пахучих рабочих комбинезонах, с мозолями на руках. Всё они были хмурыми и непривычно трезвыми, без малейшего запаха перегара.
Прямо на пороге от мамы потребовали, чтобы она больше никогда не произносила фраз, опасных для благополучия города Тольятти, его населения и всей России в целом.
Особенно перед отпуском.
Мама клятвенно обещала.
Судя по тому, что больше такого никогда не повторялось, клятву она держит, но репутация ведьмы за ней так и осталась, тут уж ничего не поделаешь…
