Россия занимает третье место в мире по числу разводов. В 2024 году на 880 тысяч браков пришлось 644 тысячи разводов — почти три четверти, по данным ВЦИОМ. Это не статистика далёкой катастрофы, это обычная жизнь. И при этом расставание остаётся одним из наименее «официально разрешённых» поводов для страдания. Потеряв близкого человека к смерти, нам дают отпуск и соболезнования. Потеряв партнёра к разрыву, нам часто говорят: возьми себя в руки, займись делом, найди другого.
Мне стало интересно разобраться: что именно происходит с нами после расставания — и почему стандартные советы «двигаться дальше» работают примерно для одного человека из трёх, тогда как остальные застревают?
Мозг не отличает разрыв от удара
В 2021 году вышел систематический обзор нейровизуализационных исследований, посвящённых тому, что происходит в мозге при разлуке и утрате партнёра. Результат оказался буквальным: при эмоциональной боли расставания активируются те же зоны — дорсальная часть передней поясной коры и передняя инсула, — что и при физической боли. Мозг не разбирается, сломана ли у вас кость или рвётся отношение.
Одновременно происходит нейрохимический обвал: резко падают дофамин, окситоцин и вазопрессин — гормоны близости и принадлежности. На их место приходят кортизол и норадреналин. Это буквально похоже на отмену вещества: тело проходит через что-то близкое к ломке. Неудивительно, что в первые месяцы люди описывают физические симптомы — бессонницу, потерю аппетита, невозможность сосредоточиться.
Мета-анализ 2019 года, охвативший 506 299 человек из 54 исследований, показал: после расставания или развода риск депрессии вырастает на 29%, тревожного расстройства — на 12%, суицидальных мыслей — на 48%. Эти цифры не для того, чтобы напугать. Они для того, чтобы сказать: если вам плохо после разрыва — это нормальная реакция нормального мозга на серьёзную потерю.
Почему одни выходят, а другие застревают
При всей схожести нейробиологической реакции люди восстанавливаются очень по-разному. Что определяет разницу?
Первый фактор — тип привязанности. Обзор Ракс с соавторами (SAGE Open, 2024) показал, что тревожная привязанность последовательно связана с осложнённым горем. Люди с тревожным типом — те, кто хронически боится быть брошенным, — после разрыва склонны к гиперактивации: прокручивают случившееся снова и снова, ищут контакт с экс-партнёром, ищут объяснения. Система привязанности не получила сигнала «опасность миновала» — и мозг не отключается.
Второй фактор — стиль совладания. Исследование Frontiers in Psychiatry (2025) показало: руминация и избегание связаны с большим дистрессом. Те же, кто опирается на социальную поддержку и допускает горе, восстанавливаются быстрее. Интересная деталь: инициаторы разрыва восстанавливаются примерно в два раза быстрее — очевидно, потому что у них было время на психологическую подготовку.
Третий, и, пожалуй, наиболее неожиданный фактор — ясность самоконцепции. Исследование Юй и Цуй (SAGE Open, 2025) на выборке из 306 молодых людей показало: чем яснее у человека образ себя — кто я, что мне важно, каковы мои ценности, — тем легче он проходит через разрыв. Расставание болит ещё и потому, что вместе с партнёром уходит часть образа «я»: «я — муж», «я — любимый», «я — тот, кого выбрали». Когда этот образ рассыпается, нужно заново собирать себя. И чем устойчивее было базовое представление о себе, тем меньше осколков.
Что помогает — и почему именно это
Из клинической работы и исследований несколько наблюдений, которые кажутся мне стоящими.
Называть то, что происходит. Психолог Мэтью Либерман показал: когда человек находит слова для своего аффекта («я чувствую пустоту», «я злюсь, что так получилось», «мне страшно оставаться одному»), активность миндалины снижается. Не «мне плохо» — это слишком общо. А конкретно: что именно, где в теле, на кого направлено.
В острый период — дистанцирование от экс-партнёра. Исследование 2025 года подтвердило: продолжение контакта в это время замедляет восстановление. Мозгу нужно время выйти из режима привязанности, а пока человек присутствует в мессенджерах и новостях — эта перестройка не происходит.
Вопрос «кто я теперь» важнее вопроса «почему так вышло». Анализировать разрыв полезно, но только до определённой точки: после неё руминация становится способом оставаться в прошлом. Осторожное исследование того, кем вы являетесь вне этих отношений, — более плодотворная работа.
Когда я работаю с людьми после расставания, один из первых вопросов: «Что от вас уходит вместе с этим человеком, а что остается?» Иногда этот вопрос открывает неожиданное — и не всегда только боль.
Если вы сейчас в этой точке и хотите разобраться, что происходит — приглашаю на консультацию. Работаю онлайн.
Автор: Юрий Михеев
Психолог, Гештальт - терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru