Салам, с вами снова я, чувашка Рита. Впереди самый большой праздник, День Победы.И сегодня я расскажу вам одну историю, без выдумок и преувеличения.
Ты знаешь, бывают истории, от которых захватывает дух. Не от страха — от человеческой силы. Вот такая — про Женю Крутову. Обычную девчонку из Чебоксар, которая стала «Ночной ведьмой».
Родилась она в саратовской глубинке, в деревне с забавным названием Труёвая Маза. Четвёртая дочь в крестьянской семье. Когда отец умер, мать осталась с кучей детей на руках. Семья перебралась в Чебоксары. И там, в городе на Волге, случилось то самое.
Жене было 14, когда она впервые серьёзно посмотрела в небо.
Чтобы помочь матери, она после восьмого класса пошла работать — училась на курсах стенографии и машинописи. И одновременно — записалась в аэроклуб. Днём стучала на машинке, вечером — штурвал.
В аэроклубе её и зацепило по-настоящему. Окончила школу лётчиков-инструкторов — и осталась там же работать. Успела обучить 21 курсанта.
Когда началась война, Женя, не раздумывая, пошла в армию. Попала в тот самый, легендарный 46-й гвардейский Таманский женский авиаполк. Тех самых «Ночных ведьм», которых немцы боялись как огня.
Они летали на «кукурузниках» — У-2 (или По-2). Тихоходные фанерные самолётики, которые днём использовали для удобрения полей. А ночью на них летали бомбить врага.
Скорость смешная. Защиты ноль. Зато тихие, как призраки. Немцы прозвали их «ночными ведьмами», потому что они появлялись из темноты, сбрасывали бомбы и исчезали, а моторы звучали как метла ведьмы.
Женя быстро стала командиром звена. Совершила 102 боевых вылета.
Все, кто знал Женю, говорят одно — она была солнечным человеком. Так и пишут: «люди тянулись к ней как к огоньку».
Рассказывают, как полку присвоили гвардейское звание, и она хохотала: «Разве мы похожи на гвардейцев? У гвардейцев усищи, чубы и шпоры…»
Она писала стихи. Марина Чечнёва, её подруга и тоже легендарная лётчица, запомнила такие строки:
> Вспоминая, друг мой, годы боевые,
> Вспомни Дон широкий, жёлтую Куму,
> Жаркие денёчки, боевые ночки,
> Вспомни, как бомбили чёрную чуму!
Это писала двадцатидвухлетняя девочка, которая каждую ночь шла на смерть.
Незадолго до гибели она написала маме письмо.
> «Я верю только в будущее. Будущее обязательно будет лучше прошлого. Я в это твёрдо верю, так же, как и в то, что Гитлер со своей подлой шайкой будет сметён с лица Земли. Мы завершим этот разгром. И за нашу победу мы, все наши девушки, хотим выпить в берлинском ресторане "Рейнского". Да будет так, благослови нас, мама!»
Она не выпила тот бокал в Берлине. До Победы оставалось почти два года.
Ночь с 31 июля на 1 августа 1943 года. Полк понёс самые тяжёлые потери за всю войну. Четыре экипажа. Восемь девчонок.
Немцы применили новую тактику — «тихую охоту». Обычно они включали прожекторы и палили из зениток, как только слышали моторы По-2. А тут — притаились в полной темноте. Ждали.
Женя вылетела третьей. Напарница — штурман Елена Саликова, тоже совсем молодая.
Как только Женя сбросила светящуюся бомбу, чтобы подсветить цель — тут же ударили прожекторы.Самолёт схватили, как муху в клещи. Истребители взмыли в небо и атаковали.
Марина Чечнёва, которая летела следом, видела всё своими глазами. Вот её слова:
> «Я видела, как загорелась правая плоскость машины Крутовой, как самолёт начал быстро скользить вниз. Падая, Женя всё ещё вела борьбу: она пыталась сбить пламя и ввела машину в скольжение. Но огонь всё ближе подбирался к мотору. Перед самой землёй из штурманской кабины вылетела красная ракета — и в ту же минуту По‑2 огромным пылающим факелом врезался в землю».
Даже подбитая, горящая — она не бросила самолёт. Она планировала до последней секунды.
Красная ракета — это сигнал штурмана: «Падаем на территории врага». Их последнее «прости».
Место падения нашли местные девочки-подростки — Надя и её сестра. Самолёт был искорёжен. Девушки лежали рядом. Враги уже успели снять с них шлемы.
А девочки перенесли лётчиц в неглубокий окоп, накрыли лица тканью и закопали. Как родных.
Много лет спустя комиссар полка нашла ту самую Надежду Кузнецову. Разложила перед ней фотографии погибших и спросила: узнаёшь? Надя не колеблясь ткнула пальцем в снимок Жени.
Сейчас они покоятся в братской могиле в селе Русское Краснодарского края.
В ту ночь напротив них действовал немецкий ас Йозеф Коциок — кавалер Железного креста.
Он за один вылет сжёг три наших По-2 (четвёртый сбили зенитчики) и получил прозвище «охотник на ведьм». Знаешь, сколько немцы платили своим пилотам за каждый сбитый «кукурузник»? Двойной оклад и серебряный Рыцарский крест. Потому что боялись.
Даже эти фанерные тихоходки внушали им ужас.
В 2025 году случилась удивительная вещь: делегация из Чувашии приехала на Кубань — и привезла горсть земли... с могилы матери Жени Крутовой Ульяны Ивановны.
Они рассыпали эту землю на братской могиле дочери.
Соединили мать и дочь спустя восемьдесят лет.
В Новочебоксарске есть улица Жени Крутовой. А в 2026 году на одном из домов появится мурал по картине «Перед последним боем». Её лицо снова будет смотреть на город, где она когда-то училась летать.
- Ее награды-Орден Отечественной войны II степени (1943, посмертно);
- Орден Красной Звезды.
Знаешь, когда читаешь сухие строчки из наградных листов — «произвела 102 успешных боевых вылета» — это одно.
А когда представляешь: ночь, холод, открытая кабина, ветер в лицо... Внизу — немцы с прожекторами и зенитками.
Самолёт из фанеры загорается от первой же очереди.
И ей двадцать два года. Она командир.
На ней — жизнь штурмана и успех операции.
И она верит — искренне до слёз: «Мы выпьем в берлинском ресторане "Рейнского"».
Она не выпила тот бокал.
Но она подарила нам победу.
Вечная память... И слава!
Эпӗ чӑваш хӗрӗ ҫавӑнпа мухтанатӑп та.
Я чувашка и горжусь этим.
© М.В.Колчина, 2026. Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с указанием авторства и ссылкой на оригинал.