Сейчас в столице проходит Московский международный кинофестиваль, который считается вторым старейшим (после Венецианского) в мире. Основной площадкой смотра традиционно стал киноцентр «Октябрь». Итоги подведут уже 23 апреля. Я поговорила с Григорием Гибертом о тенденциях российского кинематографа — очевидно, что у ценителей этого вида искусства есть вопросы к современным трендам и стилистике: почему на потоке сказки и ленты «на один раз», а оригинальные сценарии исчезли, и в чем главная проблема отечественного кинопроизводства.
«Кому это надо?»
Встречу с профессором мы назначили у института культуры. Пока ждала, когда он освободится, наблюдала за студентами, которые в перерыве между лекциями выбегали за кофе и горячими пирожками в кондитерскую по соседству. Возможно, кому-то из них повезло учиться у моего респондента. Говорят, что легендарный преподаватель строг, не поощряет пропусков без уважительной причины и требует всегда больше, чем предполагают стандарты программы. Я это сразу почувствовала: как только мы начали беседу, Григорий Григорьевич поинтересовался, видела ли я фильм, который снял один из его студентов, Дмитрий Семибратов. Документальная лента называется «Профессор Гиберт»12+ и рассказывает о том, как наш эксперт отправляется в главное в своей жизни путешествие, в Якутию, искать могилу отца. Полагаю, что такой знак внимания и качественная законченная работа — лучшая награда для учителя. Всего за те годы, что Гиберт преподает (а это более 30 лет), он воспитал тысячи учеников. Некоторые прославились. Например, режиссер, сценарист Наталья Мещанинова, известная зрителям по ленте «Аритмия»18+. Что касается Семибратова, по словам моего собеседника, на 4-м курсе он отправился покорять столицу:
Дима талантлив, и я понимал, что ему нужно идти дальше. Позвонил своему другу, известному документалисту Сергею Мирошниченко — старшее поколение помнит его по работе «Рожденные в СССР»0+ — и попросил посмотреть парня. В итоге Семибратов стал лучшим на его курсе. Был номинирован на «Нику». Но художникам нельзя заводить детей, а у него их трое. В итоге вернулся в Краснодар. Однажды приходит ко мне: «Григорий Григорьевич, я выиграл грант». Прекрасно! Потом сказал, что грант подразумевает, что он будет снимать фильм обо мне. Я удивился: «Кому это надо? Даже разговора не может быть!» И тут Дима мне сообщает, что уже начал тратить деньги. Что делать? Начали снимать, поехали в Хадыженск, где прошло мое детство. Потом он говорит, что продюсеры посмотрели материал и хотят, чтобы я поехал на родину. Опять удивился: мы же были в Хадыженске. Нет, надо в Якутию. Подумал, а когда я еще раз туда попаду? Ужасно боюсь летать на самолетах, но пересилил страх. Снимали в общей сложности семь дней.
«Мне скучно»
— Григорий Григорьевич, сегодня у режиссеров наблюдается повышенный интерес к экранизации сказок. Что думаете по этому поводу?
— То, что я вижу, — очень плохо. Это мое мнение. Я был директором концертного зала, и у нас работала один кассир, женщина. Когда у нее спрашивали: «Как, по-вашему, хороший был концерт?», она отвечала: «Богатый!» С характерным таким «г». То же самое можно сказать о сказках, которые сегодня штампуют. Я видел четыре или пять таких фильмов: «Простоквашино»6+, «Сказку о царе Салтане»6+, не помню все названия. Красиво — декорации, графика, спецэффекты, но из серии летающих кадров. Все мельтешит в невероятном темпе. Пусть я человек старой формации и мне эта новизна не очень понятна, но я наблюдаю за детьми, которые в кино одновременно смотрят в телефон и иногда на экран. Делаю вывод, что гаджет интересует их гораздо больше. Также замечаю, что они не смотрят и нашу советскую классику — сказки Александра Роу, например, потому что привыкли к другому восприятию. Для них старые фильмы — медленные. Когда я своим студентам показываю — они постарше — того же «Морозко»6+, они приходят в восторг. А то, что я вижу, сделано по одному лекалу — прыгает, летает. Понимаю, как поставлены современные сказки, принцип съемки, и мне скучно. Если говорить о «Царе Салтане» — это в первую очередь выдающийся фильм Александра Птушко, с блестящей актерской игрой, чувством юмора, он интересен как детям, так взрослым. Никакого сравнения! Новые сказки — это очередной всплеск, а у нас, к сожалению, последнее время все так и делается. Один период было популярно спортивное кино. Вышел хороший фильм «Легенда номер 17»6+ — и пошел поток. Сейчас очередь сказок.
— Какие из современных художественных фильмов вам все же понравились, а какие разочаровали?
— Хорошее впечатление оставили «Батя-2.Дед»12+ Ильи Учителя и «Первый на Олимпе»12+ Артема Михалкова. Зачем-то посмотрел после этих картин «Иван Васильевич меняет все»18+ — и пришел в ужас. Но самое большое недоумение у меня вызывает «Евгений Онегин»12+ Сарика Андреасяна.
— Почему?
— Мы со школы знаем, что роман «Евгений Онегин» — это энциклопедия русской жизни. Где в этой картине русская жизнь, скажите мне, пожалуйста?
— Дуэли, роскошные балы…
— Жизнь-то складывается не из этого. Да, неплохая операторская работа — операторские работы сегодня в основном достойные. Но у меня вопрос возникает: почему православного человека, господина, дядю Онегина и того же Ленского хоронят посреди поля, под дубом? Если вы хотите, чтобы мы вам верили, то у таких людей должен быть семейный склеп.
— Вероятно, расчет на молодых людей, которые не так дотошно всматриваются в детали. Для них главное — эстетика, а не суть.
— Так они еще более необразованными станут. Почему Татьяна все время в темном платье? Она предчувствует будущую разлуку или что?
— Предположу, что режиссер хотел состояние души героини передать через ее наряды.
— Состояние души там никакое. Единственная правдивая сцена, в которой героиня Алены Хмельницкой — мама — заставляет девушек петь, когда они собирают яблоки в саду. Где остальная жизнь? Я не пойму, кто и кого там любит? Есть хороший актер Виктор Добронравов, но он ходит и изображает Онегина… Почему Татьяна в него влюбляется, что в нем таинственного? Потому что Пушкин так написал? Присутствие Владимира Вдовиченкова выглядит комично.
— А как оцениваете постановку «Евгений Онегин» в театре драмы?
— Спектакль довольно интересный.
— Хочу спросить вас и о Сарике Андреасяне. Точнее, попрошу прокомментировать его высказывание об Андрее Тарковском, в котором Андреасян назвал фильмы Тарковского деградацией.
— Не от большого ума. Пусть Андреасян сделает хотя бы 50 процентов того, что создал Тарковский для мирового кино. А потом будем рассуждать о том, что такое деградация.
«Возвращается эпоха немого кинематографа»
— Все-таки на какого зрителя ориентируется современный кинематограф?
— Поставили задачу: экранизация. И началось. В Советском Союзе существовало такое понятие, как «датское кино» — это когда к какой-нибудь дате обязательно требовалось выпустить определенный фильм. Но тогда и режиссура была другая. Тот же Сергей Федорович Бондарчук, наш земляк, который снял «Красные колокола»,12+ — это все-таки было кино. А сейчас? «Сказка о царе Салтане» на первом месте по доходам.
Да, кино с самого начала делилось на кассовое и элитарное, но не нужно нашего зрителя опускать все ниже и ниже.
— В чем главная проблема российских актеров?
— Им не дают работать. Знаете, как сейчас снимается кино? За несколько сцен. В Союзе подобное было невозможно. У меня большое число друзей имеет отношение к современному кинематографу, и они говорят, репетиций нет вообще. Складывается впечатление, что возвращается эпоха немого кинематографа. Есть такое понятие в мировом кино — «железный сценарий», когда надо снять как можно больше средних фильмов. Для этого расписывается план, ракурс, что, кто и когда говорит и так далее. Отклоняться нельзя. За каждое нарушение — штраф. Если вы сейчас откроете газеты, журналы, вы чаще всего не найдете фамилии режиссера. Там будет продюсер, но в большинстве случаев режиссера не существует. Режиссер уподобляется наемному работнику. Вот и все.
«У нас с тобой плохой характер»
— Раньше была гениальная связка — режиссер и оператор: Михалков — Лебешев, Тарковский — Рерберг, не говоря уже об Эйзенштейне — Тиссэ. Сегодня подобное в принципе невозможно?
— Операторы сейчас, повторюсь, гораздо интереснее, чем режиссеры. Имен конкретных не назову, картинка практически всегда хорошая. А режиссеры… Кто снимает? Зачем снимает? Для кого снимает?
— Получается, что недостаток современного российского кино — это слабая режиссура?
— Как можно проводить пробы онлайн? Что весьма распространено. Я, как педагог, не умею читать лекции онлайн — должен видеть своих учеников. Приведу в пример знаменитую сцену в кафе «Элефант» из фильма «17 мгновений весны»12+, в которой снималась моя замечательная подруга Элеонора Шашкова. Вячеслав Тихонов специально пришел на съемку, понимая, как ей сложно будет играть одной, и сидел, чтобы она могла на кого-то смотреть. Элеонора мне говорила потом, что это дало ей очень многое. Видела глаза партнера. Чувствовала сопереживание (изначально планировалось, что кадры с женой Штирлица снимут без участия Тихонова. Шашкова вспоминала, что не могла справиться с ролью, пока в павильоне не появился Тихонов. — Прим.авт.).
— Вы дружили со многими из великих, в частности, с Валентиной Талызиной. Говорят, у актрисы был сложный характер. Как удалось сохранить отношения?
— Наверное, потому, что жили в разных городах. Когда встречались, радовались друг другу. Ни разу не ссорились. Творческий человек не может обладать легким характером. Помню, что на ее юбилее в театре Моссовета я был единственным неофициальным лицом. Вышел на сцену и сказал: «Валечка, все говорят, что у нас с тобой плохой характер. Я тебе могу сказать, что если бы он у нас был хорошим, мы с тобой до сих пор сидели бы на Казанском вокзале». Считаю, что человек должен уметь отстаивать свои принципы, но если необходимо — извиниться.
«Откуда они взялись все?»
— Номинация Юры Борисова на «Оскар». Тема прошлого года, но мне интересно ваше мнение. У его героя в фильме «Анора»18+ ни харизмы, ни интересной истории…
— Просто повезло. Я не говорю, что он плохой актер. Хороший. Но у нас очень любят создавать кумиров. «Ах!» — и начинают в обморок падать.
— Была плеяда артистов. И каких! Людям нужны новые идеалы.
— Чтобы стать кем-то, нужно дорасти, доказать, что ты это умеешь. А сейчас я открываю газету и читаю: звезда сериала такая-то… Я на фестивали езжу, какие-то молоденькие девочки, мальчики — и все звезды. Откуда они взялись все?
— Время такое. Странное.
— Время все расценит. Я имел счастье и честь знать многих выдающихся актеров. У меня дома хранится 6,5 тыс. досье на артистов, большинство из них с автографами, которые я собираю всю свою жизнь буквально с 9-го класса.
— Как будто и забыли все о Борисове. Поговорили — и все.
— Таких историй достаточно много. С другой стороны, «если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно»?
— В прошлом году часто вспоминали и Сергея Эйзенштейна. Даже фильм «Броненосец Потемкин»16+ оцифровали к 100-летию картины. Правда, крупные кинотеатры так и не взяли ее в прокат. Мне кажется, это положительная динамика в сторону искусства. Все-таки мастер, считается основоположником монтажа.
— Очередная «датская волна»: мы вспомнили о великих.
«Любому творцу нужен зритель»
— Какие сцены в кино считаете эталоном визуального решения?
— Их достаточно большое количество как в мировом кино, так и в отечественном. Пересматривал выдающийся фильм Сергея Параджанова «Тени забытых предков»0+. Там столько метафор и сопоставлений! Пожар, несутся красные лошади — пример, когда художественное решение идет в ногу вместе с режиссерским. Фильм, который всеми забыт, к сожалению, по одноименному рассказу Максима Горького «Скуки ради»12+. На маленькой железнодорожной станции, всего двое служащих, у которых одно-единственное развлечение — ежедневно выходить на перрон и ждать проезжающего поезда. Всего четыре сцены ожидания, мизансцены те же, а настроение совершенно другое. Вот это кино. Искусство!
— Документальное кино в России какой период переживает?
— Документальное кино, к сожалению, всегда переживало не самые лучшие времена. Где его сейчас можно увидеть, скажите?
— Фестивали проходят.
— Это совершенно другое. Это элитное. А разговоры по поводу того, что я снимаю кино для себя — от лукавого. Потому что любому творцу нужен зритель. Нет зрителя — для кого тогда все? Для самого себя? Искусство живет, если у него есть зритель.
— Документалистика не востребована?
— Ни один кинотеатр не возьмет документальное кино, потому что считает, что это невыгодно и люди не пойдут. Нас отучили смотреть документальное кино. Раньше на телевидении его часто показывали. Например, фильм, который сняли обо мне, большое количество наград получил, но у нас его не показали. Слова богу, есть киноконцертный зал «Болгария», который идет навстречу.
— На каком из последних фестивалей вы были и как в целом меняется фестивальная жизнь?
— К сожалению, не попал на «Киношок», фестиваль отложили, потому что умерла Ирина Шевчук, которая являлась его вице-президентом. Годы идут. Все меньше приглашений. Приходят новые люди. Многие меня уже не знают. Для них я «какой-то там Гиберт».
«Даю ручку, и он пишет: «Ле-ше»
— Сегодня многие считают себя киноведами. Что отличает профессионала от дилетанта?
— Профессиональный киновед должен окончить ВГИК. Однозначно. Встречаю разных мальчиков и девочек, киноведов, значит, начинаю спрашивать у них историю кино, которую они обязаны знать. Не знают…
Своих студентов я заставляю учить историю. Читаю им серьезные лекции, но они в первую очередь должны сами стремиться узнавать новое. Многие после окончания института ко мне подходят и говорят, что продолжают смотреть кино, и это для меня самое главное. Меня часто обвиняли, что я хочу воспитать киноведов. Одного хотя бы вырастить — уже хорошо!
— Кого вы хотите воспитать?
— Людей, любящих кино.
— И что они станут делать?
— Заниматься своими делами, но при этом любить кино. Не все же становятся киноведами. Хочешь — поступай во ВГИК, сейчас туда гораздо легче попасть, чем в мое время: тогда на место было 300 человек, а сейчас — 50,60. Наверное, потому, что блогеры все. Все по поверхности.
— Помимо Эйзенштейна, обращаю внимание, что в интернете на многих платформах стали активно размещать фильмы Алексея Балабанова и документальные ленты об этом режиссере. В одной из них он говорит, что сам не понимает, почему «Брат»18+ настолько популярен. Это явно не «датская история». Очевидно, что людям не хватает картин, над которыми можно долго думать.
— В мое время все кричали, что любят Тарковского, хотя половина и не видела его работ. Просто не любить Тарковского тогда считалось неприлично — не принадлежишь к высокому интеллектуальному сообществу. Та же история сейчас происходит с Балабановым. Он хороший режиссер — не все у него нравится, но есть фильмы, которые лично мне интересны. «Груз-200»18+, «Про уродов и людей»18+, «Жмурки»18+ — необычное кино. Непонятен его последний фильм…
— «Я тоже хочу». А мне, наоборот, он нравится. Колокольня, где снимали, разрушилась на 40-й день после его смерти. Это впечатляет. Хочется сказать, что так не бывает. Страшно — и в то же время возвышенно.
— Он мистический человек, конечно. С другой стороны, снять про «Уродов и людей», где поднимаются совершенно запретные темы. Был на премьере «Я тоже хочу»18+ и тогда уже понял, что это высказывание мертвого человека.
— А он так и говорил в одной из документальных лент, что умирать скоро.
— У меня с Балабановым произошла фантастическая история. Была на Кубани известная журналистка, Ирина Путилина, мы с ней дружили, часто ездили вместе на кинофестивали. Благодаря ей всегда узнавал списки тех, кто на них приглашен и брал свои досье для автографа. И вот она мне говорит, что приедет Алексей Балабанов, мол, захвати досье на него. Взял. Потом мне сказали, что со мной очень хочет познакомиться его жена, Надя, художник. Милая женщина. Приехали и его родители — они жили последнее время на Кубани, в Туапсе. Сын его тоже был. Надежда мне говорит: «Как это вы собрали столько? У нас и половины нет». Сразу сказал, что ничего никому не дарю. На следующий день на обеде увидел, что Балабанов сидит за столом. Отрешенно ест. Супруга его попросила меня подойти к нему. «Леша, вот Григорий про тебя досье собрал, родители в восторге!» Он продолжает есть. Она опять: «Леша, я же с тобой разговариваю». Он говорит: «Да». Дальше следующий диалог:
— Напиши что-нибудь!
— Кому?
— Грише.
Я ему даю ручку, и он пишет: «Ле-ше».
— Да не Леше, а Грише!
Его уже будто и не было в этом мире. Через два или три месяца его не стало.
«Я не пророк»
— В каком порядке надо смотреть Феллини и Тарковского? Все-таки это основы.
— Тарковского нельзя смотреть в юном возрасте — произойдет отторжение. Начинать надо с «Иванова детства»12+, потом уже переходить к «Андрею Рублеву»16+, хотя это тоже сложная картина. Я, например, безумно люблю «Солярис»12+. Особенно финальную сцену. Спокойно отношусь к «Сталкеру»12+. А Феллини надо начинать с «Дороги»16+, затем «Ночи Кабирии»18+.
— Умер Дэвид Линч в том году, и оказалось, что у нас столько знатоков его творчества. Снова «эффект Тарковского» сработал? Или здесь другое? Режиссер крайне неоднозначный.
— Линча сложно воспринимать. Его фильмы надо включить, впасть в транс и в этом состоянии погружения смотреть. Линч — это модно, конечно. Ты «не входишь в сообщество», если не любишь Линча.
— Резюмируем: какие перспективы у отечественного кино?
— Не знаю, я не пророк!