Их было три. Как три грани запретного бриллианта. У меня всплыл великий соблазн поискать за дверью кабинета Набокова «ту самую девочку» - и найти, приставить к тексту, торжествующе кивнуть: «Ага! Здесь списал!». Но писатель, отрицая прототипов, лукавил не до конца. Скорее, он брал реальные осколки, плавил их в тигле воображения и отливал новое, небывалое создание. Где же проходит граница между фактом и вымыслом? Я разложила три ключевые версии. И вот что выяснила.
Версия первая, самая громкая - Салли Хорнер, девочка из газетной вырезки
1948 год. 11-летняя Флоренс «Салли» Хорнер крадёт в магазине тетрадь за пять центов. Её ловит «агент ФБР» - 50-летний автомеханик Фрэнк Ласалль. Вместо участка - автомобильное путешествие на два года, школы с фальшивым паспортом «дочери» и ночные кошмары взрослой жизни. Эта история, как позже докажет профессор Александр Долинин и исследовательница Сара Вайнман, хранилась в личных вырезках Набокова. А главное - в тексте романа есть прямая отсылка: Гумберт мучительно спрашивает себя, не проделал ли он с Долли то же, что «Фрэнк Ласалль, 50-летний механик, сделал с 11-летней Салли Хорнер». Улика, которая могла бы лечь на стол криминалиста.
Версия вторая - Лита Грей, юная жена великого Чаплина
Чарли Чаплину 35, он на вершине. Ей 15, её настоящее имя Лита Грей. Брак по расчёту, ребёнок, скандальный развод с полицейскими показаниями об «извращённых требованиях» великого комика. Фамилия Грей - разве не близка к фамилии набоковской Долорес Гейз? Жизнь старого сильфида с наивной нимфеткой - это будущий сюжет одной из самых мрачных дорожных историй в литературе. Исследователи, например Джойс Милтон, предполагали, что грязные детали этого голливудского романа могли топливо подбросить в костёр Набокову.
Версия третья - Вирджиния Клемм, ужас по классике
Если ли вампиры старше Чарли Чаплина? В 1835 году 13-летняя Вирджиния выходит замуж за 26-летнего Эдгара По. Союз «мистического отца американского хоррора» с практически ребёнком - это матрица, по которой выкроены десятки «запретных романов». Без этого брака, возможно, не было бы ни «Лолиты», ни нашего вечного смятения перед тем, где кончается эстетика и начинается преступление. Некоторые тексты называют именно Клемм «главной виновницей» появления образа.
Хотели ли вы, Набоков, ответа?
Сам Набоков категорически отрицал, что писал с натуры. «Странно наше нездоровое желание получить удовлетворение от того факта, что корни произведения искусства можно найти в «реальной истории», - язвил он ещё в биографии Гоголя. И тут он отчасти прав: ни одна из этих дев - Салли, Лита, Вирджиния - не является точной копией Лолиты. Одна была похищена моральным уродом; вторая пережила брак-клетку; третья - младенец-невеста классического ужаса. От каждой Набоков взял деталь: от Хорнер - мотивы дальней дороги и похищения, от Грей - нимфетную фамилию, от Клемм - статистический шок от свадьбы девочки и старика. А самую страшную правду - историю о том, как плотская одержимость хоронит жизнь - он уже придумал сам.
Так где же в итоге настоящая Лолита? Подскажите в комментариях: какую из трёх историй вы считаете самой трагичной? Или готовы прямо сейчас назвать четвёртого кандидата? Делитесь смело - и ваша версия может стать ядром нового разбора.
Подписаться. И помнить: даже в самой невинной строфе дремлет заговор.