А ещё есть мамы — мамы таких же особенных детей, которые проникали в мою жизнь и оттесняли подруг.
В 22 года подруги — вчерашние дети без хоть какого‑то опыта жизни. А у особенного ребёнка каждый год — борьба. Иногда — каждый день. И мамы особенных детей, в том числе очень молодые, пуд соли успели съесть даже за короткий промежуток времени; в их экспертности у меня не возникало сомнений.
— Нужны лошади, а лучше дельфины.
— Без ноотропов не обойтись.
— Нам помог остеопат из города N.
— Обязательно сходите к этому психиатру — она единственная, кто правильно поставил нам диагноз!
На меня сваливалось очень много новой информации.
Одна мама положила в больницу своего пятилетнего сына — на два месяца без права посещения. А в шесть лет — ещё раз. «Помогает», — рассказывала нам она.
Мне врачи тоже предложили положить дочку: «Посещать нельзя. Ни одного раза. Нужно, чтобы она отвыкла от вас и стала слушаться нас. Тогда мы сможем её лечить и учить». Я представила Настю, дошедшую до острого психоза из‑за отсутствия знакомых лиц, и до истощения — потому что без меня она не ест, — и отказалась. Несмотря на совет мамы‑эксперта, я послушала себя.
Когда Насте было 3,5 года, родился её брат. За время в роддоме я вся извелась: ни бабушка, ни папа не могли накормить её. Настя думала, что я никогда не вернусь, что я её бросила. Когда я вернулась, Настя не отпуская меня съела две полные тарелки супа. Четыре дня. А тут — два месяца. Ребёнок очень волевой. Я за этот срок стану седая, и она, возможно, тоже.
Спустя много лет от этого лечения (хочется написать «эксперимента») больница отказалась, переведя его в форму интерната с проживанием пять дней в неделю.
Самое сложное — ответственность за свой выбор. А выбор — ежедневный. Отсутствие действий, упущение возможностей - это тоже выбор. Существует даже выбор: «Следующий час будет работать на ребёнка или против него». И ответственность лежит на маме.
В моём личном окружении было больше испуганных, нежели сведущих. Никто не знал, почему это произошло с Настей и что дальше делать. В 22 года пользование компьютером у меня было на уровне «задать вопрос Википедии и посмотреть маршрут по карте». Моих подруг как‑то одномоментно ветром сдуло, и я замкнулась на нашей проблеме.
Вот направление на МРТ под наркозом — даёт мне бумажку невролог: «У неё сильный откат, видимо, что‑то с мозгом произошло. И таблетки купите — по одной с утра давайте, помогают в вашем случае».
«Помогают», — проговорила я про себя, смотря, как Настя, внезапно уснув на многолюдной улице, заваливается лицом вниз, как в замедленной съёмке. С таблеток она засыпала в самых разных позах и непредсказуемых местах — будто выключатель щёлкнул.
На наркоз я настраивалась два года. Моя мама пережила клиническую смерть, когда ей надели маску. Спасло то, что она уже лежала на операционном столе в толпе врачей. А Настя будет лежать в кабинете диагностики в НИИ детской педиатрии. Успеют ли спасти?
Меня мутило до рвотных спазмов, пока мы подъезжали. Я ставила подпись под отказом от претензий с белым как бумага лицом.
Как же она плакала и кричала: «Мама, нет! Мама, нет!» — когда ей надевали маску, а меня выталкивали за дверь. Кажется, я тогда рыдала первый раз. Да и сейчас не могу без слёз вспоминать.
Полчаса она училась заново ходить — ножки после наркоза не слушались. Я протягивала ей руки, как годовалой, чтобы она в эти руки шла. И она шла. А я проживала свою психологическую травму и решила: больше не создавать условий, когда нам обеим будет так страшно.
Шли годы. Я прокачала навык отделять полезные советы от бесполезных. Уже давно я не кидаюсь в омут с головой, услышав: «Вам поможет только этот врач» и «Только это средство». Отросло критическое мышление, накопился опыт проб и ошибок. Делая выбор, отталкиваюсь от принципа «не навреди».
Смотрю сейчас на свою без пяти минут восемнадцатилетнюю дочь и понимаю, что выбирала правильный путь.
Даже, когда перевезла её из города в деревню. Даже когда отказалась от медикоментозной поддержки.
Когда нам назначили психотропное средство, я давала его ровно месяц, но, заметив побочки, перестала.
— Ну и правильно, не нужно оно вам. Мы назначаем, потому что нужно что‑то назначать, пробовать, подбирать. Это большей частью эксперимент — подойдёт или не подойдёт. А в вашем случае без лекарств обойтись можно.
И мы обходимся.
Раз любите живые истории - присоединяйтесь к нашему каналу
