После прошлого рассказа про "немецкий Лес Пол", продолжая движение по электрогитарам соцлагеря из моей персональной коллекции, сегодня переместимся в братскую Чехословакию, чтобы поговорить про другую значимую для развития "русского рока" электрогитару, и, собственно, посвятим первый пост из нашего обещающего быть долгоиграющим (пока у меня есть вдохновение) сериала. Сегодняшним гостем будет Jolana Iris, и начнем мы с экскурса в историю самого бренда.
Концерн Jolana — явление в истории социалистического гитаростроения совершенно особого порядка. Начнем с того, что Уже 1960-е годы гитары Jolana приобрели популярность не только в странах социалистического лагеря, но и на самом натуральном Западе (в первую очередь благодаря своим демократичным ценам). Модели экспортировались в Великобританию под маркой Futurama. На гитарах Jolana играли такие легендарные музыканты, как Джордж Харрисон и Эрик Клэптон. Первой электрогитарой Джимми Пейджа также была Futurama 1959 года выпуска.
Но давайте начнем с самого начала.
История чехословацких электрогитар началась с инженера Фердинанда Махалека, который в 1940-х годах разработал первый звукосниматель для фортепиано. Патент приобрел изобретатель и предприниматель Ладислав Коржан, начавший производство электроакустических инструментов на базе фабрики Resonet в Блатне. В 1955 году Resonet представил модель Grazioso — первую чехословацкую электрогитару, которая заложила основу для будущего бренда. На международной выставке EXPO 58 в Брюсселе инструменты Resonet (гитара Grazioso, гавайская гитара Arioso и контрабас Arco) завоевали золотую медаль, продемонстрировав миру технический и художественный уровень чехословацких мастеров.
Сама марка Jolana была основана в 1959 году Йозефом Ружичкой и получила название в честь его дочери Иоланы (женское имя — и менно Иолана, а не Джолана или Ёлана, как иногда называют эти гитары). Первой гитарой, носившей это имя, стала модель Neoton — первая чехословацкая полуакустическая гитара, выпускавшаяся в Градце-Кралове. С 1960 года марка Jolana была официально зарегистрирована как торговая марка, что ознаменовало начало новой эры чехословацкого гитаростроения.
В 1962-1963 годах компания разработала электроакустическую модель Tornado, серийный выпуск которой начался на фабрике Harmonika в Горжовице, впоследствии ставшей центром производства гитар Jolana. К середине 1960-х годов производство электрогитар осуществлялось уже на трех заводах: ČSHN в Градце-Кралове, Varhany в Крнове и Harmonika в Горожовице.
К концу 1980-х годов производство гитар Jolana, как и вся чехословацкая промышленность, столкнулось с серьезными трудностями из-за ограничений централизованной плановой экономики. После падения «железного занавеса» в начале 1990-х годов выпуск инструментов под маркой Jolana был прекращен. В 1993 году фабрику в Горжовице приобрела компания Bohemia Musico, переориентировавшая производство на выпуск гитар для мировых брендов, таких как Epiphone, Hohner и Spector.
В начале 2000-х бывший сотрудник Петр Выкыдал основал компанию NBE Corp. начав мелкосерийное производство в соседнем Дроздове, но в основном выступая в качестве импортера иностранных гитар в Чехию. К середине 2000-х Выкыдал неожиданно обнаружил, что бренд Jolana после окончательного банкротства его бывшего работодателя никому не принадлежит. NBE Corp. быстренько приобрела права и формально возродила бренд Jolana, начав выпускать новые электрогитары под старыми именами (Tornado, Diamant, Grazioso), которые, впрочем, кроме названия имели мало общего со своими предшественниками.
Ну, а мы вернемся в в начало 1970-х, чтобы начать рассказ про сегодняшнего гостя.
К началу семидесятых годов, когда Jolana уже прочно стояла на ногах и активно экспортировала свою продукцию, её основной производственной площадкой стала фабрика в городе Крнов. Именно там, в 1973 году, на свет появилась модель, которой суждено было стать одним из самых узнаваемых и массовых чехословацких инструментов в Советском Союзе — Jolana Iris.
Гитара сразу получила народное прозвище «чешский телекастер», и, хотя сходство это, мягко говоря, приблизительное, общее направление инженерной мысли оно отражает верно. Впрочем, называть Iris копией Telecaster — значит, сильно польстить обоим инструментам. Скорее, это вариация на тему: чехи взяли общую T-образную идею корпуса с одним вырезом, но переосмыслили её в своём, восточноевропейском ключе — с непременной долей конструктивных странностей, которые сегодня вызывают у коллекционеров приступы ностальгии, а у практикующих музыкантов — лёгкое недоумение.
Корпус Iris, вопреки живучим байкам, не был фанерным. Его изготавливали из ольхи — дерева, которое чехословацкие мастера использовали практически повсеместно, справедливо считая его оптимальным соотношением веса, доступности и простоты обработки (ну и акустических свойств, если мы не забудем сюда впихнуть обязательную теорию тонвуда). Ольховый массив действительно облицовывали с двух сторон тонкой березовой фанерой или шпоном — стандартная социалистическая технология, позволявшая скрыть возможные дефекты склейки.
При этом сам корпус удивительно тонкий и лёгкий: по ощущениям, он примерно на треть тоньше привычных западных аналогов, и гитара в руках не висит неподъёмной гирей, а скорее напоминает изящную, почти игрушечную вещь. Форма, как я уже отметил, и как вы можете лицезреть воочию на фотографиях — откровенный реверанс в сторону Fender Telecaster, но с одной важной и сразу бросающейся в глаза деталью: на верхней деке красуется декоративная эфа. Этот фальш-вырез, выполненный методом фрезеровки с поднутрением, не имеет ни малейшего отношения к акустике — он не ведёт ни в какую полость, а просто имитирует полуакустический инструмент. Под эфой, буквально в нескольких миллиметрах от её края, начинается цельный массив дерева. Это чисто дизайнерский ход, дань моде начала семидесятых на телекастеры типа Thinline, призванный сделать внешность гитары более благородной и «взрослой». Что интересно, внутри этой эфы на оригинальных и хорошо сохранившихся экземплярах можно было увидеть перевёрнутый логотип Jolana.
Корпус окрашивался в классический трёхцветный санбёрст — яркий, сочный, с характерным вишнёвым отливом на задней деке. В отличие от многих советских гитар, где лак клали так, что он заливал все поры и превращал дерево в пластиковый муляж, здесь покрытие более тонкое, позволяющее ощутить текстуру древесины. Впрочем, никаких анатомически-эргономических изысков на корпусе нет и в помине: ни скоса под правое предплечье, ни выреза под амортизатор любви (этим красивым эвфемизмом я привык называть собственное брюхо, которому на острых гранях корпусов без анатомических выборок откровенно неудобно). Гитара абсолютно плоская, с мягко скруглёнными краями — как и полагается уважающему себя телекастеру, пусть и чехословацкого разлива.
На нижнем торце корпуса расположены сразу две антабки — решение, которое на первый взгляд современным музыкантам кажется избыточным, но на деле исполняло двойную функцию. Во-первых, гитарист мог пристегнуть ремень к любой из них, меняя баланс инструмента и его положение относительно тела. Во-вторых, и это на самом деле главное, две точки опоры позволяли безбоязненно прислонять гитару к стене или усилителю, не опасаясь, что от дуновения ветерка или вибрации сцены она рухнет и лишится головы грифа, как у коварных Gibson’ов, чьи головы отлетают, кажется, даже от косого взгляда. Учитывая, что голова у Iris не имеет наклона, опасность была скорее гипотетической, но забота о музыканте подкупает.
Ну и главная фишка, своего рода визитная карточка практически всех Jolana тех лет. Верхняя антабка (на других моделях обычно нижняя, но мы сегодня про Ирис), та, что на роге, — это не просто держатель ремня. Это отвёртка. Вывинчиваешь её из корпуса — и в руках оказывается пусть и не самая удобная, но вполне рабочая плоская отвёртка, которой можно на лету подрегулировать высоту датчиков, мензуру, использовать в качестве воротка при регулировке анкера, или просто поковыряться в зубах, если того требует сценический образ.
Гриф крепится к корпусу четырьмя шурупами через металлический некплейт — солидный, прямоугольной формы, с гордой штамповкой «Jolana». Сам гриф полностью кленовый, из одного куска дерева, с небольшой подклейкой в районе головы для формирования характерной телекастеровской башки. Голова грифа, разумеется, не является копией фендеровской — ни один контур не совпадёт, если приложить их друг к другу, — но издалека сходство казалось достаточным, чтобы юные советские рокеры чувствовали себя обладателями почти что западного инструмента. На голове красовалась надпись Iris и, на некоторых версиях, круглый логотип Jolana Krnov, которые, впрочем, многие ретивые владельцы зачем-то сводили — видимо, чтобы окончательно выдать чешское изделие за американское.
Голова не имеет наклона относительно грифа — конструктивная особенность, характерная для многих моделей Jolana, от бюджетных до вполне продвинутых. Для компенсации отсутствующего наклона и обеспечения нормального прижима струн к нулевому ладу на голове установлен металлический ретейнер-скоба, прижимающий все шесть струн разом.
Колки установлены на единой продольной планке — по четыре с одной стороны, с характерными металлическими круглыми лопастями. За годы производства на Iris ставили несколько версий колков: от ранних, с более тонкими шейками, до поздних, закрытых, с крышечками. На моём экземпляре — промежуточная версия, открытая, с небольшими шестернями и утолщёнными шейками. Работают они сносно: не Gotoh, конечно, и требуют определённой сноровки при намотке, но для социалистического инструмента — весьма достойно.
Накладка на грифе — предмет отдельного разговора. Внешне она напоминает палисандр или что-то из красного дерева, но на самом деле это термобук. Технология, которую Jolana освоила как раз в середине семидесятых: обычный бук прокаливали при высоких температурах без доступа кислорода, отчего он темнел, приобретал характерный коричневый оттенок и становился значительно стабильнее в эксплуатации. Не морилка (в некоторых источниках встречается «мореный бук» в качестве материала накладки), а именно термообработка — предтеча современного «печёного клёна». Накладка довольно тонкая, отчего гриф ощущается очень цельным. На ней — 21 игровой лад плюс нулевой, классика социалистического гитаростроения. Разметка — натуральным перламутром, аккуратными точками на третьем, пятом, седьмом, девятом, двенадцатом (сдвоенные), пятнадцатом и далее до конца грифа. Сбоку накладки точки продублированы мелкими белыми отметинами.
Регулировка анкера выведена в пятку грифа — моё любимое решение, прямо скажем. Никаких тебе крышечек, которые теряются, никаких накидных ключей под «семёрку», которые надо специально искать. Просто раздвинул струны, вставил в отверстие обычную отвёртку (из верхней антабки, или любую другую), гвоздь или ещё что-то, что подойдет (гусары, молчать!) подкрутил — и гриф прямой. Дёшево, надёжно и практично, как завещал великий вождь мирового пролетариата (или что он там завещал?). И анкер, что характерно, рабочий — проблем с прогибом грифа на моём инструменте нет, несмотря на почтенный возраст.
Отдельного разговора заслуживает конструкция бриджа и тремоло — пожалуй, самая противоречивая часть этого инструмента. Тремоло-система откровенно вдохновлена фендеровским Jaguar/Jazzmaster: подпружиненный механизм, позволяющий совершать мягкие вибрато без радикальных нырков. Штука атмосферная, но капризная.
Сам бридж — плавающий, то есть не закреплён на корпусе жёстко, а удерживается на месте исключительно натяжением струн и силой трения. В оригинале на его опорах снизу были приклеены фетровые кружочки — чтобы, видимо, не царапать деку при перемещениях. Идея благородная, но на практике фетр делал опоры скользкими, и при малейшем упоре руки в бридж (а чаще всего рука только там и лежит) вся конструкция норовила уехать в сторону, сбивая мензуру и строй. Поэтому на многих инструментах, включая мой, эти кружочки безжалостно содраны — теперь бридж царапает корпус, зато стоит на месте. В остальном бридж вполне функционален: металлическое корытце с подпружиненными сёдлами-бочонками, каждое из которых можно юстировать по мензуре с помощью маленьких винтиков. Само корытце тоже можно поднимать и опускать, настраивая высоту струн над грифом. Не шедевр инженерной мысли, но работать можно.
Звукосниматели — тема, в которой Iris за годы производства претерпел заметные изменения. На ранних выпусках, примерно до середины семидесятых, ставили синглы с шестью магнитными сердечниками из сплава Alnico 6 — более музыкальные, более певучие. Потом, то ли из экономии, то ли потому что алюминий-никель-кобальтовые магниты ушли на военные нужды, им на смену пришли керамические рельсовые датчики. Именно такие стоят на моём инструменте. Они дают более высокий выходной сигнал, но звук при этом делают более плоским и «стеклянным», лишённым «теплой ламповости», за которую ценят ранние экземпляры. Два этих сингла вмонтированы в белый пикгард, который по краям обведён чёрной краской, имитирующей окантовку. Выглядит это несколько простовато (никаких тебе искристых японских пластиков), но и в этом есть свой шарм.
Вся электроника смонтирована на металлической пластине в манере Telecaster — решение, которое облегчает доступ к потрохам и добавляет инструменту индустриальной брутальности. Выходной джек — стандартный для Иоланы шестигранник, с металлическим джекплейтом.
Органы управления также классический набор. Общая ручка громкости, общий тон и четырёхпозиционный галетный переключатель. Галетник предлагает четыре режима: нековый датчик соло, оба датчика вместе, бриджевый датчик соло и бриджевый датчик с обрезом низких частот. Схема простая и логичная, без лишних наворотов, с нормальным диапазоном регулировок.
О звуке этой гитары я не буду говорить подробно, потому что звук — материя в высшей степени субъективная. У каждого уши свои, и то, что одному кажется «тёплым ламповым жиром», другому слышится как «картонная коробка с гвоздями». На вкус и цвет — товарищи разные. Так что сами определяйте какие именно товарищи вам вкуснее.
Jolana Iris была, пожалуй, одной из самых распространённых импортных электрогитар на сцене ленинградского рок-клуба. Существуют свидетельства, что одна конкретная «Ириска» кочевала по рукам как самый настоящий переходящий вымпел — на ней играли все, кто оказывался в нужное время в нужном месте, и она пережила столько концертов, что иному Fender’у не снилось. Её доступность и относительно приличное по советским меркам качество сделали её предметом вожделения для сотен юных гитаристов. В конце концов, когда за окном был типовой панельный пейзаж, а из музыкальных магазинов доносился только запах канифоли, держать в руках инструмент из Чехословакии с формами почти что Telecaster — это уже была маленькая победа.
Мензура у Iris составляет 630 миллиметров — чуть короче стандартной фендеровской и почти стандартная гибсоновская (разница в 2 миллиметра связана с удобством разметки в метрических и имперских единицах, а не во каким-то иным причинам). Гриф по профилю вполне удобный, «С» или что-то около того, в руке лежит уверенно, аккорды зажимаются без излишних усилий, бенды — ну, насколько это вообще возможно на мелких винтажных ладах с почти плоской накладкой.
Разумеется, сегодня, когда любой желающий может заказать через интернет китайский инструмент с качеством, превосходящим чехословацкую классику семидесятых, Jolana Iris — не более чем исторический артефакт. Но статью эту я пишу не для того, чтобы давать практические советы музыкантам. Как я уже отмечал, я не музыкант, я коллекционер, и моя коллекция, как и мои рассказы, — это попытка сохранить память об ушедшей эпохе, когда электрогитара была не просто инструментом, а символом иной, недоступной для многих жизни.