Детектив Максим Ярцев. Глава 4 из 4х
Прокурорские приехали быстрее, чем обещали — видимо, информация о коррупции в органах заинтересовала их всерьез. Максим сидел на веранде дачи и курил, наблюдая, как людей Ржевского уводят в наручниках. Беляева забрали последним — он шел, не оглядываясь, но спина его была согнута, словно под тяжестью невидимого груза.
— Максим Анатольевич, — следователь Петрова, женщина лет сорока с умными глазами, подсела к нему. — Нам понадобятся ваши показания. И показания господина Лосева, конечно.
— Андрей даст показания, — кивнул Максим. — А флешку он передаст завтра. Сегодня ему нужно отдохнуть.
Лосев действительно выглядел измотанным. Неделя в заложниках, постоянный страх, избиения — все это наложило отпечаток. Сейчас он сидел в машине скорой помощи, пока врачи осматривали его синяки и ссадины.
— Максим Анатольевич, — Петрова наклонилась ближе, — вы понимаете, что после этого дела у вас могут быть... сложности?
— Понимаю, — он затушил сигарету о край скамейки. — Но что делать? Иногда приходится выбирать.
— Мы обеспечим вам защиту, если понадобится, — в голосе следователя слышалась искренность. — Таких честных свидетелей у нас не так много.
Когда все формальности были закончены, Максим отвез Андрея домой. По дороге они почти не разговаривали — каждый думал о своем. Только у подъезда Лосев наконец заговорил:
— Спасибо, — слова давались ему с трудом. — Я понимаю, что вы рискнули своей карьерой.
— Какая там карьера, — усмехнулся Максим. — Я же частник. У меня клиенты есть или нет — вот и вся карьера.
— Инга хочет с вами встретиться. — Андрей помялся. — Она сильно переживала. Думала, что со мной случилось что-то непоправимое.
— Встретимся. Завтра. А сегодня отдыхайте. И сестре передайте — пусть тоже успокаивается.
Дома Максима ждал Шерлок и полная миска недоеденного корма. Кот выразительно посмотрел на хозяина: мол, где пропадал, а я тут волновался. Максим почесал рыжую голову и ощутил привычное умиротворение. Хорошо, когда есть кто-то, кому ты нужен безо всяких условий.
Вечером позвонила Елена.
— Максим, я слышала новости, — голос звучал взволнованно. — Говорят, арестовали подполковника Беляева и еще нескольких человек. Это связано с тем делом?
— Связано. — Он устроился в кресле, Шерлок тут же запрыгнул на колени. — Лен, я передам тебе материалы по Ржевскому. Думаю, твоему изданию это будет интересно.
— Максим... — в трубке слышалось дыхание. — Ты уверен? После публикации у тебя будут проблемы.
— У меня уже есть проблемы. — Он погладил кота, и тот замурчал. — А так хотя бы будет смысл в этих проблемах.
— Хорошо. Завтра встретимся, передашь документы. — Пауза. — Макс, я горжусь тобой.
После разговора с Еленой он долго сидел у окна, смотрел на вечернюю Москву. Город жил своей жизнью — горели окна, ехали машины, где-то люди радовались, где-то грустили. И все это продолжалось независимо от того, принял он правильное решение или нет.
На следующий день утром позвонила Инга. Голос у нее был другой — спокойный, но какой-то особенно теплый.
— Максим Олегович, я хотела поблагодарить вас лично. Можно встретиться?
Они встретились в том же кафе на Тверской, где все началось неделю назад. Инга выглядела отдохнувшей — исчезли тени под глазами, появилась улыбка. Даже одета была ярче, словно вместе с братом к ней вернулся вкус к жизни.
— Андрей рассказал мне все, — сказала она, когда они сели за столик. — Про флешку, про шантаж, про то, как вы его спасли.
— Я просто делал свою работу.
— Нет, — она покачала головой. — Вы сделали больше. Вы отказались от денег ради справедливости. Таких людей сейчас мало.
Максим почувствовал неловкость. Ему всегда было сложно принимать благодарности — казалось, что он не заслуживает их.
— Инга Павловна, а вы знали о политических увлечениях брата?
— Догадывалась, — она помешала кофе ложечкой. — Андрей всегда был идеалистом. В детском доме защищал слабых, потом в институте участвовал в студенческих протестах. Я думала, с возрастом это пройдет.
— Не прошло.
— Не прошло. И, знаете... — она подняла на него глаза, — я рада. Мир нуждается в людях, которые готовы бороться за справедливость. Даже если это опасно.
После встречи с Ингой Максим отправился в следственный комитет — давать показания по делу. Процедура затянулась до вечера: приходилось отвечать на сотни вопросов, восстанавливать хронологию событий, объяснять мотивы своих действий.
— Господин Ярцев, — следователь Петрова листала протокол, — у меня личный вопрос. Зачем вы это сделали? Сто тысяч долларов — серьезные деньги.
Максим задумался. Честный ответ на этот вопрос он до конца не знал даже сам.
— Знаете, — сказал он наконец, — у каждого человека есть внутренняя планка. Черта, ниже которой он не может опуститься, не переставая уважать себя. У меня эта черта проходила выше ста тысяч долларов.
Когда все было закончено, Максим поехал в СИЗО. Хотел поговорить с Беляевым.
Свидание получил без проблем — статус потерпевшего кое-что значил. Беляев выглядел постаревшим, осунувшимся, в глазах появилось что-то потерянное.
— Пришел поглумиться? — спросил он, садясь за стол в комнате для свиданий.
— Пришел поговорить. — Максим закурил и протянул пачку Беляеву. Тот взял сигарету дрожащими пальцами.
— О чем говорить? — Беляев глубоко затянулся. — Ты выиграл, я проиграл. Классическая ситуация.
— Витя, я не играл против тебя. Я играл за правду.
— Красиво сказано, — в голосе прозвучала привычная ирония, но без прежней злости. — А что с моими детьми будет, ты подумал?
Максим помолчал. Этот вопрос мучил его с момента ареста Беляева.
— Подумал. И понял, что лучшее, что ты можешь сделать для детей сейчас — это показать им, что даже взрослые люди могут признавать ошибки и исправляться.
— Исправляться? — Беляев горько усмехнулся. — Максимка, мне сорок пять. Карьера кончена, репутация уничтожена, семья... — он запнулся. — Жена уже подала на развод. Какое тут исправление?
— Витя, помнишь, что ты говорил когда-то о втором шансе? — Максим наклонился вперед. — Что каждый человек заслуживает возможность начать сначала?
— Это было давно. Я был молодым идиотом.
— Нет. Ты был честным копом. — Максим затушил сигарету. — И этот человек никуда не делся. Просто спрятался под слоем цинизма и страха.
Беляев долго молчал, глядя в стол. Когда поднял голову, в глазах стояли слезы.
— Знаешь, что самое страшное? — сказал он тихо. — Я начал получать удовольствие от этой грязи. От денег, от власти, от того, что можно нарушать правила... А потом понял, что уже не могу остановиться. Система затянула, как болото.
— Сейчас остановился. Принудительно, но остановился.
— Да. — Беляев вытер глаза рукавом. — Максим, прости меня. За все.
— Уже простил, — Максим встал. — Выходи, Витя. И начинай сначала. Мир больше, чем кажется из тюремной камеры.
Вечером Максим поехал к Москве-реке. Хотелось побыть одному, подумать о произошедшем. Набережная была почти пустой — только редкие прохожие да влюбленные парочки на скамейках.
Он сел на парапет и закурил, глядя на огни, отражающиеся в воде. Город засыпал, готовясь к новому дню. Где-то в одной из квартир Инга обнимала спасенного брата. Где-то Елена готовила статью, которая перевернет жизнь олигарха Ржевского. Где-то в камере СИЗО Беляев, возможно, впервые за годы спал спокойно.
А он? Что изменилось в его жизни?
Формально — ничего. Все та же работа, та же контора, тот же кот дома. Но что-то внутри стало другим. Словно заново собрали разваливавшийся механизм и смазали заржавевшие шестеренки.
Телефон зазвонил. На экране высветился незнакомый номер.
— Алло?
— Максим Анатольевич? Меня зовут Светлана Николаевна Маркова. Я слышала о вас от Инги Лосевой. — Женский голос звучал взволнованно. — У меня пропала дочь. Полиция разводит руками, а я не знаю, к кому обратиться...
Максим усмехнулся. Начинается. Честная репутация — штука заразная. Как только люди узнают, что ты не берешь взяток и доводишь дела до конца, клиенты находятся сами.
— Я вас слушаю, — сказал он, доставая блокнот. — Рассказывайте все по порядку.
Пока женщина излагала обстоятельства исчезновения дочери, Максим смотрел на реку и думал о том, что жизнь — штука непредсказуемая. Еще неделю назад он был циничным частником, который брался за любое дело, если платили. А теперь... Теперь у него появились принципы.
Странное дело: принципы оказались не обузой, а крыльями.
— Светлана Николаевна, завтра утром приезжайте ко мне в контору, — сказал он в трубку. — Адрес записывайте...
Когда разговор закончился, Максим еще посидел у реки. Где-то за горизонтом уже начинал наливаться розовым рассвет — май вступал в свои права, принося с собой тепло и надежду.
Он думал об Инге, которая поверила незнакомому детективу и не ошиблась. О Беляеве, который завтра проснется в камере, но, возможно, впервые за годы — с чистой совестью. Об Андрее, который узнал цену принципов и готовности за них бороться.
И о себе самом — бывшем майоре МУРа, который потерял работу, но нашел нечто более важное. Понимание того, что есть вещи, которые нельзя продать ни за какие деньги.
Рассвет над Москвой-рекой был особенно красивым. Розовые и золотые блики играли на воде, где-то кричали чайки, город просыпался для новых дел и новых историй. А Максим Ярцев впервые за много лет чувствовал то самое редкое состояние, которое называется внутренним покоем.
На душе было легко — так легко, как не было уже несколько лет. Словно с плеч упал тяжелый груз, который он таскал, сам не замечая.
— Ну что, Шерлок, — сказал он коту, когда пришел домой и увидел рыжую морду в окне, — похоже, у нас будет новое дело. И новая жизнь.
Кот мяукнул в ответ — мол, хозяин, главное, чтобы корм был по расписанию. А остальное как-нибудь устроится.
Мудрый кот. Действительно, как-нибудь устроится.
Максим заварил кофе, сел за стол и открыл блокнот на чистой странице. Дело Светланы Марковой ждало своего часа. Где-то в городе пропала девушка, где-то мать не спала ночами, где-то правда искала своего защитника.
А у него теперь был ответ на главный вопрос, который мучил последние годы: зачем он занимается этой работой?
Затем, чтобы в мире стало немного больше справедливости. Затем, чтобы люди вроде Инги Лосевой могли спать спокойно. Затем, чтобы самому смотреть в зеркало без стыда.
Простые причины. И достаточные.
За окном Москва встречала новый день, полный возможностей и надежд. А частный детектив Максим Ярцев был готов к новым вызовам.
Предыдущая глава 3: