Детектив Максим Ярцев. Глава 1
Дождь за окном напоминал старого назойливого соседа — стучал в стекло с таким упорством, что хотелось открыть форточку и крикнуть: «Да хватит уже!» Максим Ярцев массировал виски, чувствуя, как головная боль пульсирует в ритме капель. Три дня без передышки — и все из-за того дурацкого дела с изменой мужа. Казалось бы, рутина, но жена изменщика оказалась настолько истеричной, что выматывала даже по телефону.
За окном Москва корчилась под серым одеялом туч, словно великан, которому не дают выспаться. Апрель в этом году выдался особенно мерзким — то снег, то дождь, то слякоть по колено. Максим любил родной город именно таким — угрюмым, честным, без прикрас. В солнечную погоду столица казалась ему переодетым актером, играющим чужую роль.
Его контора на Тверской походила скорее на кабинет университетского преподавателя, чем на логово сыщика. Старый стол из красного дерева — подарок от дедушки-судьи, два потертых кресла, которые он выторговал на Измайловском рынке, полки с книгами. Детективы соседствовали с классикой, а учебники криминалистики — с томиками Довлатова. На подоконнике развалился рыжий Шерлок, кот с философским складом характера и врожденной способностью игнорировать людские проблемы. Подобрал его зимой возле подъезда — замерзший комочек шерсти, который превратился в полноправного хозяина конторы.
Максим глянул на часы и поймал себя на мысли, что ждет чего-то. Обычно к семи вечера он уже сидел дома в своей трешке на Арбате с чашкой чая и очередным романом, но сегодня тело словно приросло к креслу. Интуиция — штука капризная, но за пятнадцать лет работы в МУРе и потом частной практики он научился ее слушать. Не раз спасала жизнь в самых заковыристых историях.
Звонок в дверь заставил Шерлока поднять одно ухо — мол, хозяин, разбирайся сам, я умываюсь.
— Открыто! — крикнул Максим, мысленно простившись с планами на спокойный вечер.
Вошла женщина, и сразу стало понятно — дело будет непростым. Не потому, что она выглядела подозрительно. Наоборот. Но в том, как она замерла на пороге, изучая обстановку, как прижимала к себе сумочку, чувствовалось напряжение туго натянутой струны. Одно неосторожное движение — и она лопнет. За годы работы Максим научился считывать такие состояния с первого взгляда.
— Вы детектив Ярцев?
Голос красивый, бархатистый, но с едва заметной дрожью. Промокший плащ облепил стройную фигуру, темные волосы прилипли к щекам. А глаза... Серые, как московское небо, и такие же встревоженные.
— Максим Ярцев, к вашим услугам, — он встал и указал на кресло. — Прошу, садитесь. Плащ снимайте, а то простудитесь к чертям собачьим.
Она улыбнулась — первый раз за разговор. Значит, грубоватая простота его не отпугнула. Хорошо. Максим терпеть не мог церемонящихся клиентов, которые по полчаса ходили вокруг да около, прежде чем сказать, что их беспокоит. В столице таких хватало — все важные, все с понтами.
— Инга Павловна Лосева, — представилась она, стянув плащ и села, но расслабиться не смогла. Спина прямая, как у гвардейца, пальцы нервно теребят ремешок сумочки. — Меня направил Виктор Кольцов.
Ярцев кивнул одобрительно. Кольцов — адвокат старой школы, один из немногих честных в московской тусовке. Человек не из тех, кто станет рекомендовать кого попало. Если он прислал клиентку, значит, дело того стоит.
— Слушаю вас, Инга Павловна.
— Пропал мой брат, — слова прозвучали как приговор. — Андрей Лосев. Уже неделю его нет.
Максим достал блокнот — старую привычку еще с времен работы в МУРе. Исчезновения людей — его хлеб с маслом. Чаще всего находились быстро и с банальными объяснениями: загул, любовница, внезапный отпуск без предупреждения. Но что-то в интонации Инги подсказывало — здесь все сложнее.
— Сколько ему лет? Чем занимается?
— Тридцать шесть. Главный инженер в строительной компании "Северный дом, — она говорила четко, по пунктам, словно зачитывала досье. — Женат, детей нет. Исчез двадцать третьего апреля, в пятницу.
— В полицию обращались?
Инга фыркнула — звук получился неожиданно живым на фоне ее официального тона.
— Обращалась. Заявление приняли с таким видом, словно я принесла им лишнюю головную боль. Взрослый мужчина, мог уехать сам, семейные проблемы... — она передразнила чиновничью интонацию. — В общем, ждите и надейтесь.
Максим усмехнулся. Знакомая песня. Универсальная реакция системы на проблемы граждан — отмахнуться и переложить ответственность. За время работы в МУРе он насмотрелся на такое отношение достаточно.
— Что говорит жена?
Лицо Инги потемнело, словно на него упала тень.
— Марина утверждает, что все было как обычно. Андрей собрал сумку, поцеловал ее и сказал, что едет за город до воскресенья. Куда именно — не уточнил.
— У них все в порядке в браке?
— А у кого сейчас все в порядке? — Инга пожала плечами. — Ссорились иногда, но без битья посуды. Андрей никогда не жаловался на серьезные проблемы.
Максим записывал, но краем сознания анализировал. Клиентка явно что-то недоговаривала. Не врала — просто не выкладывала все карты на стол. Что ж, это нормально. Люди редко рассказывают всю правду сразу, даже когда обращаются за помощью. Особенность профессии — приходится быть одновременно сыщиком и психологом.
— Инга Павловна, вы пришли ко мне, а не ждете полицейского расследования. Значит, есть что-то, что заставляет вас волноваться сильнее обычного?
Она помедлила, затем полезла в сумочку и достала белый конверт.
— Это пришло вчера. На мой адрес.
Максим взял конверт и почувствовал легкий запах дешевой бумаги. Адрес написан печатными буквами синей ручкой — старательно, как в первом классе. Почтовый штемпель размазан, но дату разобрать можно.
Внутри — листок, сложенный пополам. Короткая записка тем же почерком: «Твой брат задолжал не тем людям. Двести тысяч до конца недели, или больше его не увидишь. Ждем звонка». Номер телефона. Никакой подписи.
— Вот те на, — пробормотал Максим, перечитывая записку. В груди что-то екнуло — знакомое чувство, которое появлялось, когда простое дело оборачивалось головной болью. — Это знает жена брата?
— Нет. И в полиции я об этом не говорила. — Инга сжала губы так, что они превратились в тонкую линию. — Сначала подумала, что розыгрыш или мошенники. Но звонить не решаюсь.
— Правильно. — Ярцев отложил письмо, но взгляд от него не отвел. Почерк выдавал человека с начальным образованием — каждая буква выписана с усилием, как будто писавший боялся ошибиться. — А про долги брата вы что-нибудь знали?
— Андрей всегда был педантом в денежных вопросах. — В голосе Инги звучала искренняя уверенность, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. — Ипотека, автокредит — все официальное, все по графику. Чтобы связаться с какими-то темными личностями... Не верю.
— Жизнь штука непредсказуемая, — Максим откинулся в кресле. — Иногда самые правильные люди попадают в патовые ситуации. Кризис среднего возраста, проблемы на работе, желание рискнуть... Мотивов хватает.
Инга поморщилась, словно он ударил ее по больному месту.
— Андрей не такой. Мы выросли в детском доме после того, как родители погибли, — голос стал тише, но тверже. — Он всю жизнь боролся за стабильность, за нормальную семью. Не стал бы рисковать всем ради каких-то сомнительных денег.
Детский дом. Это многое объясняло — и педантичность брата, и готовность сестры вложить последние деньги в его поиски. Максим знал таких людей: они цеплялись друг за друга с отчаянием утопающих, потому что других близких у них не было и не будет.
— Хорошо, допустим, Андрей невиновен, — он наклонился вперед, сцепив пальцы. — Но письмо реальное. Кто-то знает о его исчезновении и требует деньги. Либо это те, кто его похитил, либо мошенники, которые решили нажиться на ситуации.
— А как это определить?
— Для начала нужно выяснить, где он и пропал ли на самом деле. — Максим взял ручку и начертил на листке схему. — Официально он уехал за город в пятницу. Куда, зачем, на чем — неизвестно. Его машина где?
— Не знаю. Мы с Мариной не очень... — Инга запнулась, подбирая слова. — В общем, после исчезновения Андрея она стала избегать меня. Говорит, что сама справится, что не нужно поднимать панику.
— Понятно. — Еще один красный флажок. Жены пропавших мужей обычно цеплялись за родственников, искали поддержку. А эта отгораживается. Интересно. — Адрес даете? Поговорю с ней лично.
— Конечно. — Инга достала телефон и продиктовала адрес в районе Сокольников. — Только предупредите, что от меня. А то она может не открыть.
Максим записал и отложил блокнот. Шерлок соскочил с подоконника и потерся о его ноги — кот чувствовал изменения в настроении хозяина лучше любого психолога.
— Еще один вопрос, Инга Павловна. Финансовый. Мои услуги стоят тысячу в день плюс расходы. Если дело затянется...
— Деньги не проблема, — она перебила его жестом. — У меня есть сбережения, плюс Андрей всегда говорил, что в крайнем случае можно продать дачу в Подмосковье. — Голос дрогнул. — Он для меня не просто брат. Единственный человек, который...
Она не договорила, но Максим понял. Одиночество — штука страшная, особенно когда тебе за тридцать и кажется, что поезд ушел безвозвратно.
— Я возьмусь за дело, — сказал он, доставая из ящика типовой договор. — Но честно предупреждаю: исчезновения людей редко заканчиваются хорошо. Особенно если замешаны большие деньги.
— Я понимаю. — Инга взяла ручку и расписалась на документе, не читая. — Просто найдите его. Живого или...
— Найду, — Максим встал и протянул ей руку. — Завтра утром начну с жены. А пока — никому ни слова об этом письме. Если звонить будут — сразу мне.
Когда Инга ушла, Максим еще долго сидел в кресле, вертя в руках анонимку. Дождь за окном усилился, превратившись в настоящий ливень. Москва тонула в сырости и тоске, а где-то в этом мегаполисе происходила история, которая могла закончиться очень плохо.
Шерлок запрыгнул ему на колени и замурчал — мол, хозяин, хватит думать о плохом, лучше открой консервы.
— Ты прав, рыжий, — Максим почесал кота за ухом. — Утро вечера мудренее. А сейчас идем домой.
Но предчувствие не отпускало. Что-то было не так — слишком много нестыковок, удобных совпадений. Как будто кто-то специально аккуратно расставлял декорации для спектакля, в котором всех актеров ждал не самый счастливый финал.
Далее глава 2: