Глава 20
И где только научилась, юная звезда, так по-пластунски ползать, НВП у них тоже входит в школьную программу, наверное. И это верное решение. «Мы пол-Европы по-пластунски пропахали и завтра, наконец последний бой». Мощный предмет был НВП, никаких шуток и иронии, кроме строевой подготовки ненавистной, хоть мы и первые места регулярно брали. Провели непосредственно рекогносцировку своими собственным глазами, а теперь глубинная предстоит, с помощью божественных существ, элементалей, вроде так они у Муркока назывались. Уму непостижимо, и я во всём этом адском зелье, варюсь уже какой по счёту день, а вот действительно какой. Когда будет моя земля, если и будет. «Когда настанет срок, встречусь с землёю, я верю в свой прыжок, в свой затяжной прыжок». Главное, чтобы парашют раскрылся. И этак спокойно воспринимаю, без лишних рукоплесканий, надо послать на разведку инфернальное и сверхъестественное, таки почему бы и нет. Эка невидаль. Тем более, раз этим милым существам за настоящее счастье (это надо произносить с мимикой, интонациями Райкина, когда он пришёл спасать свою милую учительницу от профессиональных соседей), то почему бы этому отзывчивому существу и не помочь, в осуществлении столь малой просьбы. Нам же это только давай, раз плюнуть, чего бы не помочь хорошему человеку, пусть в данном конкретном случае, даже совсем не человеку. Над полянкой, над деревьями, задрожал, заклубился воздух, страсти внизу, на скрытой от посторонних глаз, поляне видимо раскалились добела. Даже воздух задрожал. Градус вызывания духов доброй души (лишь бы злых не вызвала) видимо достиг своего предела, своего апофеоза-апофегея. Манометр зашкаливает. «Что такое всегда без четверти два – это манометр». Ждём результат на лицо, лишь бы не на лице, несколько насильственным образом. Торопить мастера не стоит никогда, под руку не говорят, но часики тикают («ни о чём не жалей и люби просто так»). Пусть и не таймер взрывателя, когда не знаешь какой резать – синий или красный. Раздался звук, словно лопнула гигантская струна, вторая, такой звон пошёл, хоть уши зажимай, берушами закрывай. Ничего себе звуковые эффекты вызывания духов. Оглохнуть можено. «Ухи, ухи». Надеюсь, этот резкий звук никого не потревожит на противоположной стороне, если там вообще есть, кого тревожить. «Слушать на той стороне». Что собственно и предстоит героически выяснить, нашему неожиданному помощнику. Надеюсь, умница Станислава, знает, что делает и досадной промашки не выйдет. Нам же всем кранты тогда.
Оборвалась струна от сильного удара
Такая тишина молчит моя гитара
Не пой мне соловей, не разрывай мне душу
Уйду я поскорей, чтобы тебя не слушать
Гитары увы нет, но тишина соответствует, соловьёв уж точно не слышно, но уходить пока не время. Хочется, но нельзя никак. Взял в руки карты – играй. Я попеременно смотрел, то вперёд, на ненавистный гиблый городок «мрачных», то поворачивал голову назад, дабы не пропустить исторический момент, долгожданного появления нашего светлого помощника, во главе с непосредственным руководителем практических работ. Хорошо хоть не как в «Чародеях», когда гром и молния, гремели и сверкали у кабинета директрисы Шемаханской, обойдёмся звоном лопнувшей стороны. Ну вот и свершилось, грациозная ящерка, Станислава, заскользила обратно в моём направлении, но почему она одна, неужели не вышло, не срослось у нас? Смелый секретный эксперимент, завершился полным и окончательным провалом? Звёзды не сошлись и в магических заклинаниях сбилась? Однако, по мере приближения моей спасительницы, по прошлым рискованным приключениям, я отчётливо понимал, что я категорически ошибался. Результат был. Станислава-то умело и юрко двигалась по нижнему уровню, а рядом с ней, шагал, шагало, даже не знаю, как сказать. Ну да, всё как говорила и доходчиво объясняла наша юная волшебница, туманный силуэт слегка, неуловимо более плотного воздуха, чуть пронизанный серебристыми искорками. Как ухоженный аквариум с рыбками. Фантастика просто настоящая. Голограмма, единственно более- менее удачное сравнение, которое могло прийти на ум.
До чего дошёл прогресс, до невиданных чудес
Опустился на глубины и поднялся до небес
Одно слово, если выражаться без обсценной лексики, не люблю я её, если только в самых крайних случаях, как я уже упоминал и не раз наверное. Так вот, если без этой самой лексики, то одно слово на языке или даже два: «круто», «феерично». Я наверное никогда к подобным деталям здешнего бытия не привыкну, да и не хочется, откровенно говоря. Пусть уже идёт, как идёт, так интереснее жить, с широко закрытыми (от безмерного удивления) глазами. События своим чередом, главное узнать, где у этих злобных главарей «мрачной» тусовки, кнопка. Отключить на веки вечные, посредством хорошего. «Выясни, как он управляется. – Не понял, повторите. – Узнай где у него кнопка»! Я невольно скупо улыбнулся, невозможно не улыбнуться, вспомнив обаятельную физиономию блистательного Басова, в роли главаря банды Стампа. «Вы слышали, с бандой Стампа, покончено». Да уж, удивляться тут не разучишься и это хорошо, не так скучно жить. «Урри перестал мне нравиться».
А если удивляться, удивляться чудесам
Распахнутого сердца, не жалея
А если жить, а если жить по солнечным часам
То станет на земле ещё светлее
Распахивать сердце мы ещё погодим, распахнёшь, а тебе туда плюнут со всем азартом, и коваными бутсами пройдутся. Или саданут под сердце финский нож. Почему, чуть ли все гении алкоголики. Да и боюсь, что живя по солнечным часам, мир светлее отнюдь не сделаешь, что окружающую жестокую реальность, как под этими географическими широтами, так и под моими родными. Везде одно и тоже, грязь, ложь и хамство, про власти и говорить нечего, сплошные ложь и лицемерие, абсолютно не стесняясь этого. Мерзко и противно.
- А вот и я, точнее, а вот и мы, - весело прошептала Станислава, которая, пока я уныло предавался (по своему дурному обыкновению, ибо, не можешь изменить – смирись) своим, как обычно глубоким таким размышлениям, оказалась уже рядом со мной. – Всё получилось, как нельзя лучше, как видишь. Даже несколько проще, чем я ожидала, обычно вызовы по несколько раз посылаешь, в надежде на быстрый отклик, хоть кого-нибудь. А сейчас чуть ли мгновенно, отклик пришёл. Так здорово получилось. Я молодец?
- Ещё какой, клянусь хлебом и солью. Самая лучшая молодчина из всех молодцов. Но дело ещё не сделано, это же только начало. Я кстати имею удовольствие наблюдать твоего голема, как ты это называешь. И смею заверить, что это серебристое молчаливое создание, практически, творение рук твоих аккуратных и умелых («очумелые ручки») весьма мало похоже, на исторического, мифологического Голема и слава Богу, чёрт возьми. Тот был, если мне изменяет склероз, уродливым, глиняным гигантом, с маленькой головой. Мы же имеем полупрозрачное, эфемерное творение небесное. Эфемерность эфемерностью, мимолётность и непрочность это само собой, но надеюсь с поставленной задачей, наш небесный ассистент справится. А то я бы не перенёс такого изысканного, глиняного и грязного зрелища, мой организм, измученный нарзаном, не выдержал бы таких грозных («навис над нами огромный, но что нам гром его тревог») и катастрофических потрясений. Как последний день Помпеи. Что у нас там, само слово Голем обозначает, точная дефиниция так сказать, если говорить выпендриваясь, просто «комок», нечто не оформленное, глина и грязь. Не путать с моим «комком».Справедливости ради, надо обязательно отметить такой оттенок нюанса, что и вы юная и не побоюсь этого слова, прекрасная сударыня, мало похожи на пресловутого создателя именно того Голема, не к ночи будь помянут. Пражский раввин Иуда Лёв Бен Бецалель, память сломаешь, пока запомнишь и язык сломаешь, пока выговоришь. Ишь ты, Иуда. Куда сребреники заныкал, мерзавец. Означенный раввин, сдаётся мне, уж никак не отличался такой изысканной красотой и утончённостью черт лица, как у вас незаменимая, Станислава. Однако, не пора ли заняться делом, а то наш разведчик заскучает. Застоится без дела. Он уже в курсе дела или ещё какие-то действия воспоследуют, для его дальнейшей инициации. Как ещё это назвать. Рычаг никакой поворачивать не надо?
- Нет, дядя Саша, всё готово, всё на мази, всё будет в ёлочку. Сейчас приступим.
- Ух ты, какой слог, какие слова. Похоже, мне надо действительно следить за своей речью. А он, твой небесный знакомый, точно не выйдет из-под контроля и не разнесёт всё вдребезги и пополам, оно в принципе и неплохо, если он там всё сравняет с уровнем земли. Но если, ему покажется мало, в азарт разрушения, деструктивной деятельности войдёт по самые небалуйся и он на нас перекинется. Нам с таким небесным противником тоже будет не совладать, у него же наверняка во рту нет кусочка пергамента, с написанным сакральным и оживляющим словом. Который, можно и нужно выдрать в нужный момент. А он из одной стихии состоит, из эфира воздушного или тоже из четырёх стихий, как классический Голем. Впрочем, я увлёкся, к науке, которую я в данный момент представляю, это не имеет никакого отношения. Ну, Станислава, ваш персональный выход на эту сцену жизни, на авансцену, чего уж мелочиться, начинайте свой увлекательный аттракцион. «Аттракцион невиданный щедрости». Пора уже взять этих конкретных чёрных пацанов за вымя, пока нас не привели к общему знаменателю и пусть человек-невидимка нам поможет («Вы что никогда человека невидимку не видели? – Нет, не видели»).
- Ага, будем начинать, - жизнерадостно и открыто улыбнулась, зачинщица это лихой авантюры. – Ловкость рук, руки только руки, и никакого мошенничества, ахалай махалай. Смотрите внимательно, вы не в церкви вас не обманут. – С этими воистину волшебными словами, Станислава сделала несколько, так называемых, магических, загадочных пассов, своими руками.
Ишь ты, какие ручки, одинаково хорошо и мечом владеют и сюрикены точно в цель метают и пассы колдовские изображают. Талантливый человек, он, талантлив во всём. Не то что мы, сирые и убогие. Как там по некоей статистике, уж не знаю, насколько официальной, хотя какой наивный человек, сейчас верит официальной статистике, в наш век лжи и подтасовок. Десять процентов условно героев, десять процентов условно злодеев, одни могут стать другими и наоборот. А остальные ни то ни сё, вот я видимо, как раз ни то ни сё.
- Всё готово? Ты его включила? Не мешало бы узнать, где у этого персонажа тоже кнопка («и всё-таки, где у него кнопка»). Процесс пошёл, который надо углубить.
- Да всё. Видишь?
Я видел, ещё как видел. Наш вольный или невольный помощник. В делах подглядывания, сделал несколько движений, как будто разминаясь. Не нужны нам тренировки, мы итак сильны, быстры и ловки. И пошёл в сторону закрытой зоны, которая так-то вроде открыта гостеприимно, для всех желающих, страждущих, но на самом деле оставь надежды, всяк сюда входящий. Защищена гораздо лучше, чем всякими бастионами и заборами. Серебристый посланник Станиславы, уверенно преодолевал метр за метром по направлению к цели. Движения были, кстати, нормальные, обычные ровные человеческие движения, никакой роботизированной ломкости шагов, никакого брейк-данса. Ещё пара ударов сердца и будет пересечена невидимая, незримая роковая граница. Ничего парень (или девушка) если что не так, если что не по плану (ох уж эти планы), мы за тебя отомстим, мы очень постараемся.
Не надо мне пощады, не надо мне награды
А дайте мне винтовку и дайте мне коня
А если я погибну, пусть красные отряды
Пусть красные отряды, отплатят за меня
Неплохая мысль, раз противник глубоко и насквозь, до самого нутра, чёрный и мрачный душой, то мы будем красными, не белыми же в самом деле обзываться. Наш великолепный лазутчик уже бодро передвигался по территории врага и как говорится, ничто не предвещало, но как всегда что-то пошло не так. В этом городке изначально нечисто играют. И это что-то не так, очень быстро проявилось вовне. Ну кто бы сомневался, только не я. Вокруг нашего юноши бледного (вот уж точно), а насчёт взгляда горящего, сказать ничего не могу, я вообще сомневаюсь есть ли глаза у нашего элементаля, неожиданно заклубились песчаные, пылевые смерчи. Что-то мне это напоминало, до боли (в самом буквальном смысле) напоминало и совсем недавнее. Сейчас, сию минуту через пару мгновений, данные завихрения пыли и песка, начнут очень даже оформляться, в отличие от того же Голема, в совершенные, грозные фигуры Чёрных латных Стражей, давно не виделись. Чёрт возьми, что-то новенькое, тот самый неучтённый фактор. Эти самые рыцари, самого угрожающего, грозного вида, от одного вида можно заикой стать, пожизненно, обычно (мы имели печальный опыт) появляются только под занавес, в самом конце пьесы. Когда все радостно улепётывают, весело хохоча и улюлюкая, наивно полагая, что всё самое страшное позади, жизнь прекрасна и удивительна, и вот тут появляются они. Как последний веский аргумент и довод, пусть не королей, но людей, отнюдь не уступающим в могуществе, тем же королям. Которые, как известно всё могут, кроме женитьбы по любви.
Моя дорогая, я жду и мечтаю
Улыбнись мне, встречая, был я храбрым в бою
Эх как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы
И обнять любимую свою
Интересно, если браки, как известно, заключаются не небесах (а хорошее дело браком не назовут) эти самые небесные отзывчивые создания, тоже там женятся и замуж выходят? И вообще существует ли там данный процесс. Свершается ли такой юридический факт. Забавно было бы понаблюдать: «Согласны ли вы Коэль Абзац взять в мужья». Нашего посланца уже и не было видно, за мощными чёрными, закованными в непроницаемые латы, фигурами часовых границы. Что-то изменилось, пока нас не было, пока мы были в бегах, существенно изменилось. Пошёл бы я или кто-нибудь из нас на разведку, если бы в самом деле, решился на такой безрассудный поступок, участь разведчика была плачевна. Как дважды два. Что происходило, что творилось внутри неожиданного оцепления, решительно не было видно, то есть абсолютно. Широкие, бронированные спины решительно заслоняли, всё происходящее внутри этого самого импровизированного окружения, будь оно неладно. Не подпрыгивать же, в тщетных попытках, разглядеть хоть что-нибудь. Происходит же там такое важное для нас, не может не происходить. Я посмотрел на напарницу, напарница, сама в свою очередь, во все свои зоркие глаза, напряжённо следила за происходящим. Потом, почувствовав мой тревожный (операция проходит с осложнениями) она повернула ко мне уже не такую задорную и лукавую мосю. В её разом погрустневших глазах, тоже явно читалась тревога. Оно и понятно радоваться было нечему в данный момент. Если потусторонние вахтёры стали работать не только на выход, но и на вход, что это могло значить. Конкретного ответа не было, кто же может отвечать за действия третьих лиц, но вполне определённый вывод можно было сделать. И вывод короткий и категоричный – ничего хорошего. «Такие повороты не для моей лошади».
- Что за хрень, откуда они взялись, почему всё не так, только небо опять голубое.
- Дядя Саша, я не знаю.
Договорить она не успела, стражники пришли в движение, если это можно так назвать. Выхватили мечи, словно чёрные молнии сверкнули в воздухе, и опустили тяжёлые клинки на несчастного небесного гостя. Но он же не из плоти и крови и вроде как существует больше там, а не здесь. Здесь нечто вроде аватара. Ему ничего не должно грозить, остаётся только успокаивать себя подобными мыслями. Но ведь и противник не самый обычный, вообще не обычный, вдруг их чёртовы мечи могут рубить всё что угодно, даже бестелесную плоть, ого вот это оборот. Даже таких благородных созданий, которые сотворены из непонятно чего, из воздуха, из капелек утренней росы, из серебряных нитей дождей. «По куплету всему свету, вы раздайте песню эту и дождей грибных серебряные нити». Чёрт возьми, неужели мы послали парня на верную жуткую смерть, да сколько же можно. Но похоже, горькое разочарование постигло наших мавров, которые никак не хотели уходить. Рубящие движения замедлились, если бы латные спины, могли выражать безмерное отчаяние, то они безусловно бы их выражали. В данный момент, мне безусловно не хотелось бы присоединиться к собравшейся азартной компании, меня бы уж точно изрубили в гуляш и бефстроганов. И делайте со мною что хотите. Не в клубе самоубийц на самом-то деле находимся. Но в стане противника, явно возникли какие-то недюжинные проблемы по устранению, такой внезапно возникшей ситуации и с таким неожиданным пришельцем. Неуязвимым. Чужие здесь не ходят, а кто ходит, значит чужой по умолчанию, изначально. «Так он презлым отплатил за предобрейшее, повинен смерти». Что же этим врагам рода человеческого, hostes humani jeneris, так ненавистен род человеческий, ведь сами же тоже люди. Подобное из подобного.
Не иначе комплекс неполноценности и с самого детства. Крайняя гибельная корысть, возведённая в крайнюю степень гордыни. Да чума с вами, да будьте хоть три тысячи раз неполноценными, это ваши субъективные, внутренние проблемы, зачем других людей-то гробить почём зря. Между собой бои на кулаках устраивайте и не до первой крови, а до самого последнего конца. Так честнее. Надо в каждом кабинете, такого жаждущего мирового переустройства индивидуума, повесить на стену (и не просто на стену, а так чтобы перед глазами постоянно была) картину Верещагина «Апофеоз войны» и не просто репродукцию картины, а чтобы в раме и с оригинальной напутственной надписью самого Верещагина. Мощный художник был. И погиб вместе с адмиралом Макаровым, при подрыве на подводной мине, броненосца «Петропавловск». Беспримерной отваги был человек, несколько раз был ранен, будучи прапорщиком, в атаку солдат поднимал. А надпись на раме этой жутковатой, но такой правдивой картины гласит: «Посвящается всем великим завоевателям – прошедшим, будущим и настоящим». Завоеватели и разжигатели, утешаются видимо тем, что не их обглоданные черепа, будут лежать в этой адской пирамиде, над которой реют чёрные вороны. «И всегда позади вороньё и гробы». «Ты не вейся чёрный ворон, над моею головой».
Тем самым временем, обстановка перед нашими пытливыми взорами, действительно разительно изменилась. Причём, к нашей вящей радости, не в самую худшую сторону, даже в лучшую, чёрт возьми. Непокобелимые, тьфу ты, непоколебимые и неподкупные стражи-вратари, даже на наш далёкий взгляд ощутимо так подрастерялись. Если можно применить данное человеческое слово, к вовсе даже не человеческим тварям. Как может растеряться, расстроиться, даже в эти роковые минуты, создание, которое изначально создано, без души, эмоций, настроений. Без совести. Но грехи я им отпустить не могу, не умею, а кого мучают угрызения совести, тому надо обратиться к особе, более могущественной, чем я. Это именно в его полной компетенции. «Жить без любви, быть может просто, но как на свете без любви прожить». Угольные воины, несколько расступились, в стене из их широченных, стальных спин появился довольно широкий просвет. Луч света в тёмном царстве, в прямом и переносном смысле. Смахнув горячие и едкие капли пота со лба, заливали глаза жестоко, я разглядел, что наш добрый друг, нисколько не смутясь, от такого горячего и недружественного приёма. И нисколько, что немаловажно, не пострадав вообще в этой грязной кабацкой потасовке, спокойно и даже несколько величаво шествовал дальше. «Уходя в дальнейшее пространство я блесну непрошенной слезой». Наш герой, не так-то прост, не возьмёшь его голыми руками, а значит миссия продолжается. Все наши миссии невозможные, которые приходится делать возможными, насколько это в наших скромных человеческих силах. Я просто впился взглядом, в чёрных охранников, и в неспешно удаляющеюся спину нашего славного компаньона. Ну то, что у этого экземпляра, тоже нет наверняка ни эмоций, ни других душевных терзаний, тоже вполне определённо ясно. Но вот как он отреагировал на то, что его безжалостно рубили, беспощадно пресекали несанкционированную попытку, пересечения городской границы и проникновения на охраняемую территорию. Было бы любопытно узнать, но скорее всего, данное сильное намерение моих порывов, неосуществимо и мой такой живой интерес, останется неудовлётворённым. Если только через Станиславу, посредством той самой ментальной связи. Итак, эрго, возник неожиданно первый рубеж обороны, который не так давно был конечным. Подобное изменение обстановки заслуживает самого пристального внимания и тщательного анализа, шучу, чего тут анализировать. Понятно, что соваться туда, нельзя ни в коем случае. Слегка искристый, чуть серебристый силуэт (серебряный сёрфер) всё больше и больше отдалялся, на это раз уже совсем беспрепятственно. Вскоре он был уже совсем рядом с нужными нам домами. Но там по-прежнему, не было никакого движения, никакой суеты. Никакой лишней активности. Кого же заметили наши разведчики во время своего выхода. Не могло же им показаться.
Рядом послышалось забавное сопение и облегчённый выдох. Тоже напряглась девочка, ещё бы, такой личный амбициозный проект, казалось уже потерпел полный и окончательный крах.
- Уф, пронесло кажется. Я даже зажмурилась, сама этого не заметив.
Станислава, как никто другой, умела излагать свои мысли в краткой, ясной и доходчивой форме.
- Да, ужасное зрелище. Жуть берёт от этих монстров, хоть и вижу их далеко не в первый раз, век бы их не видеть. Жестокая картина предстала пред нашими такими добрыми глазами. Страшная по-настоящему. «Страшную весть я принёс в твой дом, Надежда, зови детей». Однако же, что будет дальше, интрига туго закручивается, как качественная пружина в хороших часах. Сошедший с небес, обойдёт все строения, все казармы, вокруг и около, а дальше? Нельзя же так бродить вдоль и поперёк, до скончания всех времён по всем мировым календарным летоисчислениям. Терпение конечно яркая благодетель, но всему есть предел, даже если его и нет. Хоть вертикальный, хоть горизонтальный, но есть или будет.
- Связь есть, радистка Кэт? Источник, он же резидент, он же ангел во плоти, ничего не передаёт? «Земля. Земля, я Звезда, как слышите меня приём». Пеленгаторов тут вроде нет, бояться нечего, хотя, я бы опять уже не удивился бы сильно, окажись так оно на самом деле. Есть что-нибудь от Юстаса Алексу или центру.
- Пока тишина, как на погосте в безветренную погоду. Собственно, что передавать, мы же сами всё видим, собственными глазами. Кроме стычки со стражами, ничего существенного не произошло, да и стычкой это сложно назвать, право слово. Стражи, порожденья ада, со своими страшными чёрными мечами, остались совсем ни с чем. Вон до сих пор стоят, как истуканы каменные, изваяния, чурбаны железные, чтоб они заржавели. Прямо первый раз с ними такими. Держу тельца против яйца, что если было бы возможно, снять с них эти чёрные кастрюли с рогами, то у них были бы такие рожи. Обхохочешься
- Кристально чётко сформулировано, воинственная инфанта. Лучше и не скажешь про рогатые кастрюли и аутентичные рожи. А вот то, что тишина, как на кладбище в полный штиль, это не есть хорошо, хотелось бы и давно уже хотелось, хоть какой-то ясности.
Рядом с ним легионер, под грубым кварцем
Он в сражениях империю прославил
Сколько раз могли убить, а умер старцем
Даже здесь не существует постум правил
В общем «А на кладбище открыты ворота, несут гроб, а в нём девчонка та». И только я хотел произнести историческую фразу о дальнейшем лежании и ожидании хоть какого-нибудь сигнала, пусть и незримого ментального. В этом случае, приходилось безгранично доверять моей блистательной напарнице. Как сразу ситуация вскипела, взметнулась кипящим огненным гейзером камчатским. Двери одного строения, типичного такого коттеджа, раскрылись настежь и выскочил, я матерно выдохнул и протёр глаза. Эдольф, лопни моё селезёнка, чума на его голову, святая пятница. Эдольф своей гнусной персональной персоной, а за ним на обозримое пространство показался…На нормальные и ненормальные слова у меня уже просто не было эмоций и слов, я просто присвистнул от избытка чувств. Выскочил второй Эдольф! Кто есть кто? «Здесь что-то не так, это надо обдумать. Тут же дёрнулась и оживилась Станислава, чтобы я без неё делал, затараторила:
- Есть контакт. Идёт передача. Связь устойчивая. Вот это да, сама не ожидала, одно дело параграфы в учебниках, а совсем другое дело, по-настоящему испытывать мысленные сигналы. Здорово.
- Не отвлекайся, ты же связь, а не балалайка. Либо сразу транслируй синхронно так сказать, либо чуть позже, после осознания. Как тебе удобнее.
- Есть командир.
Ух ты, и никаких дядей Саш. Взрослеем на глазах.