Захожу к девчонке в комнату — а там музей. На полках японские школьницы с мечами, коты с крыльями, роботы. На стенах — корейские красавчики с подведёнными глазами, хрен разберёшь, парень или девка. И внезапно у кровати — фотка мужчины в траурной рамке, свечка, искусственные цветы. Её отец. Его не стало, когда ей было двенадцать.
Уже тогда, в принципе, можно было бы догадаться, что наша связь ничем хорошим не закончится. Мне бы обуться и на выход. Но мне двадцать, голова выключена, работает другой орган. Остался на свою беду.
Но это я забежал. По порядку, мужики.
Зовут меня Игорь, проектировщик в строительной конторе в Воронеже. Черчу, считаю нагрузки, ругаюсь с подрядчиками — батя всю жизнь в стройке, дед всю жизнь в стройке, ну и я туда же. Жена, двое пацанов, участок за городом. В общем, в жизни себя нашел. А история эта — про время, когда я ещё был студентом балбесом.
Шестнадцать лет назад, второй курс строительного. Первый курс — вспоминать стыдно: три хвоста, общага, пиво из пятилитровок и первая моя девица Оксана, рыжая, с зелеными волосами и пирсингом в носу. Через месяц после нашей единственной ночи выяснилось, что она предпочитает девушек. Занавес, аплодисменты, свет в зале.
На втором взялся за ум — батю с дедом подводить не хотелось. И тут затянуло в КВН.
Команда называлась «Дети бетономешалки», может кто слышал даже. Звучит как шутка, но капитан — Лёха Г., пятикурсник — был уже тогда мужик серьёзный. Харизматичный и деятельный. Вокруг него всё вращалось: репетиции четыре раза в неделю, выезды, разборы до трёх ночи. Поначалу нравилось — движуха, общее дело, хлопки в актовом зале, девочки смотрят уже поинтересней той с кольцом в носу. Однако через полгода я разглядел: Лёха эгоист и решает всё единолично. Кто выступает, кто сидит в зале, кто с кем дружит. Однажды при всех отчитал и исключил из команды парня за то, что тот пошёл на день рождения вместо репетиции.
Вот тогда я задумался - а вообще на то ли время своё трачу.
В этот же период корефан Серёга говорит:
— Слушай, у Ленки подруга есть. Одинокая, симпатичная, на истфаке учится. Давай в субботу вчетвером с ними погуляем?
Подруга оказалась Мариной.
Первое, что запомнил — глаза. Огромные, тёмные, внимательные. Как из тех самых японских мультиков, которыми она, как выяснилось, жила. Сама худая, чёрная водолазка, хвост на затылке. Улыбалась редко, но очень мило.
Просидели мы в пиццерии часа три. Серёга с Ленкой ворковали, мы с Мариной нащупывали общую территорию. Она там про свои сериалы корейские, я про стройплощадку, где подрабатывал. Разные планеты. Но разговор шёл. Мне двадцать, ей девятнадцать — в том возрасте в целом не важно о чем болтать, если понравились друг другу.
После пиццерии она повезла меня кататься. У неё «Калина» мамкина была, старая, дребезжащая. А я жил в общаге, своих колёс не имел.
— Хочешь, покажу одно место? — и в голосе что-то озорное.
Привезла к своей бывшей школе. Тёмный двор, фонарь дохлый, тополя закрывают окна. Заглушила мотор. Повернулась ко мне. Ну, мужики, дальше объяснять не надо — двадцать лет, девчонка с горящими глазами, тесная «Калина», стёкла запотели. Сами понимаете.
На третий или четвёртый раз позвала к себе домой. Про комнату-музей я уже рассказал. Мне бы задуматься. Но — двадцать лет, мужики. Двадцать лет. Красотка и пустая хата!
Короче, следующие пять месяцев — по накатанной. Марина приезжала на «Калине», ели шаурму у вокзала, смотрели у неё корейские сериалы. Один за другим, бесконечные. Красивые парни плачут, девушки падают в обморок от поцелуя. Меня от этих сериалов тянуло в сон, как от ноябрьского дождя за окном. Но я терпел. Потому что после сериала было то, ради чего я сериал, собственно, и терпел.
Тем временем странности копились. Марина могла полчаса разбирать, какой персонаж из «Наруто» круче, — с таким жаром, будто говорила о живом человеке. Носила толстовки с японскими надписями, говорила «кавай» вместо «красиво», «сенпай» вместо «старшекурсник». Не бесило, но своим я это не чувствовал. Как будто человек живёт в параллельном мире, а в наш заглядывает поесть и переночевать.
И ещё одно. Она твёрдо сказала — детей не хочет. Никогда.
— Зачем? — лежит на диване, крутит в пальцах какую-то фигурку. — Вокруг целая вселенная, столько всего, а люди плодят детей и закапывают себя в пелёнках и обгаженных памперсах. Я не для этого живу.
Промолчал. Но царапнуло. У меня батя строитель. Дед строитель. Они всю жизнь возводили дома для людей, а вечером приходили к своим семьям. Я с детства знал — у меня точно будет полная семья. Марина этого не видела. Она жила в мире, где настоящее — нарисованное.
Но оторваться от неё не мог. И через пять месяцев повёз к родителям знакомиться. По дороге захотела остановиться у заброшенного кинотеатра — «романтично же!». Остановились. Романтика, ёлки-палки. Трещины в стенах, запах кошачьей мочи, арматура из перекрытий торчит. Ну, в общем, с прибабахом.
Родители встретили нормально. Обед, чай. Марина рассказывала про учёбу, раскопки, археологию — звучало солидно. Красный диплом, олимпиады.
Уехали. Мать звонит:
— Сынок, она, конечно, умная. Но какая-то как не из мира сего. Витает в облаках. Девочка не в себе. Она тебе хоть носки стирает? Макароны сварить умеет?
Батя короче:
— Игорёк, эта — не жена. И ты сам это знаешь. Ладно, я тебя понимаю, дело молодое, вам хорошо вместе, но она ведь блаженная.
Попал отец точно туда, где я и сам больше всего сомневался. Я и сам чувствовал. Просто не хотел вслух формулировать.
Вернулись мы, в общем. Я весь в раздумьях. И однажды Марина мне звонит. Голос звенит, захлёбывается:
— Игорь, ты не поверишь! Алексей из команды КВН в которой ты когда-то играл на первом курсе сказал — их команду зовут на фестиваль в Москву! Отбор на телевидение, понимаешь?! Он мне предложил войти в состав, им девчонка нужна на женские роли, я же в школьном театре играла, помнишь?! Это шанс! Может потом возьмут в «Камеди», может ещё что — они все же оттуда вышли! Единственное, нам там придётся несколько месяцев жить и репетировать. Так что мы не сможем какое-то время видеться!
Я помолчал.
— Марин. Я вот не понимаю - у нас отношения, я тебя с родителями познакомил, о семье думал. Тут учёба у тебя. А ты хочешь уехать в Москву неизвестно насколько и ради чего? Какое еще Камеди? Ты же никогда не играла. Да и Лёху я знаю, он тиран и манипулятор, наобещает, а потом выгонит чуть что не так. Нет, я против. Я тебя не отпускаю.
— Ну ты чего, это же временно! Зато какое приключение в жизни! Я устала от этих учебников и олимпиад. И это ты сейчас ведёшь себя как тиран! Ты лишаешь меня возможности получить новые эмоции и попробовать себя в чем-то другом.
— Это называется попала вожжа под хвост. Ты просто хочешь в телевизор. А я хочу семью.
Пауза. Потом — тише, злее:
— А, ну ясно, ты просто боишься, что я стану кем-то. Что буду знаменитой, а ты так и останешься со своими чертежами. Ну и ладно. Оставайся. А я все-равно еду.
И положила трубку.
Знаете, удивительно, но после этого разговора у меня как гора с плеч. Вроде бы меня кинули, а мне ровно. Две недели прошли спокойно. Занимался спортом, общался с друзьями. Про Марину не думал. Зачем, если от неё одни качели.
А потом Марина мне позвонила сама. Был поздний вечер. Голос нетрезвый, хриплый:
— Игорёш, ну чего ты дуешься? Я тут с Настей сижу, винишко пьём, про тебя рассказываю. Настя, между прочим, спрашивает — какой ты… И мы подумали - приезжай к нам в Москву на выходные, а? Повеселимся. Можем и втроем.
Скажу честно — тут я офигел. Совсем там что ли по фазе поехала!?
— Марин, если это шутка, то очень плохая. А если правда, то даже не знаю что вам ответить. Пповеселитесь без меня сами. Серьёзно.
— Ну и дурак.
Сбросила. И прислала фотку как она целуется с какой-то девицей.
Да, мужики. Знаю, что вы сейчас думаете. Может и дурак. Может надо было и съездить, мол, когда если не в 20 лет такие глупости делать. Но мне тогда это показалось полной дичью. И в отношении Марины я уже точно принял решение, что идёт-ка она лесом! А еще с родителями её возил знакомить и планы на семью строил.
Через месяц до меня дошли слухи. В кавээновской тусовке что-то произошло. Серёга на перекуре у общаги выложил:
— Ты в курсе, что Горин твою Маринку в Москве приделал?
— Нет не в курсе. И вообще-то она не моя.
— Ну вы же встречались. Короче, он ей пообещал место в команде и поездку в Москву. Она и повелась. А потом туда приехали, они жили в одном номере на двоих, а на генеральной репетиции он взял и поставил другую, Алинку со второго курса. У неё батя оказался спонсор команды. А Маринку слил. Она к нему припёрлась, скандал устроила — рыдала, орала, что он обещал ей первую роль. А он при всех: «Я никому ничего не обещал. Иди проспись.»
Я затушил сигарету. Жалко её? Да нет. Она ведь хотела новых эмоций. Пожалуйста. А Горин — негодяй беспринципный, это без вопросов. Но решение она сама приняла, хотя я предупреждал. А мне было просто противно.
Я после этого из КВН ушёл окончательно. Съехал из общаги на съёмную комнату.
А рядом всё это время была Дашка.
Однокурсница. Тихая, русая коса, привычка грызть колпачок ручки на лекциях. Пересекались на парах, вместе в библиотеку, вместе к экзаменам. Я брал её конспекты, она — мои. Полгода после Марины я упирался рогом и не называл это отношениями. Просто общаемся. Просто удобно. Просто расписания совпали.
А перед выпуском решил ей признаться.
Она помолчала. Посмотрела. И улыбнулась в ответ.
— Давно пора, Чалый. Думала — не дождусь уже!
Вот этот момент я запомнил на всю жизнь.
Пятнадцать лет прошло. Дашка — моя жена. Брак не идеальный, я наломал дров, она наломала, чинили и шли дальше. Зато сейчас двое пацанов, ипотека закрыта, участок за городом. По выходным — шашлычок, мяч с пацанами.
Марина работает, говорят, экскурсоводом в краеведческом музее. Детей нет. Всё как и хотела. А может — из своей нарисованной вселенной просто не нашла выхода в настоящую.
Батя был прав. Блаженная.