Веруня снимала пальто в прихожей, ноги гудят, библиотека только закрылась, когда зазвонил телефон. Наташка. Само собой.
— Верун, в пятницу у меня день рождения. Сорок семь, ну и что. Приходи непременно, я тебя с одним познакомлю. Отличный мужик, честное слово, — и голос у Наташки звучал точно так же, как в девятом классе: быстро-быстро, без паузы на ответ.
— Наташ, я устала, — начала Веруня.
— Ну и иди устала. Придёшь — там отдохнёшь. Всё, жду. — Отключилась.
Понятное дело. Наташка так умеет: не слышать отказ. Это редкий дар, Веруня тихо завидовала, без злобы, как завидуют чужому росту.
Мама выглянула из кухни. Там жарилась рыба, пахло горчицей и тестом, мама делала рыбные котлеты по средам, и запах этот Веруня знала с детства, и мама уже стояла в дверях с полотенцем.
— Ну и что Наташка?
— На день рождения зовёт. Мужика обещает познакомить.
— Идёшь?
— Нет.
Мама убрала полотенце за спину, посмотрела на дочь внимательно.
— Вера. Ты четыре года сидишь дома. Кроме библиотеки — никуда. Ты же ещё не старуха.
— Мам...
— Иди. Хоть поешь у людей нормально.
Аргумент был, надо сказать, весомый.
Наташка жила на Шарикоподшипниковской, в хрущёвке на третьем. Квартира маленькая, а народу набилось, человек двенадцать, стол в кухне и стол в комнате, в комнате что-то вроде танцев. В прихожей было не повернуться, Веруня едва успела снять пальто, а Наташка уже тут как тут, в красном платье, смеётся, вытаскивает её из угла:
— Верун, вот, познакомься. Это Валера, — и подтолкнула к ней широкоплечего мужчину в тёмной рубашке. — Валер, это Вера. Моя лучшая подруга с детства. Очень хорошая женщина.
Веруня стояла с тортом из «Перекрёстка» в руках, некуда было деть. Мужчины за Наташкой поворачивали голову, как и в девятом классе, ничего не изменилось. Это было даже не обидно, просто, факт.
Валера кивнул. Пожал руку. Сказал «очень приятно», и взгляд ушёл за Наташкино плечо, туда, где та уже вовсю рассказывала кому-то что-то смешное и все смеялись.
Веруня поставила бокал.
Слово за слово, Валера отошёл к окну, потом к столу, потом встал рядом с Наташкой. Веруня постояла у стены, поговорила с немолодым дядькой про его внуков (внуков было трое, все умные), съела кусочек торта, не своего, не заметила, и где-то в половине девятого нашла Наташку на кухне.
— Наташ, спасибо, поздравляю, мне пора.
— Уже? — Наташка обняла её, пахнуло знакомыми духами «Климат», теми самыми, зелёный флакон. — Ну ты зря уходишь, Валера вроде ничего.
— Угу, — сказала Веруня.
На улице было холодно. Октябрьский асфальт блестел под фонарями, троллейбус прошёл мимо не тот, Веруня ждала следующего и ни о чём не думала. Точнее, думала, но так, по верхам: что ноги до сих пор гудят и что мама всё равно не спросит про мужика.
Январь в районной библиотеке на Волгоградском, самое тихое время. Пенсионеры, пара студентов, иногда школьники за рефератами. Веруня в этой тишине работала уже восемь лет и тишину любила.
В четверг, после праздников (а это была уже вторая рабочая неделя), дверь открылась, и вошёл мужчина в болоньевой куртке. Остановился, огляделся. Веруня подняла глаза от картотеки.
— День добрый. Записываете?
— Записываем. Паспорт есть?
Он подошёл к стойке, достал паспорт из нагрудного кармана. Подал. Веруня приняла, и подняла глаза чуть выше. Широкоплечий, лет пятидесяти, сутулый, голова чуть вперёд. И что-то такое промелькнуло. Что-то в плечах, в том, как он стоит.
— Вы же у Наташки были, — сказал он. — На дне рождения. В октябре.
Веруня медленно положила паспорт на стойку.
— Ну, — она поправила очки. — Я там ненадолго. Вы, наверное, перепутали.
— Не перепутал. Вы с тортом из «Перекрёстка» пришли и в половину девятого ушли.
Вот тебе раз.
— Валера, — напомнил он. Как будто она могла забыть. Хотя, признаться, немного забыла.
— Я помню, — сказала Веруня. И зачем-то добавила: — Вера.
— Я знаю, — сказал он.
Формуляр заполнили. Он взял Юрия Трифонова, «Обмен», Веруня сама посоветовала, чтоб не молчать. У двери он остановился:
— Спасибо. Зайду.
— Возвращайте в течение месяца, — сказала Веруня. Профессионально.
Через три дня, за Шукшиным. Через неделю, спросил что-нибудь про Сибирь, у него тётка там жила, в Кемерово. Веруня нашла Астафьева и Распутина, сказала: вот, если хотите понять. Он взял оба.
Потом, в пятницу, в конце рабочего дня, когда в зале уже почти никого, остановился у стойки и сказал без предисловий:
— Не хотите кофе после работы? Тут на Крестьянской заставе есть приличное место.
Веруня сказала нет. Пауза. Потом подумала и сказала да.
— Почему передумали? — спросил он в кофейне, обхватив кружку обеими руками. У него были рабочие руки, крупные, с мозолями — прораб в ТСЖ, он говорил раньше.
— Не знаю, — сказала Веруня. — Решила.
Он кивнул. Не стал уточнять.
Наташка узнала случайно, позвонила, а Веруня была в той самой кофейне, в третий раз уже. Прям ахнула в трубку:
— Ты с кем?!
— С Валерой.
Молчание.
— Это тот Валера? Мой Валера?
— Наташ, — Веруня говорила тихо, Валера курил на улице, — он тебе нравится?
— Да нет, ну что ты, у меня Андрей. Просто я его для тебя приглашала, а он, казалось, больше на меня смотрел — ну я думала, облом получился.
— Смотрел не только на тебя, — сказала Веруня.
Пауза. Потом Наташка засмеялась.
— Ну и хорошо, Верун. Давно пора.
Мама, когда узнала, ничего не сказала. Только налила чай и пододвинула варенье. Это тоже были слова, в общем.
Библиотека закрывалась в половину седьмого. В конце февраля темнеет уже чуть позже, Веруня это замечала, по тому, как менялся свет в окне читального зала, желтоватый, почти живой.
Последний читатель ушёл без пяти шесть, Веруня прошла между стеллажами, проверила окна, выключила в зале лампы. Взяла пальто с вешалки, ключи в карман, зонт, дождь второй день, мелкий февральский, противный.
У ступенек стоял Валера.
Куртка мокрая, без зонта. Молчал.
Веруня постояла секунду на верхней ступеньке.
— Ты без зонта, — сказала она.
— Ничего, — сказал он.
Она раскрыла зонт и спустилась.
Бывает ли такое, что человек, который сначала смотрел совсем не туда, через три месяца приходит в библиотеку, помнит торт из «Перекрёстка» и ждёт под дождём без зонта? Я бы не решилась. Веруня решилась. Я собираю истории о том, как оно случается по-тихому, без спроса и без расписания. Подпишитесь, если близко.