«А он, мертвец, ходит»: Заложные покойники в средневековых судебных делах и доносах восточных славян
Судебный архив как окно в народную веру
Если летописи фиксируют события государственного масштаба, а церковные документы — предписания сверху, то судебные дела и доносы — это голос самого народа, его повседневных страхов и конфликтов. Именно в следственных материалах мы находим живые свидетельства того, как вера в «заложных» покойников становилась причиной настоящих трагедий: эксгумаций, самосудов, убийств на почве страха.
Историк права Н.А. Рожков в работе «Город и деревня в Московском государстве» писал: «Ничто так не обнажает душу средневекового человека, как судебное дело. В челобитной, в допросных речах, в очных ставках люди забывают о книжных премудростях и говорят то, во что действительно верят. И мы видим: верят они не столько в Бога, сколько в упырей».
Первые свидетельства: Новгородско-псковские материалы (XV век)
Новгород и Псков, с их развитой правовой культурой, сохранили ранние свидетельства конфликтов на почве веры в «ходячих» покойников.
Псковская судная грамота (XV в.) не содержит прямых указаний, но в частных актах встречаются упоминания. В одной из псковских рукописей (ГИМ, Синодальное собрание, № 562) сохранилась запись о судебном споре 1442 года:
Того же лета был во Пскове спор о мертвеце. Некий человек, по имени Иван, удавился в своем доме. И посадник повелел его погрести в яме за церковью. И пришли соседи его и начали бить челом, говоря: "Не дай, господин, погрести его здесь, так как он ходит по ночам и пугает нас". И посадник повелел его вынуть и отвезти в убогий дом, и там погрести.
Дело о явлении мертвеца (Новгород, 1476 год)
Новгородская летопись под 1476 годом (но это скорее судебный протокол, включенный в летопись) содержит уникальное свидетельство.
Новгородская четвертая летопись (ПСРЛ, т. 4, с. 256):
Того же лета, в Великом Новгороде, на Ярославовом дворище, били челом посаднику степенному Фоме Андреевичу крестьяне Обонежской пятины, говоря: "У нас, господин, в погосте Н. мертвец ходит. Лежал в земле шесть недель, а ныне встает и в домы приходит, и люди от страха болеют и умирают. И мы того мертвеца вынули из земли и хотели ему кол осиновый вбить, да приехал пристав владычный и не дал. И ныне, господин, что повелишь?" И посадник послал на погост двух бояр и велел расследовать. И бояре, приехав, допросили попов и крестьян. Попы сказали: "Не знаем, что творится, а мертвец тот, слышали, ходит". А крестьяне сказали: "И мы сами видели, как он по ночам ходит, и как его вынули, а он цел и невредим лежит, и ногти у него и волосы выросли". И бояре, возвратясь, посаднику сказали. И посадник, подумав с владыкой, повелел того мертвеца снова закопать, а сверху положить камень велик, дабы не вставал. А крестьянам велел молебны служить.
Актовые книги Литовской метрики: Западнорусские дела XVI века
Великое княжество Литовское, с его смешанным православно-католическим населением, оставило множество судебных дел, связанных с «заложными» покойниками. Делопроизводство велось на западнорусском (старобелорусском) языке.
Актовая книга Гродского суда в Минске, 1552 год (Литовская метрика, кн. 242, л. 123–124):
Пришли перед нас, судью замковый господарский, люди местечка Койданова, Петр и Иван и с иными соседями, и жаловали на мещанина тамошнего, на вдову Федору, что она, будучи вдовою, ведьмой слыла, и когда умерла, а после смерти своей ходила по ночам и людям являлась, и дети плакали, и скотина дохла. И они, того не терпя, взяли с собой попа и при нем выкопали ту Федору из гроба, и нашли ее целую и не гнилую, и кровь в ней была, как в живой. И они, по совету попа, вбили ей в сердце осиновый кол и закопали опять. А теперь приходит перед нами зять ее, Федор, и ....
Продолжение статьи читатйте на нашем сайте.
#Светославъ #фольклор
