Одиссей и Орфей

Одиссей и Орфей

О критике Просвещения Франкфуртской школой

Франкфуртская школа, о которой я часто пишу, анализировала проблемы социальной действительности, главным образом вызванные развитием капитализма. Рыночная логика в первой половине XX века стала определяющей во всех сферах общественной жизни. Культурные продукты, их производство и потребление всё более подчинялись закону стоимости.

Но задачи Франкфуртской школы не сводились к сугубо практическим. Её представителями была основана новая философская традиция, которая противопоставляла себя предшествующей традиции Просвещения.

Эпоха Просвещения XVII–XVIII веков, используя терминологию социолога Макса Вебера, «расколдовала» мир и подвергла его тотальной рационализации. Именно тогда знание стало главной ценностью, науку поставили на службу обществу, и появилась концепция прав человека. Возникает вопрос — а что же в этом плохого?

Мы действительно продолжаем пользоваться многими дарами Просвещения, но не стоит забывать о том, что именно с тех пор всё в нашем обществе стало измеряться критериями расчёта и пользы. И, как утверждают Теодор Адорно и Макс Хоркхаймер в совместной работе «Диалектика Просвещения» 1947 года, более тоталитарной системы свет ещё не видывал.

Для мышления, основанного на логическом формализме, любой исход заранее предрешён. Когда неизвестное превращается математической процедурой в X какого-либо уравнения, на нём тем самым ставится клеймо давно и хорошо известного ещё до того, как устанавливается его значение. А всё неразложимое и иррациональное подвергается травле со стороны математических теорем.

Мышление в таком случае становится автоматизированным процессом, который подражает машине, способной в итоге его заменить. Разум остаётся пригодным только для обслуживания экономики и используется как всеобщий инструмент для изготовления всех остальных инструментов. Давняя мечта человека, пишут Адорно и Хоркхаймер, быть «чистым органом целей» наконец-то сбылась.

Для иллюстрации своей концепции философы обращаются к «Одиссее» Гомера как наиболее раннему свидетельству западноевропейской буржуазной цивилизации. Думаю, все помнят эпизод, когда Одиссею нужно было проплыть мимо сирен с чарующим пением. Он приказал своим людям залепить уши воском, а себя велел привязать к мачте, чтобы прикоснуться к запретному знанию.

Гребцы Одиссея, говорят нам Адорно с Хоркхаймером, это сегодняшние труженики, которые должны работать, смотреть только вперёд и забыть обо всём постороннем. Так они становятся послушными, практичными инструментами.

Иной возможностью пользуется Одиссей, их повелитель, заставляющий других трудиться на себя. Чем больше он соблазняется пением, тем крепче должны быть его путы. Так же современный обыватель всё упорнее отказывается от счастья по мере того, как оно приближается с ростом его собственной власти и могущества.

В результате Одиссей, вопреки просьбам его освободить, расстаётся с пением сирен. Их чары нейтрализуются и превращаются в предмет созерцания, искусство. Подобным образом расходятся наслаждение искусством и физический труд.

Но какую альтернативу предложила Франкфуртская школа? Герберту Маркузе она виделась в Нарциссе и Орфее. Последнего он называет прообразом поэта как освободителя и создателя. Орфей устанавливает в мире более высокий порядок — порядок без подавления. Искусство, свобода и культура навечно слились в его личности. Он — поэт избавления, бог, который приносит мир и спасение, ибо он умиротворяет и человека, и природу, но не силой, а с помощью песни.

Орфический Эрос преобразует бытие, укрощая жестокость и смерть освобождением. Его язык — песня, его труд — игра. А жизнь Нарцисса — это красота и созерцание. Эти образы указывают на эстетическое измерение как источник и основу их принципа реальности.

В чём-то идеи Франкфуртской школы, конечно, утратили актуальность. В наше время отчётливо прослеживается тенденция отказаться от даров Просвещения и вернуться к дремучей архаике.

Но хочется верить, что рано или поздно люди наконец-то смогут отдаться во власть чарующей песне…

#ВА_Искусство #ВА_Литература