Размеренный уклад семьи Василия Андреевича дал глубокую трещину после того, как супруга оставила этот мир. Утрата стала тяжким бременем и для него самого, и для уже взрослых детей — Виталия и Алины. Поначалу отец смотрел на сына и дочь с тихой надеждой, видя в них опору. Он был не один, и верил, что родные люди скрасят подступающие к порогу сумеречные годы. Однако довольно скоро осознал, насколько заблуждался.
Дети выросли избалованными и сосредоточенными лишь на себе. К прискорбию, он, родной отец, почти не знал их. Прежде бремя воспитания целиком лежало на плечах жены — женщины необычайно доброй и беззаветно преданной детям. Сам же он отдавал всего себя работе, свято веря, что если мужчина полностью обеспечивает семью, то всё складывается наилучшим образом. Он полагал, что дети, не знавшие нужды, непременно вырастут порядочными людьми. И правда, ни в чём дурном они уличены не были, получили приличное образование и отличный старт. Теперь оба жили отдельно и особого интереса к его внезапно опустевшей жизни не проявляли. Всё ограничивалось редкими телефонными звонками, да и те напоминали скорее не проявление заботы, а моменты, когда им что-то требовалось.
Винить во всём покойную жену Василий Андреевич не желал: она была матерью и желала детям лишь добра, возможно, чрезмерно их любя. Не хотелось ему корить и самих детей. Он убеждал себя, что они попросту слишком юны и не осознают быстротечности отцовского века. Им пока невдомёк, что когда-то придётся самостоятельно зарабатывать на жизнь, а может, и присматривать за ним, утратившим былую бодрость. Он пробовал вести с ними душевные беседы, но тщетно. Ни сын, ни дочь его не слушали. Обиднее всего было то, что, разъехавшись, брат и сестра будто позабыли о существовании друг друга.
Виталий обитал в престижном загородном посёлке, в их фамильном доме, и в гости к себе не звал. Изредка наведываясь к сыну без предупреждения, отец видел, что образ жизни молодого человека далёк от того, какой ему мечтался. С Алиной дела обстояли не лучше. Она обосновалась в городе, в собственных апартаментах, купленных когда-то матерью, и, судя по всему, существовала немногим осмысленнее брата, а об отце вспоминала ещё реже.
Вскоре Василий Андреевич начал размышлять уже не о собственном благополучии, а о будущем своих детей. В конце концов, даже оставшись в пустом доме, он, человек не бедный, сумеет нанять того, кто подаст пресловутый стакан воды. Но детей нужно было спасать. Взрослые люди, они абсолютно не задумывались о завтрашнем дне. И тогда он придумал назидательный ход. Решил объявить им, что разорён, и теперь они обязаны содержать и самих себя, и старика-отца.
С этой новостью он первым делом направился к сыну, полагая, что тот встретит его более душевно. Он основательно подготовился: поехал не на своей машине, а на рейсовом автобусе, и нарочно придал себе вид растерянного, удручённого человека, выглядевшего старше своих настоящих лет.
– Привет, сынок, – произнёс он с порога. – Вот я и прибыл к тебе, надеюсь, не прогонишь?
– С какой стати мне тебя прогонять? – недовольно отозвался Виталий. – Заходи, раз приехал. Правда, у меня гости, но, думаю, ты ненадолго.
– Хотелось бы навсегда, – тяжело вздохнув, признался Василий Андреевич. – Потерпел я полный крах, сынок.
– Погоди, что значит «навсегда»? И почему именно у меня? – изумился молодой человек. – Ты же не хочешь сообщить, что остался не только без бизнеса, но и без средств, без жилья — совсем без всего?
– Именно об этом я и толкую, – подтвердил отец. – Может, и можно было бы выправить ситуацию, да только годы уже не те, сам понимаешь. Мне теперь нужен лишь тихий угол, чтобы спокойно дожить.
– Нет, ты, конечно, поступай как знаешь, но это не выход, – решительно воскликнул Виталий. – Я не поверю, что всё настолько беспросветно. Ты сам твердишь, что дело можно поправить, вот и поправишь. Только ты, и никто иной. Возьми себя в руки и не паникуй раньше времени.
– Понимаешь, именно для того, чтобы успокоиться и переждать этот ураган, я и приехал к тебе, – попытался объяснить отец, чувствуя, что разговор летит под откос.
– А велика ли разница, где именно ждать? – парировал сын. – Дома, в привычной обстановке, ты быстрее найдёшь выход.
– Продал я квартиру, – выложил очередной довод Василий Андреевич. – Пытался уже закрыть дыры.
– Гм. Продал... – протянул Виталий. – Ну ты же можешь пожить где-то ещё, правда? Да где угодно, только не у меня. Понимаешь, у меня своих сложностей хватает, я никак не могу тебя приютить. Может быть, потом, если уж совсем прижмёт, но сейчас — вряд ли.
– Ты выставляешь меня за порог? – Василий Андреевич уже осознал правду, но отчего-то жаждал услышать окончательный вердикт, надеясь на запоздалый проблеск совести. Но тщетно.
– Я вовсе не выставляю, – запротестовал молодой человек. – Я лишь предупреждаю, что оставить тебя здесь не получится. Слушай, не говори глупостей. Невозможно в одночасье лишиться всего. Наверняка у тебя что-то припрятано.
Василий Андреевич понял: ждать здесь больше нечего. Сын не собирался давать ему крышу над головой. Он вышел и побрёл без цели по посёлку, пока не достиг самой окраины. Усталость навалилась такая, что он опустился на первое попавшееся бревно. Силы исчерпались, будущее виделось в кромешной тьме. Казалось, на этом их родственная связь с сыном оборвалась окончательно.
– Вам плохо? – раздался неожиданно мягкий женский голос.
К нему приблизилась незнакомка, жившая в домике по соседству.
– Принести вам воды? Или, может, какое-то лекарство? Пойдёмте ко мне, я вызову врача.
– Ох, нет, спасибо. Врачей не нужно, – отозвался Василий Андреевич, но предложение войти принял.
Он не стал вдаваться в детали своих злоключений, а лишь обмолвился, что прибыл из провинции на поиски работы, но дело не задалось, и теперь он совершенно не представляет, куда податься.
– Понятно, – кивнула она. – Оставайтесь пока у меня. Я вижу, вы совсем выбились из сил. Меня, кстати, Наташа зовут. Я живу одна, и здесь вас никто не потревожит. Для гостей есть маленькая свободная комната. Придёте в себя, а там и с работой определимся.
– Ох, спасибо тебе, милая, – с чувством ответил мужчина. – Хоть один сердечный человек на моём пути отыскался. Можешь звать меня дядя Вася.
Наталья грустно улыбнулась. Она вовсе не считала себя чересчур доброй. Просто сама недавно пережила личную драму, и ей нестерпимо захотелось совершить для кого-то что-то хорошее. Она тоже была из провинции. Родители приобрели в этом элитном месте скромный домик, но оставили её одну. Теперь она работала диспетчером в таксопарке и до недавнего времени верила, что жизнь её потечёт ровно и безмятежно. У неё даже появился жених, казавшийся надёжным и любящим. Но была у Наташи одна особенность — предрасположенность к полноте. Нет, она не выглядела грузной, лишь несколько лишних килограммов, но девушка сильно комплексовала и пыталась бороться с ними: сидела на диетах, делала зарядку, хоть и нерегулярно. Результат был едва заметен. Особенно сильно ей хотелось преобразиться к свадьбе, ведь она замечала, что её фигура не совсем по нраву Кириллу, её избраннику. До определённого момента он помалкивал, но однажды, когда Наталья выбирала свадебное платье по каталогу, случилась крайне неприятная сцена.
Она решила посоветоваться с женихом:
– Как думаешь, это мне подойдёт? – и продемонстрировала фото самого пышного наряда, который ей приглянулся.
– А может, вот это? Ну, бери это, – равнодушно бросил Кирилл. – Будешь в нём как хрюшечка в рюшечках.
– Ты намекаешь, что я толстая? – радость мгновенно угасла.
– Ой, Наташа, пойми, сейчас ты, возможно, и не слишком, но если так пойдёт дальше, да ещё после рождения детей, превратишься в настоящую хавронью. Я тебя сразу предупреждаю: терпеть это я не намерен. Быть мужем толстухи, над которой все потешаются, я никогда не соглашусь.
Она проплакала несколько дней. Отношения после того разговора быстро сошли на нет. Девушка осознала: полагаться на такого спутника ненадёжно. Об этих тягостных переживаниях она со временем поведала Василию Андреевичу, а тот, сочувственно погладив её по руке, возразил:
– Да кто тебе сказал такую глупость? Если бы у моего сына была такая избранница, я был бы счастлив. Все мои тревоги сразу бы улетучились.
Впрочем, больше о своём сыне он не заговаривал, а Наташа не решалась допытываться, интуитивно понимая, что именно в этой теме кроется его самая незаживающая рана. Она и не подозревала, какую фигуру приютила, искренне считая своего постояльца обычным мужчиной в возрасте, угодившим в житейскую передрягу, и не находила ничего необычного в том, чтобы дать ему временное убежище.
Василий же Андреевич, оставаясь рядом, тайно наблюдал за жизнью Виталия. Тот вести себя разумно не спешил, продолжая череду легкомысленных забав и не проявляя к отцу ни капли интереса. Однако у старика оставалась ещё и дочь. Ехать к ней он боялся, памятуя о холодном приёме сына, но бездействовать было нельзя. Однажды, предупредив Наташу, что ему нужно ненадолго отлучиться «по рабочим делам», он навестил Алину. Визит не дал ничего. Дочь встретила его с тем же настроением, что и брат, но ответ выдала куда более резкий:
– Пап, я всё понимаю и очень тебе сочувствую, но приютить не выйдет. У меня своя жизнь, и моим друзьям совершенно незачем знать, что мой отец — разорившийся бизнесмен. Поезжай и решай свои проблемы сам.
Спорить Василий Андреевич не стал. К Наталье он вернулся ещё более подавленным.
Длиться этому маскараду бесконечно было нельзя. Сын, человек вовсе не глупый, с самого начала не слишком доверял отцовской легенде. Обзаведясь в фирме надёжным источником сведений, он проверил информацию и узнал всю подоплёку: никакого краха не было и в помине. Осознав, что без отцовской поддержки ему всё же не обойтись, Виталий позвонил с прямым заявлением:
– Пап, ну хватит прикидываться. Я в курсе, что всё в порядке. Слушай, возвращайся, и давай жить как раньше. У меня, честно говоря, финансы на исходе.
Но в трубке раздался спокойный, с ноткой раздражённой насмешки, отказ:
– Знаешь, сын, это меня больше не занимает. Я всю жизнь работал ради вас с Алиной. Теперь, когда вы взрослые и самостоятельные, я имею полное право пожить для себя.
Отец прервал разговор. Сын, выслушав это, не испугался и не задумался, а лишь скептически усмехнулся: «Совсем ум за разум зашёл на старости лет. Ну-ну, посмотрим, надолго ли хватит твоего педагогического задора».
Жили они теперь, почитай, по соседству. Василий Андреевич старался не попадаться местным на глаза, но нашёл неожиданную отраду в том, чтобы мастерить что-то руками. Это оказалось не только захватывающим, но и получалось у него на редкость ладно. То ли дремавшие с детства навыки проснулись, то ли он был из породы людей, которым удаётся всё, за что они ни возьмутся. Заприметив, что почти все стулья в доме у Натальи изрядно расшатаны, он решил привести их в порядок. Возиться в помещении было несподручно, к тому же мебель требовалось заново покрыть лаком, а это сподручнее делать на воздухе. Так он и трудился во дворе, поглощённый процессом, и не заметил проезжавшего мимо сына. Тот, вероятно, тоже не обратил бы внимания на какого-то деда с рубанком, но случайно бросил взгляд, замедлил ход и узнал отца. Остановившись, он вышел из машины и с кривой ухмылкой произнёс:
– О, отец, смотрю, тебя можно поздравить с повышением! Неужто в плотники подался?
Василий Андреевич поднял голову и с досадой поморщился. Встреча эта была для него совсем не ко времени. Отвечать он не стал.
– И как только совести хватило так обвести нас вокруг пальца? – продолжал насмехаться сын. – И ради чего? Чтобы чинить какую-то рухлядь во дворе не пойми у кого?
– Поезжай своей дорогой, – только и обронил раздосадованный отец, заметив, что на крыльцо вышла Наталья и оказалась невольной свидетельницей этой сцены.
Виталий укатил, уверенный, что отцовская блажь скоро закончится и всё вернётся на круги своя. Наталья же тихо спросила:
– Вот, значит, кто ваш сын.
– Да, Наташенька, прости меня великодушно за этот спектакль, – смутился мужчина и раскрыл ей суть своей затеи.
– Я вас прекрасно понимаю, – отозвалась девушка. – Но, наверное, вам теперь стоит перебраться к себе. Или к сыну. Я-то думала, вам действительно негде преклонить голову, оттого и пригласила, а теперь... Зачем вам здесь оставаться?
– Я понимаю, Наташ. И нисколько не в претензии, спасибо тебе сердечное за приют, – ответил Василий Андреевич, собрался и уехал.
Уехал он, разумеется, не к сыну, а в свой собственный дом. Виталий же тем временем размышлял вовсе не об отце, а о хозяйке того самого домика. Девушка показалась ему миловидной. Вспомнился давний спор с приятелем, где он, шутя ли или всерьёз, хвастался, что способен завоевать сердце любой. «Что, вот прямо так сразу и женишься на ней?» — удивлялись тогда товарищи. «Ещё чего, жениться на каждой простушке, мне такая обуза ни к чему», — смеялся он. Но в том, что за ним будут бегать по пятам, нисколько не сомневался. Игра эта тешила его самолюбие, и теперь он решил покорить Наталью просто ради развлечения, а заодно отомстить за то, что она приютила отца.
В тот же вечер Виталий постучался в дверь её жилища. Благо, повод был — якобы расспросить об отце. Завязался разговор, довольно быстро переросший в настойчивые ухаживания. Наталья поначалу насторожилась, но молодой человек был хорош собой и вёл себя крайне обходительно: рассыпался в комплиментах, благодарил за заботу о старике, сетовал, что после маминого ухода их семейные узы стали очень сложными. Этого оказалось предостаточно, чтобы растопить лёд в её душе. Случилось это несмотря на то, что на горизонте у Натальи незадолго до того возник другой поклонник. Один из таксистов их парка, Михаил, симпатичный и открытый молодой человек, начал оказывать ей знаки внимания. Девушка была готова ответить на его симпатию — слишком уж они походили друг на друга: оба трудились в одном месте и жили в схожих обстоятельствах. К тому же их объединяло общее устремление — борьба с лишним весом.
Познакомились они, когда Михаил заметил, что она пьёт несладкий чай с кофе.
– Неужели тоже стремитесь привести себя в форму? – поинтересовался он.
– А почему бы и нет? – улыбнулась она.
– Ну, вам-то это ни к чему, у вас и так прекрасные очертания. Вот у меня, – он с комичной обречённостью похлопал себя по округлившемуся животу. – Куда деваться? Работа весь день в кресле, питание нерегулярное. Живу бобылём, готовить правильную еду не для кого.
Так они разговорились, и не исключено, что между ними могло вспыхнуть глубокое чувство, не вторгнись в жизнь Наташи Виталий.
Василий Андреевич узнал об этом знакомстве случайно, заехав навестить свою спасительницу и застав там сына. При девушке он сцен устраивать не стал, но позже, оставшись с Виталием один на один, строго предупредил:
– Уж не пакость ли ты какую замыслил? Не смей этого делать, иначе я тебя со свету сживу.
– Как страшно, – с усмешкой парировал сын. – Не беспокойся, не трону я твою драгоценную Наташу. А ты-то что так за неё печёшься? Жениться, что ли, собрался?
Отец едва сдержал порыв. Но повлиять на события он уже не мог. Виталий опутывал девушку паутиной своего обаяния, сумев убедить её, что вскоре намерен сделать предложение.
Когда же Наталья полностью ему доверилась, он с хохотом признался, что всё это было лишь жестокой забавой. Более того, он успел запечатлеть пикантные моменты их свиданий и выставил записи на всеобщее обозрение в сети. На следующий день Наталья стала объектом пересудов и насмешек повсюду: в городе, на работе, в соседних домах. Удар был такой силы, что девушка впала в апатию. Единственным, кто искренне подставил ей плечо, оказался отвергнутый ею Михаил. И только тогда Наташа с кристальной ясностью осознала, какого человека она променяла на пустую мишуру.
Весть о поступке сына настигла и Василия Андреевича. Вне себя от гнева, он бросился к Виталию.
– Я ведь предупреждал! – бушевал он. – Как у тебя рука поднялась сотворить такое с Натальей?
– Ой, да брось, велика беда, – отмахивался тот, искренне не понимая, в чём его вина. – Жива, здорова.
Но отец не собирался ограничиваться попрёками.
– Заруби себе на носу: ты мне больше не сын, – отрезал он ледяным тоном. – О наследстве и какой-либо поддержке с этой минуты забудь. Я лишаю тебя и средств, и всего, что ты имел благодаря моим трудам.
С этими словами он выставил Виталия за дверь. Тот ещё питал надежду, что гроза минет и всё устаканится, однако ошибался. Василий Андреевич решил отправиться в кругосветное путешествие, чтобы отдохнуть от дел и выкинуть из головы все невзгоды.
Наталья же с Михаилом начали жизнь заново. Вместе записались на фитнес, упорно занимались и довольно скоро добились впечатляющих успехов. Виталий, оставшийся без денег и отцовского покровительства, более не вспоминал о девушке — у него начались свои трудности, он чувствовал себя преданным. Но однажды, случайно проезжая мимо знакомого домика, он увидел там настоящую красавицу с идеальной фигурой. Это была преображённая Наташа, девушка-мечта. Однако переменился не только её облик. Жизнь её наполнилась иным смыслом: она вышла замуж и ожидала ребёнка.
Наладить отношения с отцом Виталию так и не удалось. Вернувшийся из странствий посвежевшим и помолодевшим, Василий Андреевич не собирался возобновлять связи с неблагодарными детьми. Зато с Натальей и её семьёй он общался с огромным удовольствием. Когда она родила сына, он с искренней радостью согласился стать для малыша крёстным. Его участие в жизни ребёнка было далеко не номинальным: он всюду помогал молодой семье. А на все недоумённые вопросы о причинах такой привязанности отвечал с теплотой:
– Это моя названная дочка. Она единственная не отвернулась, когда на душе у меня была беспросветная тьма, и поддержала во всём. Не чета тем двоим.