«Световой день в январе ущемлён до смешного: на часах ещё нет шестнадцати, а кругом – настоящая ночь с настороженной тишиной и крупными звёздами… Шагая краем чёрного, затаившегося подлеска, невольно думаю о тех, кто сейчас весело разгуливает по улицам больших городов. Как легко и уверенно чувствует себя человек в обжитом и благоустроенном мире цивилизации, но как холодны, как суровы этапы сотворения этого доброго мира! Когда-то и здесь ровными рядами встанут уличные фонари, рассияются окнами многоэтажные кварталы. Мечта! Фантастика!»
Размышления в заметках публициста и свидетеля эпохи освоения Альфреда Гольда поэтично отбрасывают читателя в семидесятые, позволяя представить Надым таким, каким мы его никогда не видели. Судьба этого места определилась в 1969-м, с передачей Медвежьего в эксплуатацию геологами. Его грандиозные масштабы сразу же обозначили необходимость возведения рядом опорной площадки. Газовики рассматривали два варианта – расположенную недалеко от Обской губы Ныду и близкий к месторождению посёлок Пангоды. Однако решающим оказалось мнение опытного инженера-строителя Алексея Барсукова. Будучи начальником «Тюменьнефтегазстроя», он по заданию властей совершал облёт местности. Приметил возвышенный участок у озера, приземлился, осмотрелся. Так всё и началось.
Разработкой концепции нового северного города занялся Ленинградский зональный институт экспериментального проектирования, название которого подчёркивало нетривиальность задачи. Строительство в подобных условиях ранее не проводилось, рельеф и погодные капризы вынуждали думать иначе. Так в том числе появился макет радиально расположенных кварталов – те самые «подковы», которые были призваны защитить жителей от леденящих северных ветров. О размерах будущего Надыма договорились не сразу.
– Непонятен был первый проект возведения города. В нём предусматривался объём строительства всего на восемь тысяч жителей. В дальнейшем ошибку заказчика и проектировщика пришлось корректировать в сторону увеличения, вплоть до 75 тысяч. Вначале необъяснимый мизер и затем непонятный гигантизм… вопросов больше, чем ответов, – вспоминал ситуацию заслуженный геолог Виктор Туголуков.
С первоначальными расчётами промахнулись однозначно: согласно переписи 1970 года, в посёлке Надым проживало 2225 человек, а уже зимой 71-го население увеличилось в десять раз. Комсомольско-молодёжный трест «Севергазстрой», организованный по приказу Министерства газовой промышленности в 69-м, работал на пределе. За год энтузиасты, слетевшиеся со всего Союза, построили 8166 квадратных метров жилья. Но этого было мало. Последовало распоряжение: «Все вагон-дома, используемые не по назначению, отремонтировать и заселить. Установить норму жилой площади на каждого человека – 6 квадратных метров». Символом времени стало одно простое слово.
– Ах, балок, балок! Кому из его обитателей не приходилось просыпаться с примёрзшими к заледеневшему болту волосами? Кто не помнит массу температурных режимов, рассекающих балок по вертикали – под потолком задыхаешься от жары, на «нормальной» лавке, которая днём сидение, а ночью лежанка, – некоторая прохлада, а на полу – замерзает вода, капающая из рукомойника. Кому из жильцов балка не приходилось после пурги откапываться, прежде чем идти на работу? По этой, кстати, причине у всех балков была одна и та же особенность конструкции – двери открывались вовнутрь, – вспоминал первопроходец Иван Никоненко.
Главной проблемой оставалась логистика. Сотни тонн необходимого для возведения города груза нужно было доставить на затерянный посреди бескрайних болот клочок земли. По небу отправляли ничтожно малую часть, вся надежда оставалась на короткое полярное лето и реки – Правая Хетта и Надым были забиты баржами. И даже круглосуточная работа спасла ситуацию лишь наполовину – спад воды начался предательски быстро, суда прочно садились на мель там, где пару часов назад спокойно проходил более тяжёлый транспорт.
Сезон навигации 71-го запомнился строителям отчаянными попытками обогнать время и каруселью мощных грузовиков между берегом и будущим городом. Они перевозили детали домов Тюменского домостроительного комбината – в августе в посёлке состоялась торжественная церемония закладки первого капитального здания. Дом № 1, пятиэтажку по улице Зверева, в свободное время помогали отделывать уже заехавшие в 1972-м новосёлы. В этом же году, 9 марта, решением Верховного Совета РСФСР Надыму присвоен статус города.
Рост населения продолжал обгонять темпы строительства, а экстремальный зимний минус подбрасывал проблем. Так, в 73-м замёрзла и превратилась в густую массу солярка, от которой работала единственная котельная. Перспектива ледяных батарей надымчан не устроила, на борьбу за тепло вышел весь город. Люди своими полушубками укутывали замёрзшие трубы. От мороза лопалась оплётка сварочных кабелей, кислородные шланги рассыпались на куски, но за ночь бригада сварила трубопровод, проложив новую трассу.
Пангодинцы тем временем вели свою битву за полноценную жизнь. С приходом газовиков его стали называть сердцем Медвежьего, однако благоустройство в планах не значилось.
– В отношении проживания людей на Севере Сабит Атаевич Оруджев имел весьма принципиальное мнение. Он настаивал на том, чтобы в Пангодах быстрее строили вахтовый посёлок, и чтобы работников с семьями туда не посылали. Считал, что в суровых условиях они больше будут думать о родных, чем о деле, – отмечал Иван Никоненко.
Формат был строго определён «сверху» и предполагал запрет на капитальные дома, детские сады и школы, больницы и культурные объекты. Жители взяли дело в свои руки. «К середине восьмидесятых Пангоды обросли «нахаловкой» (самостроем), как дикой, нечёсаной бородой», – красноречиво описывал положение дел Альфред Гольд. На отстаивание позиции ушло больше десятилетия, только к 1984-му «Надымгазпром» выпросил для посёлка «рабочий» статус, который изменил всё.
– Эксплуатация газовых гигантов прогнозируется даже не на одно поколение специалистов, а всего газового комплекса Тюменского Севера – на сотни лет. И это, естественно, не вахтовый срок, – объяснял точку зрения Владислав Стрижов. – «Спального корпуса» из Пангод не получилось. Жизнь не считается с авторитетами, точнее – с авторитетами, которые сами не считаются с законами живой жизни.
Поворотным событием в судьбе Надыма, а позже и посёлка первопроходцев стало строительство кирпичного завода. Который, к слову, не значился ни в одной смете, какое-то время существовал нелегально и впоследствии обернулся жёсткими выговорами для первого генерала. Страна ждала от первопроходцев производственных рекордов. Большие надежды они оправдывали с лихвой. Но в то же время воплощали и собственные мечты – создавали место, в котором людям хотелось бы жить и растить детей.
Анна Пирогова
Фото из архива ССОиСМИ