Вспомним: человек, оставшийся до смерти формально членом Католической церкви, никогда не отлучённый от неё официально — и тот же человек, в застольных беседах называющий христианство «абсурдом» и «чепухой». Изображение Девы Марии с младенцем Иисусом, сделанное молодым Адольфом Гитлером в 1913 году (да-да, оно существует), и его же слова, записанные три десятилетия спустя: «Христианство созрело для уничтожения». Этот парадокс — не случайная деталь биографии, а ключ к пониманию того, как религия становится инструментом в руках человека, для которого единственным божеством в конечном счёте остаётся власть.
Дева Марии со Святым Младенцем Иисусом Христом, 1913 год, кисти Адольфа Гитлера
Начнём, пожалуй, с 1904 года. Линцский собор, церемония конфирмации. Крёстный отец мальчика Адольфа позже скажет, что ему приходилось буквально «вытягивать слова силой... почти так, как будто вся церемония была ему отвратительна». Мальчик, выросший под присмотром набожной матери-католички Клары, сын вольнодумца и скептика Алоиса, уже тогда, кажется, внутренне отстранился от алтаря, хотя в «Майн Кампф» он позже напишет, что в детстве мечтал о священническом сане. Насколько это правда? Кто знает. Историк Иэн Кершоу предупреждает: всё, что Гитлер писал о собственной жизни в «Майн кампф», «неточно в деталях и окрашено искажениями».
После ухода из дома в 18 лет Гитлер, судя по свидетельствам тех, кто жил с ним в мужском приюте в Вене, больше никогда не посещал мессу. Никогда не принимал таинства. Это важная деталь — не громкий разрыв, не публичный отказ, а тихое, почти незаметное отдаление.
Но вот что интересно: Вена начала ХХ века опьяняла молодых людей изобилием идей. Алан Буллок описывает интеллектуальные интересы молодого Гитлера как хаотичные: древний Рим, восточные религии, йога, оккультизм, гипнотизм, астрология, протестантизм — всё это «на мгновение пробуждало в нём интерес». Он производил впечатление неуравновешенного человека, который «безгранично давал волю своей ненависти — к евреям, священникам, социал-демократам, Габсбургам».
Священники уже тогда попадали в список врагов. Запомним это.
***
Двадцать с лишним лет спустя политик Гитлер публично заявляет: «Я не католик и не протестант, а немецкий христианин». 1932 год. Что это — искреннее признание или циничный расчёт? Скорее всего, второе. Историк Лоуренс Рис прямо пишет: «его публичное отношение к христианству — да и вообще его отношение к религии — было оппортунистическим». В стране, где две трети населения — протестанты, а большинство остальных — католики, открытый разрыв с церковью означал политическое самоубийство.
Адольф Гитлер в 1927 году, репетирующий свои ораторские приемы; фото Генриха Хоффмана, Федеральный архив Германии.
«Позитивное христианство» — термин, который нацисты вписали в программу партии. Звучит обнадёживающе, правда? Только вот это «христианство» отвергало божественность Иисуса, выбрасывало Ветхий Завет (слишком уж еврейский), превращало Христа в «арийского борца» против «развращённых фарисеев». Гитлер описывал Иисуса так, будто тот был прототипом штурмовика СА. В его картине мира Христос был не сыном Божьим, а народным вождем, распятым за то, что осмелился бросить вызов еврейскому капитализму. Апостол Павел, по версии Гитлера, извратил учение, превратив его в большевистскую проповедь о равенстве. В одной из речей 1922 года Гитлер заявил: «Моё чувство как христианина указывает мне на моего Господа и Спасителя как на борца».
Не страдальца — борца.
Впрочем, даже эта странная версия христианства быстро стала ему неинтересна. К середине 1930-х Гитлер утратил интерес к поддержке «немецких христиан» — протестантской группы, поддерживавшей нацистскую идеологию. Попытка создать единую Рейхскирхе провалилась, столкнувшись с сопротивлением Исповедующей церкви. Проект объединения церквей под нацистским контролем оказался слишком сложным, слишком конфликтным — и Гитлер отступил. На время.
***
А что же в частной жизни? Вот тут начинается самое любопытное.
Альберт Шпеер, личный архитектор и министр вооружений, вспоминает: «В окружении своих политических соратников в Берлине Гитлер делал резкие заявления против церкви». Мартин Борман, личный секретарь фюрера, с удовольствием записывал эти высказывания. Родились так называемые «Застольные беседы» — стенограммы частных разговоров Гитлера в период с 1941 по 1944 год.
Надо сказать, эти тексты — отдельная история. Историки спорят об их достоверности. Ричард Кэрриер и Микаэль Нильссон убедительно показали, что знаменитое английское издание Тревора-Ропера — это перевод с французского, сделанный Франсуа Жено, который к тому же, вероятно, приправил текст собственными проарабскими и антихристианскими вставками. Историки, работающие с немецкими оригиналами, видят несколько иную картину. Но даже если отбросить сомнительные фрагменты, общий вектор ненависти к церкви остается неизменным.
В частной жизни, в окружении соратников, маски спадали. Альберт Шпеер вспоминал, как Гитлер говорил: «Нам не повезло с религией. Почему у нас не религия японцев, для которых высшее благо — жертва за отечество? Или ислам, он был бы нам куда более совместим, чем христианство со своей кротостью и вялостью».
Его бесило христианское смирение. «Христианство — это прототип большевизма». «Самый тяжёлый удар, который когда-либо нанесло человечеству, — это приход христианства». «Религия рухнет перед научным прогрессом». Гитлер в этих беседах предстаёт убеждённым в том, что наука неизбежно уничтожит христианские «мифы», и единственное, что его беспокоит, — как бы немецкий народ после краха христианства не скатился в атеизм, который он презрительно называет «состоянием животного».
Священников он называл «черными жуками» и «абортами в черных рясах».
Йозеф Геббельс записал в дневнике 8 апреля 1941 года: «Он ненавидит христианство, потому что оно искалечило всё благородное в человечестве». А 29 декабря 1939 года: «Фюрер глубоко религиозен, хотя и категорически антихристианен. Он рассматривает христианство как симптом упадка».
Что это означает? Можно ли быть религиозным без религии?
Историк Перси Эрнст Шрамм описывает личные убеждения Гитлера как «вариант монизма, столь распространённого до Первой мировой войны» — смутная смесь пантеизма, социального дарвинизма, веры в расовую биологию. Макс Домарус пишет, что Гитлер заменил веру в авраамического Бога верой в особого, исключительно немецкого «бога». К 1937 году, утверждает Домарус, Гитлер полностью отказался от иудео-христианского представления о Боге, но продолжал использовать слово «Бог» — теперь это был бог, который «позволил железу расти».
Провидение. Это слово Гитлер любил. После покушения 20 июля 1944 года он объяснил своё спасение именно Провидением. Доктор Карл Брандт, один из его врачей, говорил, что Гитлер видел себя «инструментом Провидения». Только вот это Провидение всё больше становилось синонимом его собственной непогрешимости. Альфред Йодль на Нюрнбергском процессе подтвердил: у фюрера была «почти мистическая убежденность в собственной непогрешимости».
***
Теперь — о политике. Потому что, конечно же, всё это имело практические последствия.
Рейхсконкордат с Ватиканом, 1933 год. Гитлер был в восторге: наконец-то католическая церковь согласилась воздерживаться от политики в обмен на гарантии прав. Франц фон Папен успешно договорился. Но нарушения договора начались практически сразу. Закон о стерилизации. Роспуск Католической молодёжной лиги. Аресты священников по сфабрикованным обвинениям. Гестапо принуждало нарушать тайну исповеди (подумать только!). К 1937 году Папа Пий XI издал энциклику «Mit brennender Sorge» («С жгучей тревогой»), обвинив Германию в нарушении Конкордата и посеве «открытой фундаментальной враждебности Христу».
В Дахау существовали специальные бараки для священников. Мартин Нимёллер, основатель Исповедующей церкви, оказался в концлагере в 1938 году и оставался там до конца войны. Дитрих Бонхоффер, причастный к заговору против Гитлера, — казнён.
Кершоу пишет: в плане Гитлера по германизации Восточной Европы «не было места для христианских церквей». После войны, пообещал себе фюрер, он искоренит их влияние. Альберт Шпеер отмечает, что в новом Берлине Гитлера церквям не должны были выделяться строительные участки.
Управление стратегических служб США (предшественник ЦРУ) в докладе для Нюрнбергского процесса сделало вывод: у нацистского режима был план по подрыву и уничтожению немецкого христианства. Только война и соображения морального духа на внутреннем фронте заставляли откладывать эту задачу.
***
В популярной культуре Гитлера часто рисуют черным оккультистом, поклоняющимся рунам. Но это миф. Он высмеивал мистические идеи Гиммлера и Розенберга. «Какая чушь! — кричал он Шпееру, узнав о попытках Гиммлера мифологизировать СС. — Мы могли бы с таким же успехом остаться с церковью. Подумать только, меня когда-нибудь могут превратить в святого СС! Я бы перевернулся в гробу». Он ненавидел готические соборы с их мрачным мистицизмом, предпочитая светлые, воздушные храмы Древней Греции и Рима. Когда вермахт вошел в Грецию, он запретил бомбить Афины из-за любви к античной архитектуре, но с удовольствием разбомбил Ковентрийский собор. Язычество Одина? Тоже мимо. «Мне кажется, нет ничего глупее, чем возродить культ Вотана», — говорил он. Хотя в 1934 году, прощаясь с Гинденбургом, он и отправил его прямиком в Вальхаллу, но это был просто театр, дань эпическому стилю. Настоящей веры там не было ни на грош.
В 1937 году, полностью отбросив иудео-христианские представления, Гитлер заявил своим товарищам, что чувствует себя «свежим, как жеребенок на пастбище».
Так он христианин, язычник или воинствующий атеист? Попытка понять религиозные взгляды Гитлера — всё равно что пытаться поймать туман руками.
Кажется, правильный ответ: Гитлер — гитлерист. Его религия — это он сам, его власть, его миссия. Германия — алтарь, на который приносятся в жертву остальные народы. Всё остальное — инструменты. Это мания величия, возведенная в ранг теологии. Он виделся самому себе гегелевским героем, стоящим над общепринятой моралью, через которого действует Мировой Дух. Сам себя он воспринимал как живое воплощение воли Вселенной.
***
И вот что поразительно: кардинал Михаэль фон Фаульхабер, смелый критик нацистских нападок на католическую церковь, после встречи с Гитлером в 1936 году написал: «Рейхсканцлер, несомненно, живёт в вере в Бога». Кершоу приводит этот случай как пример способности Гитлера «обмануть даже самых закоренелых критиков».
Обмануть. Вот ключевое слово.
Самуэл Коне из Университета Дикина в 2012 году задал вопрос: «Был ли Гитлер атеистом? Вероятно, нет. Но установить его личные религиозные убеждения по-прежнему очень сложно». Был ли он христианином? Категорически нет, если понимать христианство в традиционном смысле. Деистом? Возможно, но какая-то странная разновидность деизма, где Бог-творец существует, но рай, ад и бессмертная душа отвергаются, а мир управляется законами расовой борьбы.
Кеннет Бёрк пришёл к выводу, что «образы мышления Гитлера — не что иное, как извращённые или карикатурные формы религиозного мышления». Мне кажется, это очень точное наблюдение. Гитлер создал систему, структурно похожую на религию (иерархия, ритуалы, абсолютные истины, мессианская фигура), но лишённую собственно религиозного содержания. Нацизм — это политическая религия без бога, где фюрер занимает место божества.
Ханс Керрль, министр по церковным делам, в 1937 году прямо заявил: «Фюрер — вестник нового откровения».
***
Последний штрих к портрету. Отношение Гитлера к атеизму любопытно. Отто Штрассер, один из ранних соратников, впоследствии отвергший нацизм, именно так его и называл: «Гитлер — атеист». Эрнст Ханфштенгль, бывший близким другом фюрера до своей опалы, тоже считал его по сути атеистом.
Между тем он публично презирал атеизм, называл «состоянием животных», связывал с большевизмом. В речи 1933 года заявил: «Мы вступили в борьбу против атеистического движения, и не просто несколькими теоретическими заявлениями: мы искоренили его».
Парадокс? Человек, в частных беседах отвергающий христианство, публично борется с атеизмом. Но в этом парадоксе — особая логика. Гитлеру нужна была какая-то форма религиозности среди населения (христианство, «позитивное христианство», культ германской крови — не важно), потому что, как он сам говорил, «образованный человек сохраняет чувство тайн природы и преклоняется перед непознаваемым. Необразованный же человек, напротив, рискует перейти к атеизму». (Тут уместно вспомнить Робеспьера с его культом Верховного Существа.)
Атеизм для него — это отсутствие духовного контроля, идеологический вакуум, который невозможно использовать для манипуляции массами.
***
В 1933 году, в самом начале своего правления, Гитлер произнёс слова: «Национальное правительство будет считать христианство основой нашей национальной морали». И впоследствии, несмотря ни на что, он не порывал с католической церковью. В 1937 году, узнав, что множество партийных товарищей вышли из церкви из-за ее сопротивления режиму, он приказал Герингу, Геббельсу и другим лидерам оставаться в ее членах. Сам тоже остался. «По тактическим соображениям», — записал в дневнике Геббельс. В 1945 году, за несколько дней до самоубийства в бункере, он всё ещё числился формально членом католической церкви. Никто его не отлучил. Церковь, которую он планировал уничтожить после победы, так и не отреклась от него официально. Вода, которой его крестили в 1889 году, так и не была символически смыта. Он ушел в небытие со всеми формальными правами на христианское захоронение. Иногда история шутит так черно, что остается лишь содрогнуться.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.