Кабинет покойного Спурия Лукреция пах старым пергаментом, кедровым маслом и холодной пылью. Свет масляной лампы выхватывал из полумрака бронзовые кольца армиллярных сфер и стопки свитков.
Тит Валерий Тавр, привыкший к простоте военных палаток и казарм преторианцев, чувствовал себя здесь как легионер, случайно забредший в храм чужого божества.
Напротив него сидела Валерия. В свете дрожащего пламени её лицо казалось высеченным из теплого мрамора. В свои сорок пять лет она не пыталась молодиться: ни густых белил, ни сложной паутины из крашеных волос. Умные, чуть усталые глаза, тонкие пальцы со следами въевшихся чернил. Тит поймал себя на мысли, что смотреть на нее гораздо приятнее, чем на разодетых молодых матрон, стайками порхающих по форуму.
— Ты смотришь на звезды, как на магию, Тит, — произнесла Валерия, разворачивая на столе чистый папирус. — Но в халдейской науке нет места дешевым фокусам, которыми торгуют на Субуре шарлатаны. Это математическая эзотерика. Строгая геометрия времени и пространства.
Она взяла стиль и уверенно начертила круг, разделив его на двенадцать секторов.
— Убийца забрал натальную карту Августа не просто так. Чтобы разорвать связь Императора с Козерогом в ночь Великого Парада Планет, злоумышленник должен точно высчитать градус, в котором окажется Сатурн. Ошибка в одну минуту дуги — и ритуал превратится в бессмысленный костер. Убийца должен быть блестящим математиком.
Тит подался вперед, опираясь тяжелыми предплечьями на стол. Его плечо почти коснулось её руки.
— Значит, мы ищем не сумасшедшего фанатика с ножом, — задумчиво произнес спекулятор. — Мы ищем человека образованного. Того, кто имеет доступ к библиотекам, кто понимает в углах возвышения планет и кто был вхож в этот дом.
Валерия подняла на него глаза. В них не было страха перед грозным агентом Империи. Было лишь глубокое понимание и интерес. Тит почувствовал то редкое, забытое тепло, которое возникает только между людьми, знающими настоящую цену жизни. Их притяжение не имело ничего общего с внезапной юношеской страстью. Это было тихое, надежное чувство двух зрелых людей, основанное на уважении к шрамам друг друга — как телесным, так и душевным.
— Дядя никому не доверял свои главные расчеты, кроме меня, — тихо сказала она. — Но к нему приходили люди. Очень влиятельные люди. Сенаторы, жрецы, военные. Он вел учет.
— Я обыскал весь дом, Валерия. Здесь нет никаких списков.
— Ты искал как солдат, Тит. А надо было искать как звездочет.
Она встала, подошла к массивному стеллажу и, отодвинув в сторону тяжелую астролябию, нажала на скрытый деревянный шип. Внизу, у самого пола, со щелчком откинулась узкая панель. Валерия опустилась на колени и извлекла оттуда стопку деревянных дощечек, покрытых черным воском.
Тит быстро оказался рядом, помогая ей перенести находку на стол. На воске были выцарапаны ряды греческих букв и астрологических символов.
— Это шифр, — Валерия провела пальцем по символу Венеры. — Дядя записывал имена клиентов через положения планет в день их обращения. Если мы переведем эти эфемериды в даты, а даты сопоставим с публичными событиями мы узнаем, кто именно тайно посещал его в последний месяц. И кто мог знать, где лежит карта Императора.
— Это займет время, — Тит потер переносицу, чувствуя, как от напряжения начинает болеть голова. — А у нас всего три дня до того, как планеты выстроятся в ряд.
— Я справлюсь, — твердо ответила Валерия. — Но у меня пересохло в горле. Давай немного разбавим вино.
Она потянулась к серебряному кувшину и двум бронзовым чашам, которые еще с вечера принес раб. Валерия плеснула густое красное вино в чаши и уже собиралась добавить воды, когда рука Тита стальной хваткой перехватила ее запястье.
— Не пей, — голос спекулятора лязгнул, как выхватываемый из ножен пугио.
Валерия замерла, удивленно глядя на него. Тит осторожно забрал из её руки чашу, поднес к лицу, но не к губам.
Его ноздри расширились. На поверхности вина плавала крошечная, едва заметная пленка, а на краю чаши лежал мертвый муравей. Но главное — запах. Сквозь сладковатый аромат старого фалернского пробивался едва уловимый, землисто-горький дух.
В свое время на Востоке Тит насмотрелся на тех, кого убирали политические соперники.
— Аконит, — мрачно констатировал Тит. — «Вдовий корень». Вызывает остановку сердца за несколько минут. Выглядело бы так, будто мы оба не выдержали скорби по твоему дяде.
Он медленно поставил чашу на стол, его рука рефлекторно легла на рукоять кинжала на поясе. Взгляд Тита метнулся к темному дверному проему.
— Убийца знает, что мы здесь, Валерия. И он только что сделал свой ход. А я глупый, думал, что избавившись от слежки после встречи с сенатором, избавился и от опасности.