Ценный иностранный специалист из Таджикистана устроил в приёмном покое дебош, который теперь грозит ему пятью годами колонии.
Алиса ДОБРОВОЛЬСКАЯ
Ночь с 30 на 31 января 2026 года сотрудники ЛОР-отделения ГКБ №1 в Челябинске запомнили надолго. На пороге появилась семья с пятилетним сыном – у мальчика болело ухо, но для отоларинголога ситуация рядовая.
Врач осмотрел ребёнка, выписал схему лечения, объяснил всё его матери. Но та ничего не поняла, постеснялась спросить и пришла к мужу жаловаться – плохой, знаешь, доктор.
Акмал Искандариён, уроженец Таджикистана, пришел в бешенство. То ли он посчитал, что медик уделил недостаточно времени сыну, то ли его задело, что жена быстро осталась за дверью кабинета. Мужчина распахнул дверь и начал выяснять отношения.
"Пиши заявление, терпила!"
Конфликт разгорался мгновенно. Свидетели - сторож поликлиники и сотрудники ЧОПа - позже расскажут, что отец размахивал руками, пытался прорваться к доктору и с трудом сдерживался несколькими людьми. Вся сцена попала на камеры видеонаблюдения, а позже разлетелась по соцсетям.
Фразы, которые бросил в лицо медику Искандариён, едва ли можно привести полностью. Но ключевая реплика, окрашенная сильным акцентом, запомнилась всем:
Я сидеть не боюс!
Мужчина кричал, что разобьёт врачу лицо, обещал физически расправиться и требовал от медика "нормального отношения" к своей семье. В ход шли самые грязные оскорбления.
"Это были просто слова": попытка оправдания
Когда миновали первые часы после инцидента, Искандариён, судя по всему, осознал масштаб того, что натворил. Но на допросе он выбрал стратегию частичного признания.
Да, кричал. Да, матерился. Но до физического насилия не дошёл, а страшные угрозы были лишь "несдержанными словами", вылетевшими на эмоциях. По версии обвиняемого, конфликт спровоцировал сам доктор, отказавшийся объяснять схему лечения и неуважительно отнёсшийся к его жене.
Следствие посчитало эту позицию неубедительной. Прокуратура Центрального района Челябинска утвердила обвинительное заключение по пункту "а" части 1 статьи 213 УК России (хулиганство с угрозой применения насилия).
Улики сложились в цельную картину: показания нескольких свидетелей и, что важнее, записи с камер. Для гособвинения не имело значения, что обвиняемый не нанёс физических ударов. Его поведение в приёмном покое ночной больницы, при посторонних людях, грубо нарушило общественный порядок и было квалифицировано как уголовно наказуемое хулиганство.
Домашний арест и отчаянная мольба семьи
На время следствия Искандариён несколько месяцев находился под домашним арестом, что практически парализовало жизнь его семьи. В зале суда защита сделала последнюю попытку смягчить меру.
Адвокаты апеллировали к тому, что у мужчины на иждивении остались жена и двое малолетних детей, а также на нём висят кредиты, которые нечем выплачивать.
Его супруга, Юлия, пыталась объяснить поступок мужа эмоциональным срывом. По её словам, он раскаивается, считает, что переборщил, и просто сильно переживал за больного ребёнка. Однако суд учёл тяжесть потенциального наказания - штраф до полумиллиона рублей или до 5 лет лишения свободы. Домашний арест был продлён ещё на полгода.
Это решение и стало эмоциональной точкой в истории, разлетевшейся на весь Челябинск. Когда председательствующий огласил вердикт, Юлия не смогла сдержать слёз. Если раньше мигрант хотел показать всем, на что способен ради семьи, то теперь его родные остались практически без кормильца и в полной неизвестности о своём будущем.