В Сибири осень начинается рано. Уже к концу сентября темнеет в семь вечера, и за окном пахнет мокрыми листьями и углём — у нас в районе несколько частных домов, которые до сих пор топят печи.
И в этот момент у меня происходит одна и та же история. Часов в семь, когда день уже закрылся, а спать ещё рано, я завариваю латте с корицей, забираюсь в кресло у окна и беру книгу. Не любую — очень определённого жанра.
Должна быть нежная история про современную любовь. Без чернухи, без жестокости, без сцен, после которых хочется выпить успокоительное. Просто двое взрослых людей, которые медленно — очень, очень медленно — друг друга узнают. С чашкой кофе, со свитером не по размеру, с разговорами, после которых хочется жить.
Я понимаю, как это звучит. Особенно для меня — мне двадцать два, я только из универа, и казалось бы, должна читать что-то более бойкое. Но именно поэтому: я только из универа, и хочется тёплого. Тёплого, честного, без надрыва. Вот пять книг, которые мы с соавтором перечитываем каждый октябрь — и которые ставим выше всех остальных в этом жанре.
Эмили Генри безотказно работает
«Пляжное чтение» — первая книга, которую я даю всем, кто говорит, что разучился читать. Эмили Генри умеет важную вещь: писать про взрослых. Не про двадцатилетних, у которых главная проблема — что надеть. А про людей, у которых ипотека, мёртвый отец, кризис в карьере и неумение говорить о чувствах.
Главная героиня Дженьюари — автор любовных романов, у неё за плечами развод и долги. Гас — её бывший одноклассник, пишет литературную прозу и презирает её жанр. Они снимают соседние домики на побережье и заключают пари: она напишет литературку, он — хеппи-энд, посмотрим, кто справится. Это книга, которую моя двоюродная сестра — ей тридцать четыре — перечитывает каждую осень. Я её читала первый раз летом, и закрыла последнюю страницу с тем же ощущением, с каким она её закрывает: дочитала, грустно, что закончилось.
Али Хейзелвуд для тех, кто любит мозг
«Гипотеза любви» — книга, после которой я пожалела, что не пошла в магистратуру. Главная героиня Олив — аспирантка-биолог в Стэнфорде. Она целует первого встречного в коридоре, чтобы подруга подумала, что у неё всё хорошо. Первым встречным оказывается Адам — самый страшный профессор кампуса, с репутацией зверя.
Дальше — то, что я больше всего люблю в романах: умные люди медленно влюбляются друг в друга, продолжая при этом заниматься своим делом. Они не бросают карьеру ради любви. Они не делают ничего внезапного. Они просто находят кого-то, с кем можно молчать. Идеально для уютного вечера, когда хочется чего-то светлого, но не дурацкого.
Тейлор Дженкинс Рид и тихий крик
«Семь мужей Эвелин Хьюго» — формально не современный роман в чистом виде, но я всё равно её сюда включаю, потому что она про любовь так, как редко кто пишет. Стареющая голливудская звезда вызывает к себе никому не известную журналистку и предлагает рассказать всю свою жизнь. С условием: книга выйдет только после её смерти.
И начинается. Семь браков, шесть разводов, одна катастрофа, которая разбила Эвелин жизнь и о которой она никогда никому не рассказывала. Я её читала в поезде Новосибирск — Красноярск, и закрыла, когда проводница в третий раз спросила, всё ли в порядке. Видимо, я слишком очевидно плакала. Если хочется почувствовать вечер длиной в чужую жизнь — это сюда.
«Сама виновата» — Мария Воронова
Совсем другой регистр. Современная российская проза, лёгкая, ироничная, без претензии на классику. Но в основе — всё та же механика «брак по расчёту», только в её современной форме.
Главная героиня — следователь, женщина, у которой работа и быт давно слились в одно. И её начинают сватать с человеком из адвокатского круга — не любовь, а «удобный союз»: оба самостоятельные, оба занятые, обоим за тридцать пять, обе семьи давно ждут. Они соглашаются на знакомство — без иллюзий, без бабочек, по-взрослому.
Это не брак по расчёту в строгом смысле. Это «договорённость по расчёту» — за счёт удобства, за счёт усталости, за счёт давления родственников. Но логика та же: двое чужих людей, поставленных обстоятельствами в один контекст. И постепенное прорастание чувств, которые не были запланированы.
Мария Воронова — врач-хирург по первой профессии, и эта точность медика чувствуется в её прозе. Она пишет диалог цепко, без сахара, с настоящим взрослым юмором. Если вы хотите лёгкого, но не пустого — берите.
И наша пятая
Простите за нескромность — расскажу про нашу. «Притяжение» — это история двадцатисемилетней Лилиан. Биолог-преподавательница в бостонском университете, ненавидит холод, варит кофе, который забывает выпить, и считает, что лучшие годы прошли мимо. Так считают многие женщины в этом возрасте — мы с соавтором это видим вокруг себя у старших подруг и у двух моих тёть. Мы и писали Лилиан, помня их.
Действие в Бостоне, который мы с Сабриной выбрали не случайно. Старые кирпичные здания, дождь по три недели подряд, библиотечная пыль и запах кофе из углового кафе. Это, в каком-то смысле, наша версия осени — той, в которой мы сами живём, только перенесённая в другую географию. Главный мужчина — Дэвид, её коллега. Не брутальный, не мафиози, не тиран. Спокойный, чуть язвительный профессор биоинженерии в кашемировом свитере, который умеет резать лук и редактировать чужие тексты с одинаковой точностью. Тип, мимо которого многие проходят. И зря.
Мы с соавтором честно скажем: мы понимаем, что наша книга стоит в одном ряду с Эмили Генри и Тейлор Дженкинс Рид — а они пишут острее и страшнее. Но «Притяжение» — это та книга, которую мы хотели бы, чтобы прочитала наша двадцатисемилетняя версия себя через пять лет. И, может быть, она поможет тем, кто сейчас в этом возрасте.
Что в этих книгах общее
Я перечитала список и заметила одну вещь. Во всех пяти книгах героиням за двадцать пять. Это не школьная любовь, не университетская драма, не приключения двадцатилетней секретарши. Это истории про взрослых женщин, у которых уже есть прошлое, ошибки, профессия и мнение.
И, кажется, именно поэтому они так заходят осенью. Осень — взрослое время года. Лето — для подростков, зима — для семейных праздников, весна — для надежды. А осень — для женщин, которые знают, чего хотят, и уже не торопятся. Чтобы налить латте, сесть в кресло и три часа никуда не идти.